Правила и фигуры офисного пасодобля

Аромат цветущих деревьев пьянил. Под ногами лежал снег из лепестков, и было немного жаль на них наступать. Кристиан думал о том, что довольно поздно выбрался в парк: цветение уже подходило к концу. И виной тому были проблемы, неразбериха в работе. Неразбериха с Грантом. Размеренная жизнь претерпела изменения, будто на нее налетел торнадо. Отстроенный годами график, привычки — все это теперь тоже находилось в движении, подобно тектоническим плитам. Вот и любовь к прогулкам по весеннему парку тоже была смещена проблемами и поиском их решений. Еще пара дней — и можно было так и не ощутить всей красоты весенней поры. На рукав тонкого трикотажного кардигана плавно опустился лепесток, и Кристиан аккуратно его сдул. И вдруг прямо перед носом проскочила собака, за которой тянулся поводок, и Кристиан едва успел отскочить в сторону: — Эй! — возмутился он, оборачиваясь в поисках сбежавшего от хозяина пса. Напротив, в паре футов, стоял Алан. На нем была простая белая футболка и синий пиджак. Он даже в школе отдавал предпочтение такой расцветке. Кристиан только заметил, что аккуратно выбритые виски Алана тронуты сединой. Темные глаза улыбались. За руку Ланца держал маленького мальчика. Сходство не оставляло сомнений, что это был сын. Алан, словно не помня прошлой встречи и просьбы, приветливо махнул рукой. Кристиан отвернулся. Видимо, стоит начинать искать новые места для прогулок. Конечно, центральные парки на выходных всегда были переполнены, но почему из миллионов людей он снова сталкивается именно с Ланца? — Ничего себе, мы снова встретились! Как дела, Крис? Бонне неохотно скосил взгляд на слишком быстро очутившегося рядом Ланца. Тот нёс ребенка на руках и улыбался как ни в чем не бывало. — Всё хорошо, — ледяным тоном ответил Кристиан и ускорил шаг. — Это мой сын, Джордан. А это Крис, мы учились вместе. Ну-ка, поздоровайся, протяни ручку, малыш. Ребенок, застеснявшись, уткнулся лицом в плечо отцу. — Такой день сегодня хороший. Тепло и солнечно. Джордан очень просил привести его сюда. Недалеко от центральной аллеи продают его любимое шоколадное мороженое. Поэтому он с нетерпением ждет выходных. — Папа вернется через неделю, — вдруг подал голос Джордан и снова спрятал лицо. — Он скучает, — пояснил Ланца. — И немного капризничает. — Понятно, — все эти подробности Бонне не трогали. — Мне пора. Пока, — он кивнул и хотел было оторваться от нежелательной компании, но Алан ловко успел цапнуть его за рукав. Как тогда, в молле. — Не порти мне вещи, — шикнул Кристиан, высвобождаясь. — А ты не убегай. Я видел, ты прогуливался не спеша. Нам стоит нормально поговорить и забыть старые обиды. Мы даже столкнулись с тобой снова. Я правда рад тебя видеть. Знаешь, две недели назад я виделся с Эдгаром и Барри. Они расспрашивали о тебе. Ты так ни с кем и не поддерживаешь отношения? — Нет, не поддерживаю и поддерживать не собираюсь, — настроение окончательно испортилось. — Зря. В следующую субботу мы встречаемся в "Красном ковчеге". Приходи. Кристиан почувствовал, как руку обхватывает чужая ладонь. Он захлебнулся в возмущении. Алан знал, что при ребенке никаких разборок не будет. На секунду Бонне засомневался: может, обмануть его ожидания и все-таки высказать все, что он думает? Но вокруг было столько людей, что привлекать их внимание выяснением отношений решительно не хотелось. — Я вел Джордана на детскую площадку. Помнишь, мы так же водили Матиса? Эта же дорога, весна. Как будто переносишься во времени... Бонне ностальгии не разделял. И пусть с виду он покорно сопровождал Алана, разрешая держать себя за руку, внутри зарождалось предвкушение того, что он наконец-то выскажется. Не в письмах, которые так и не дошли до адресата, пролежав на дне коробки несколько лет, а по-настоящему. Стоит ли упускать такой шанс? Свободных скамеек не было. Джордан, растеряв недавнюю стеснительность, с визгом ринулся в толпу детей, присоединяясь к всеобщему безумию на горках. Алан выбрал теневое место под деревом, откуда можно было спокойно