Старый дом

      Ночную тишину спящего сада нарушало лишь шуршание травы под аккуратной поступью крадущегося человека. Июньская ночь была не по-летнему прохладной. Скопившаяся на травинках роса насквозь промочила легкие мокасины, в которых теперь неприятно хлюпало. Свободные черные брюки также намокли почти до колен. От сырости, витающей в воздухе, неприятно ломило суставы и выкручивало старые косточки, но задуманное незваным гостем злодеяние и близость осуществления много лет лелеемой мечты внутренне подогревали продрогшего Патрика.       План избавления от племянника, являющегося последней преградой между ним и вожделенным богатством, разрабатывался не один месяц и был выверен до мельчайших деталей. Больше всего времени ушло на сбор информации, которую Патрик добывал буквально по крупицам и за немалые деньги, но оно того стоило. Теперь мужчина поминутно знал распорядок дня мальчишки. Знал и то, что Дэйв живет в доме не один, а со странным молодым человеком, про которого толком ничего узнать не удалось. Изредка племянник совершал в его компании прогулки по саду, но заснять лицо незнакомца не удалось ни одному информатору — камера упорно не желала запечатлевать облик неизвестного. Снимки получались размытыми и смазанными, и разглядеть на них черты лица было невозможно.       Добравшись до кустов, расположенных в трех метрах от распахнутого окна на первом этаже, Патрик замер, внимательно прислушиваясь к звукам, доносившимся из помещения, являвшегося, по всей видимости, библиотекой. Он уже успел убедиться, что информатор не лгал, и дом действительно словно не подпускает к себе, и максимально близкое расстояние, на которое можно подойти, — три метра. Но ему хватит и этого. Оставалось только ждать, чем Патрик и занялся. Между тем суть разговора, происходившего между находившимися в помещении парнями, заставила сидящего в кустах мужчину напрячься и затаить дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова.       — Как же тогда Патрику удалось заставить тебя приехать сюда? — иномирянин удивленно воззрился на парня, удобно пристроившего голову у него на коленях.       Ежедневные посиделки с приходом весны были перенесены из гостиной в библиотеку по просьбе Дэйви, которому нравилось наблюдать сквозь большое панорамное окно за медленно скатывающимся за горизонт оранжевым диском солнца, а после - звездную россыпь ночного неба, устроившись на небольшом диванчике в теплых объятьях любимого.       — Все банально просто — шантаж, — пожал плечами блондин, скривившись при этом так, будто прожевал целиком лимон.       — Чем же он смог тебя шантажировать? — в глазах Эда зажегся интерес. — Ну?       — Мне бы не хотелось рассказывать об этом и по возможности даже вспоминать, — Дэйв бросил на брюнета тоскливый взгляд, полный надежды, что тот прекратит расспросы и отвяжется.       — Нет уж, рассказывай, думаю, вместе мы сможем что-нибудь придумать, чтобы наказать твоего дядю как следует, — на лице Эдвина расплылась улыбка, напоминающая больше оскал хищника.       — Ладно, раз тебе так хочется, слушай, — парень прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, задумавшись на минуту, словно собираясь с мыслями, начал говорить: — Когда мне только исполнилось восемнадцать, я познакомился с одним молодым человеком. Знакомство наше произошло, как мне тогда казалось, совершенно случайно и было ниспослано мне свыше. Я сидел в парке на своем излюбленном месте и читал книгу, которая оказалась настолько увлекательной, что я не обратил внимание на то, как на улице сгустились сумерки и место солнечных бликов заходящего светила занял уличный фонарь. Та часть парка, в которой я находился, была наиболее безлюдной, и можно было спокойно почитать в тишине, не отвлекаясь на посторонние шумы. Размяв затекшую от долгого сидения шею, я поднялся со скамейки и уже направился в сторону центральных ворот, как услышал за спиной шорох, сопровождаемый глухим, злобным рычанием. По спине пробежал холодок, а дыхание перехватило от захлестнувшего ужаса. Я замер, боясь пошевелиться. С детства испытывал панический страх перед собаками. Кто-то боится пауков или высоты, а я вот собак. С трудом нашел в себе силы, чтобы обернуться и посмотреть в лицо опасности. Два желто-зеленых огонька, угрожающе светясь в неосвещенном сумраке парковой дорожки, медленно приближались ко мне, а я по-прежнему стоял как замороженный, не в силах перебороть оцепенение. И вот в тот момент, когда зверь уже готов был наброситься на меня, я почувствовал сильный рывок за руку и обзор перегородила широкая спина. Потом послышался хлопок и удаляющийся визгливый собачий лай. Когда немного отошел от шока, понял, что меня быстрым шагом тащат за руку по темным городским улицам. Я попытался освободить запястье, но он крепко держал мою руку и продолжал тянуть за собой, не отвечая на мои вопросы. Моим спасителем оказался парень по имени Том, бедный студент, приехавший из провинции. Все это я узнал, сидя на маленькой, обшарпанной кухне в его съемной