наблюдать за ребенком, и уже с меньшим оптимизмом в голосе заговорил: — Не верится, что ты здесь, что не сбежал снова. — По-моему, ты сделал все, чтобы я не смог этого сделать. Не очень-то красиво использовать ребенка в таких целях. — Я до последнего надеялся, что ты позвонишь, мы встретимся и все станет на свои места. Что, выкинул мою визитку? Кристиан скрестил руки и бросил на Ланца колючий взгляд: — Хочу, чтобы ты наконец понял: мы не можем общаться. Я не ищу твоей дружбы. — А не дружбы? — усмехнулся Алан. Бонне недоуменно моргнул: — Ты думаешь, я до сих пор в тебя влюблен? Слушай, Ланца, даже у моего нового босса самооценка скромнее! — Не знаю, о чем я думаю, Крис. Я просто хочу с тобой нормально разговаривать. Поверь, я правда скучал. Но ты ведь должен понять. Молодой альфа попадает в новую среду... Все это захватывает вихрем. А потом, когда первые впечатления теряют яркость, на тебя сваливается понимание, тоска... страх. Пусть не сразу, но я осознал, что поступил, как козел. — Все это не мешало тебе общаться с Эдгаром, — перебил Бонне. — Никакие вихри. Ты ведь ему как-то дал понять, что у нас все было серьезно. Конечно, ты же альфа. Надо подчеркнуть свой статус, похвастаться. Иначе с чего бы Эдгар стал меня зажимать по углам с вопросами: "Ты же как следует проводил Алана? Ты ведь дал ему? Чем я хуже?", — до сих пор было противно от этих воспоминаний, и Бонне выплевывал эти фразы с отвращением. — Знаешь, через что я прошел благодаря твоему длинному языку? Чего мне стоило заставить его заткнуться и не распускать руки? — Я не знал, — глухо отозвался Алан. — Черт... Я не догадывался даже! Правда, Крис, я ничего такого не хотел. Даже не помню, что именно я ему говорил... Может, действительно сболтнул лишнего. — "Сболтнул лишнего", — хмыкнул Бонне. — Интересно, это влюбленность отшибла мне мозги или я с самого начала слишком тебя идеализировал? Теперь и не вспомню. — Хорошего было больше, чем плохого. — Но плохое перечеркнуло все хорошее. — Не верю. Я до сих пор помню все, что между нами было. И первую встречу, и походы на крыши, и первый поцелуй, и первое возбуждение. И то, каким ты был тогда, в ту ночь. Да, я альфа, но для меня это не было соревнованием или любопытством. Я неделю с ума сходил после нашей близости. Тебя не было рядом, а воспоминания были такими яркими, я спать не мог. Мне хотелось вернуться. Поэтому я и пытался отвлечься новыми знакомствами, как-то заглушить чувства. — Эгоистично, — Бонне спокойно улыбнулся. — Ты так был влюблен в меня, что совсем не подумал обо мне в такой ситуации. Алан помрачнел: — Мне трудно отвечать сейчас за себя семнадцатилетнего. Наверное, я был уверен, что ты справишься. — Ну, я и справился, — Кристиан запустил руки в карманы джинсов. — Но все это не влияет на мои выводы: я считаю, что ты меня предал. Меня предал человек, которому я смог довериться, который был для меня первым другом. Иногда мне казалось, что ты просто меня использовал. Иногда — что с твоей стороны это была игра. Но ни разу мне не пришла в голову мысль, что таким образом ты попытался поставить точку и облегчить расставание. Просто потому, что ты слишком хорошо знал, чего мне стоило сблизиться и научиться доверять. С души будто камень упал. Сказал. Сказал то, что давно хотел и не мог. Казалось, даже дышать стало легче. — Что я могу сделать? Сейчас? Что я могу сделать, чтобы как-то сгладить прошлое? — Исчезнуть снова? Алан шагнул вперед и обнял Кристиана так, будто хотел обхватить двумя руками дерево. У Бонне вырвался нервный смех. Ланца чмокнул его в макушку, но не спешил возвращать свободу: — Не закрывайся из-за таких идиотов, как я. Кристиан нетерпеливо повел плечами. — Так странно... Я все еще помню твой запах, — Алан зарылся носом в волосы Бонне. — У тебя ребенок на площадке, — напомнил Кристиан. — Он неплохо проводит время. А ты? Ты ничего не чувствуешь? Когда я тебя вот так обнимаю? — Я не очень-то склонен к ностальгии, — Бонне почти не соврал. Алан неохотно выпустил Кристиана и с трудом улыбнулся: — А я немного... растерян. Ты вроде бы все тот же Кристиан, но при этом я совсем тебя не знаю. Я ошибся, когда сказал, что ты не изменился. Ты другой. — Конечно, другой. Мне все-таки тридцать, а не семнадцать. Ты тоже другой. Я тебя даже не узнал сразу. — И этим меня шокировал, — Алан бросил дежурный взгляд на площадку и успокоился, когда увидел, что с Джорданом все в порядке. — Может, расскажешь, как живешь, чем занимаешься? — Работаю, — Кристиан нервно почесал кончик носа. — А с личной жизнью как? Кристиан готов был отвесить себе оплеуху за то, что в голове сразу всплыл образ желторотика. В конце концов, Алан спрашивал про личную жизнь, а не про последний секс. Но Дениэл, согласно своей наглой сущности, влез без очереди. — Стараюсь и с ней успевать. — Я видел тебя на рождественской выставке в "G.Mall". Мы с Китом, моим супругом, спешили купить подарки Джордану и не стали задерживаться. Но я уверен, что это был ты. Стоял возле стенда "Вудсток", по-моему. Я еще оставлял себе рекламную брошюру с расценками. Ты работаешь в "Вудстоке"? Алан настоящий мало чем отличался от Алана-подростка в своей дотошности и умении выуживать информацию. Бонне развернулся и посмотрел в глаза Ланца. Складывалось впечатление, будто он на допросе. И ощущения от этого допроса были такие же: отвечать не хочешь, но вынужден. — Да, — не стал врать Кристиан. — С семьей все в порядке? Каждый раз, когда смотрю на Джордана, вспоминаю Матиса. — Спасибо, все хорошо. Матис готовится к поступлению в университет. — Интересно, каким он стал. Похож на тебя? — К счастью, лишь отдаленно, — Кристиан усмехнулся и, не дожидаясь следующего вопроса, поспешил добавить: — Думаю, мы уже объяснились, Алан. Удели внимание ребенку, а у меня еще были планы. Хорошего дня. В этот раз никто не держал. Кристиан быстро пересек площадку, возвращаясь на аллею. Никаких сожалений по поводу случайной встречи он не испытывал. Все эмоции остались в молле, когда они увиделись впервые за десять лет. Кристиан похвалил себя за то, что нашел силы остаться и поговорить. Иногда надо было поддаваться течению и использовать те возможности, которые подбрасывает жизнь. Кристиан помнил прикосновение чужой руки. Помнил робкий поцелуй в макушку. Но в душе было тихо, абсолютный штиль. Ничего из того, что происходило с ним в юности, не повторилось. Именно это он и хотел знать — прошлое осталось в прошлом.

***

В настоящем таких экспериментов с течением стоило избегать. В настоящем был Грант, который всегда готов был поймать удобный момент и без зазрения совести им воспользоваться. Подготовка к новой выставке никак не мешала Дениэлу совмещать приятное с полезным. Кристиан не знал, вел ли тот отсчет, как обещал, но сам старательно избегал оставаться с ним наедине и лишний раз общаться, а Грант никак не облегчал ему эту задачу. И для этого желторотику вовсе не обязательно было снова зажимать его у кофеварки. Он вполне управлялся двусмысленными фразами, иногда брошенными даже при Мелвине. Литтл, в свою очередь, оставался к этим фразам глух. Кристиан ему даже завидовал: в некоторых вопросах Мел был наивен, как ребенок. — У меня чудесные новости, l'homme têtu*. Нам вернули деньги. Все до последнего цента. Теперь мы кристально чисты перед Стюартом. Грант невозмутимо приземлился на край стола Кристиана, разумеется, делая это нарочно. — Может, огреть тебя по спине линейкой? Как раз ракурс удачный, — Бонне оскалился. — Твой стол самый удобный в этом офисе. Я не могу устоять. — Какой у тебя переборчивый зад. — Не уступает вашему, мсье. — Мистер Грант, необходима ваша подпись, — на пороге приемной появился Мелвин. — Я только что получил эти документы из отдела продаж. Может, в кабинет пройдем? Прежде чем покинуть насиженное место, Грант повернулся и подмигнул, совершенно не стесняясь своего поведения. И это был руководитель "Вудстока". Босс! Кристиан сожалел о том, что не смог треснуть желторотика по заднице. Рука прямо зудела. Но к таким действиям Мелвин вряд ли был морально готов. Бонне подумал, что не стоит его лишний раз шокировать.