квартире, куда он притащил меня, несмотря на сопротивления. Выяснилось, что Том каждый вечер возвращается через парк с подработки, и стая бездомных собак уже пыталась напасть на него, после чего парень приобрел травматический пистолет, благодаря которому нам и удалось избежать собачьих зубов. С того вечера мы с Томом стали общаться как хорошие друзья, но спустя несколько недель я стал понимать, что этот улыбчивый, широкоплечий брюнет интересует меня отнюдь не как друг. С его же стороны намеков на более тесные отношения не было, но редкие, будто бы случайные, касания и странные взгляды, после которых становилось как-то неловко, давали повод лелеять в сердце надежду, что у меня все же есть шанс. К тому же, за все время нашего общения Том ни разу не упоминал о своих отношениях с девушками, ловко обходя эту тему. В один из вечеров, когда мы сидели на тесном диванчике в единственной комнате в его квартире и смотрели по телевизору юмористическое шоу, попивая пиво, смеясь и комментируя происходящее на экране, я наконец решился задать мучающий меня вопрос. Незаметно подведя разговор к интересующей меня теме, я спросил Тома, есть ли у него девушка, на что он опустил глаза и, уткнувшись взглядом в бокал с пивом, смущенно ответил, что нет, и что девушки его вообще не интересуют. Сложно описать, какой восторг и облегчение я испытал в тот момент. Сердце сделало радостный кульбит, застряв в горле и мешая дышать. С минуту боролся с обуревающими меня чувствами, чтобы не наброситься на Тома и не задушить в объятьях. Видимо, я слишком долго молчал, и Том неверно истолковал мою реакцию, поскольку, когда он поднял на меня взгляд, в его глазах плескалось разочарование. Опомнившись, я схватил его за руку и с улыбкой сказал, что мне тоже нравятся парни, а конкретно один, сидящий прямо передо мной. Тем вечером я впервые познал плотские радости взрослой жизни. Мне было хорошо и приятно с Томом. Я позволил ему быть ведущим, но удовольствия в нижней позиции не получил и смог кончить только тогда, когда Том помог мне рукой.       Дэйви замолчал, тяжело вздохнув, покрепче прижался щекой к ладони Эдвина, которой тот нежно поглаживал лежащую у него на коленях блондинистую голову. Парню было тяжело вытаскивать из недр памяти неприятные и больно впивающиеся в сердце воспоминания, но Эд считал, что ему необходимо все рассказать и что, выговорившись, ему станет легче и он сможет наконец отпустить прошлое.       — Мы стали встречаться, — помолчав, продолжил Дэйв. - Я был безумно счастлив, думал, что наконец нашел свою судьбу, и, как все влюбленные, оказался слеп, не замечая, как объект моих грез стал неуловимо меняться. Мы стали реже видеться. Том отговаривался тем, что сильно занят на работе и учебе. Он стал холоден в постели, заботясь лишь о собственном удовлетворении, и мне приходилось самостоятельно доводить себя рукой до оргазма. В конце концов, я пригласил его к себе домой, чтобы поговорить. На мой вопрос: "Что происходит?", он ответил, что ему стало скучно со мной в постели, и что ему не хватает разнообразия. Я же ответил, что готов на все, лишь бы у нас снова все было хорошо. Эта ночь отложилась в моей памяти, как самая долгая в моей жизни. Том связал меня, отшлепал ремнем, оставив на теле множество синяков. Искусал в кровь губы и соски, а затем грубо отымел, даже не подготовив. Хорошо хоть использовал смазку, которая немного смягчила резкое проникновение, но все равно не спасла от разрывов. Ни о каком удовольствии с моей стороны не могло быть и речи, но я терпел, потому что любил его и не хотел потерять. Под утро, когда я, измученный жестокими сексуальными играми, уснул, Том ушел, оставив на тумбочке записку, в которой было написано всего одно слово: "Прощай". Я, как только проснулся и прочитал оставленную записку, кинулся искать Тома, но на выходе из дома меня остановил дядя Патрик. Он отвел меня в свой кабинет, показал мне видео с моими нетрадиционными забавами и сообщил, что Том получил неплохое вознаграждение за сыгранную роль моего любовника. Я не поверил старому мерзавцу, думая, что он угрозами заставил любимого пойти на это, но насмешливый голос Тома в телефонной трубке подтвердил, что все было именно так, как рассказал дядя, и что он не прочь за умеренную плату повторить подобный опыт.       Эд вздрогнул, когда горячая слезинка упала на его запястье. Дэйви беззвучно плакал, избавляясь от тяготящей душу обиды. Микиреец наклонился, собирая соленые капли поцелуями, прошелся по лицу возлюбленного и остановился на губах, превращая нежный поцелуй в страстный, распаляющий огонь желания, стирая из памяти Дэйва болезненные воспоминания.       Патрик слушал исповедь племянника, сжимая кулаки и скрипя зубами от злости. Время тянулось как резина, а мерзкие извращенцы все никак не прекращали свои отвратительные игрища. Наконец стоны затихли. Мужчина аккуратно выглянул из своего убежища, чтобы убедиться, что все идет по задуманному плану. Так и есть, племянник остался в библиотеке один, настало время действовать.