***

Машину пришлось вернуть Форду. Вилсон не просил этого делать, но Кристиан не мог игнорировать ощущение, что злоупотребляет его помощью. Какими бы ни были сейчас их отношения, но переломить собственные жизненные позиции было не так просто. Бонне не любил быть обязанным. Особенно, если не знал, что может дать взамен. Но когда Грант поставил перед фактом поездки в цех, Кристиан был готов побыть обязанным Форду на пару дней больше. Но приходилось смириться с тем, что слегка поспешил. — Я без машины, Дениэл. — Вот и славно. Поедем на моей. Играть с тобой в черепашек на трассе — занятие утомительное. Мне вполне хватило нескольких раз. — Лучше возьми с собой Мелвина. Он твой помощник в конце концов. — Бонни, что я там с ним делать буду? В теории Мел соображает лучше, чем в цеху, где он к любому станку подойти боится и замирает испуганным кроликом от шуток Джоджо. И вообще, я тебя не спрашивал. Сказал, едем — значит, едем. Я твой босс, ты должен мне подчиняться. Почему я это все время повторяю? Вы не жалуетесь на память, мсье. Не прикидывайтесь. А теперь на парковку. Быстро, — и Грант красноречиво указал на двери. Дениэл выбрал неудачное время для поездки. Не успели они проехать и пары улиц, как очутились в пробке. Кристиан рассеянно потер переносицу и отрегулировал кресло. Солнце слепило глаза. Впереди стоящая Хонда выдала истеричный гудок. Водители зверели. — Так что с твоей машиной? — поинтересовался Грант, с любопытством наблюдая за копошением Бонне. — Я же говорил. Променял на такси. — То есть? — не понял Грант. — Я был уверен, что ты шутил. Точнее, это была конспирация, — он поиграл бровями. — Попытка замести следы. — Нет. Теперь я пешеход и пассажир. Никакой конспирации. — Почему? Что-то случилось? Не можешь больше водить? Кристиан вскинул бровь. Логика у желторотика была специфическая. — Могу. Ты же видел меня за рулем Ниссана. — И чей это был автомобиль? — Не мой. — Чей? Аренда? — Грант, слишком много вопросов! — вспыхнул Кристиан. — Почему я должен отчитываться?! Ты что, налоговый инспектор?! — Это просто разговор! Да, мне интересно. Что в этом такого?! Я же не пин-код от твоей карточки спрашиваю! — Колонна двинулась, — напомнил Бонне, кивая на окно. — Езжай. — Вижу, — рыкнул Грант. Машина резко дернулась и снова стала. Автомобили двигались частыми короткими рывками. Подобные пробки Бонне ненавидел больше всего. На такую тряску всегда реагировал желудок. К горлу подкатывала тошнота. Самое противное, что за рулем тошнота никогда не давала о себе знать. А стоило стать пассажиром — получите и распишитесь. Как же хотелось снова быть на водительском месте. — Ты бледный что-то, — поделился наблюдением Грант. — Тебе что, плохо? Может, окно открыть? — И надышаться выхлопными газами. Гениально, Грант. Лучше прекрати на меня пялиться. Морщины что ли изучаешь? Будешь высчитывать возраст, как по кольцам у дерева? — У тебя нет морщин, — Грант придвинулся ближе. — Ничего не вижу. Может, только мимические. Но они у всех есть. Кристиан резко двинул головой: тошнота накатывала с новой силой: — Ты воду не брал? — В вещевом ящике возьми. Так тебе плохо? Что болит? — От этого дерганья тошнит, — Кристиан раскрыл ящик, достал бутылку с водой и с радостью к ней приложился. Вопреки привычке, не стал протирать горлышко. После многочисленных поцелуев поздновато было думать про бактерии Гранта. — И жвачку возьми мятную там же. С ней будет легче, — Дениэл вдруг посерьезнел и, казалось, хотел спросить что-то еще, но не мог подобрать слова. Отвлекся на дорогу. Какое-то время молчал. Жвачка действительно помогала. Желудок начал работать, и сразу мир заиграл новыми красками: пробка перестала так сильно раздражать, а Грант — напрягать. Даже завопившая вновь Хонда не нарушила восстающее из пепла настроение. — Это... Это просто тошнота? — вдруг подал голос Дениэл. — То есть... Ты уверен, что причина в том, что тебя укачало? Кристиан недоуменно вытаращился на Гранта. Нет, он не ослышался. Дениэл смотрел на него совершенно серьезно своими серыми, как осеннее небо, глазами. — Абсолютно уверен, Дениэл. Можешь не паниковать. — Я не паникую. Мы предохранялись. Просто... Всякое бывает, — Грант пожал плечами. — ... поэтому ты меняешь любовников, как перчатки. Несмотря на "всякое бывает". О-ля-ля, вот это последовательность, мсье Грант. — Ну, не утрируй, — Дениэл спокойно улыбнулся. — Всякое бывает, но это не говорит о том, что нужно принять целибат и бояться секса. Я думаю и о себе, и об омеге. Если омега не пьет таблетки, пользуюсь презервативами. Тем более, я против абортов. — Погоди-ка. То есть, ты можешь и не предохраняться? А болезни?! — искренне возмутился Бонне. — Я, по-твоему, совсем псих — пристраивать свой член к любой заднице? — рыкнул Грант. — Тем более без защиты? Мне мое здоровье вообще-то тоже дорого! Но если я уверен в партнере, а он во мне, то я с удовольствием проигнорирую этот латексный скафандр! В этом нет ничего противоестественного! — Понятно, — бросил Бонне, тем самым убивая диалог. Грант все еще возмущенно дышал, демонстративно отвернувшись и медленно двигая машину вперед. Кристиан мог бы пояснить свою бурную реакцию тем, что тоже испытал стресс, услышав, что желторотик не всегда предохраняется. Сразу вспомнились брошюры из клиник и те, что раздавали еще в школе, с предупреждениями и призывом думать о здоровье. О том, что даже маленькой раны во рту было достаточно для переноса какого-нибудь заболевания. А тут еще и бутылка Дениэла в руках. Бонне покосился на Гранта. Насупленный профиль немного забавлял. Кристиан редко видел желторотика нахохлившимся. Поездка в цех превратилась в двухчасовое путешествие. Стоило ступить на землю, как Кристиан жадно втянул свежий воздух. Почему-то Грант трактовал его дыхание иначе и подхватил под руку: — Я тебя доведу. Сейчас пройдешься — и организм восстановится. — Вообще меня редко укачивает, — зачем-то пояснил Бонне. — Только когда такое движение рывками, а я на пассажирском месте. Если бы ехал сзади, то было бы еще хуже. — Астронавта бы из тебя не получилось, — хохотнул Грант. — А как же парки развлечений? Все веселье прошло мимо тебя? — Никогда не любил парки развлечений. Стоишь полдня в очереди, чтобы потом пять минут тебя взбалтывали, как коктейль, норовя посмотреть, что ты ел на завтрак. Еще и платишь за это сомнительное удовольствие деньги. Все орут, визжат. Ужасно. — Ты бы очень преуспел в антирекламе, — рассмеялся Грант. Медвежьи объятия Джоджо смело могли претендовать на награду "Объятия года". Грант явно не понимал причину такой бурной радости, и это было видно по его выражению лица. — Кристиан, совсем позабыл про старину Джоджо! Мистер Грант, верните его в цех, нам его не хватает, — вроде бы в шутку предложил он, выпуская Бонне и протягивая Гранту руку для приветствия. — Не могу делиться этим ценным кадром, — обаятельно улыбнулся Дениэл. — Хотите, пришлю вам мистера Литтла? — пошутил он. — Этого неженку? — расхохотался Джойс. — Мои парни далеко не джентльмены, мистер Грант. Не каждый может привыкнуть к их компании. То одно в сердцах скажут, то другое. Да и ругаются они будь здоров! А мистер Литтл такой чувствительный, помните, как он испугался, когда заработал распилочный станок? Кристиан пожалел, что не присутствовал при этой сцене. Пока Грант делал традиционный обход по цеху и общался с работниками, Джоджо заговорил шепотом, обдавая ухо Бонне горячим дыханием с запахом табака: — Ну как вы там? Слышал, был отчет. Дени справился? — Стюарт им доволен. — Нравится мне этот малец, — одобрительно цокнул языком Джойс. — Из него может выйти толк. Главное, чтобы он не зазнавался. Стоит человеку себя переоценить — и он обязательно начинает делать глупости. Помнишь, как немцы говорят: "Глупость и гордость растут на одном дереве". Присматривай там за ним. — Именно этим и занимаюсь, — ответил Бонне. Можно было добавить, что "малец Дени" зазнавался с момента пересечения порога офиса, но вряд ли эта информация могла изменить благосклонность Джойса. Тот смотрел на Гранта почти с отеческим теплом. Обратно в город выехали в конце рабочего дня. Дениэл начал проявлять удивительную дотошность и заинтересованность на производстве. Ходил, внимательно следил за работой каждого станка, задавал совсем не бестолковые вопросы сотрудникам. И вроде бы не стеснялся показать в чем-то свое невежество. Такой желторотик и правда мог вызывать уважение.

***

— Я довезу тебя домой, — поставил перед фактом Дениэл. — Это не обязательно. — Джоджо так мил с тобой, — вдруг сменил тему Грант, выезжая на трассу. — Вы всегда хорошо общались? — Всегда. — Он классный. Сразу видно, что человек на своем месте. "Человек на своем месте". Фраза больно отозвалась эхом где-то в районе грудной клетки. Кристиан не знал, ставил ли Грант перед собой цель обидеть и задеть этой фразой, но она действительно задевала. — Не гони так, — попросил Бонне. Странно, но желторотик услышал его с первого раза: — Точно. Забыл. Тем не менее, время в дороге пролетело незаметно. Грант будто сотни раз находил дом Кристиана на карте и точно знал, как быстрее добраться до нужного адреса. Они даже толком не петляли по ночному городу. Стоило появиться в родном квартале, как начал накрапывать дождь. — Не пригласишь меня? С Грантом ни на секунду нельзя было расслабиться. — Нет, не приглашу. — У вас стальная выдержка, мсье. Кристиан потянулся к ручке, но тут же клацнули затворы. — Дениэл... — прошипел Бонне. — Двери открой! — Если не зовешь к себе, значит, поедем ко мне, — усмехнулся Грант. — Вообще я не привередливый. Можем и в тот жуткий лав-отель вернуться. — Грант, ты хоть понимаешь, во что ты нас втягиваешь? Как ты можешь так просто предлагать мне стать твоим любовником? Как будто это в порядке вещей? — А в порядке вещей то, что происходит между нами? Притяжение в порядке вещей? Возбуждение? О каком порядке вещей ты вообще говоришь? — Дениэл придвинулся ближе, максимально сокращая расстояние между ними. — Просто я хочу, чтобы это наваждение быстрее прошло. И я хотя бы что-то предлагаю, а вот твои методы не работают, — он облизал губы и провел рукой по бедру Кристиана. — Ты мог в этом убедиться. Стоицизм* — не наша философия, Кристи. Бонне запустил руку в волосы Гранта. Никак не мог контролировать это желание. Было необычайно приятно перебирать его жесткие волосы, обхватывать рукой шею. Стоики точно не оценили бы такой слабости. И прерывистые поцелуи тоже мало говорили в пользу воздержания от наслаждений. —... теперь двери откроешь? — Кристиан с неохотой опустил руку, перестав массажировать Гранту затылок. —... имей в виду, тебе удается улизнуть в последний раз. Ты израсходовал все лимиты моего терпения. С бонусами и призовыми баллами. — Я учту. — Учти и то, что эти выходные я оставлю свободными. Кристиан вышел под моросящий дождь и поспешил к подъезду. Грант дождался, пока он разберется с ключами и только затем уехал. Бонне аккуратно ступал по ковровому покрытию лестницы и слышал, как колотится собственное сердце. Еще минута — и он бы уехал куда угодно. Даже в тот злополучный лав-отель. _________________ l'homme têtu (франц.) — упрямец. Стоицизм и эпикурейство упоминались в главах, посвященных поездке в Майами.