Старый дом

      Дэйви сладко потянулся. В крови все еще играло не до конца сошедшее возбуждение, щекоткой пробегая по расслабленным мышцам. Он наконец доверился Эду, и тот оправдал возложенные на него надежды, не сделал больно, и Дэйв смог расслабиться, отдаться умелым рукам.       В паху сладко заныло от воспоминания о том, как брюнет ласкал его, как нежно и аккуратно растягивал, не доставляя дискомфорта, массируя проворными пальцами то самое место, от прикосновений к которому хотелось кричать, настолько сладко и невыносимо приятно это было. А затем медленно вошел, вызывая фейерверк эмоций, среди которых не было ни одной отрицательной.       Впервые Дэйви понял, что отдаваться не менее приятно, чем брать, если твой партнер действительно тебя любит и дорожит тобой. После фееричного секса Эд еще немного полежал, обнимая и целуя своего любимого, а затем оставил его в одиночестве. По просьбе самого Дэйви каждый вечер перед сном он ненадолго оставался в библиотеке, выключая свет и любуясь звездным небом, на которое открывался восхитительный вид из большого окна. Парню была необходима возможность побыть наедине с собой. Он, конечно, любил Эда, но иногда его было слишком много, и блондин "выторговал" для себя эти полчаса.       Вот и сейчас, натянув легкие домашние штаны, Дэйв погасил свет и подошел к распахнутому настежь окну, с удовольствием вдыхая прохладный весенний воздух. Небо было кристально чистым, и миллиарды звезд мерцали, перемигиваясь друг с дружкой. Зрелище невероятно завораживающее и прекрасное.       Тонкая полосочка молодого месяца практически не освещала сад, но взгляд Дэйви тем не менее уцепился за что-то, блеснувшее в ближайших к окну кустах. Парень наклонился через подоконник, чтобы рассмотреть поближе, что же там такое. В этот момент кусты зашевелились, и в них показался человеческий силуэт. Дэйв отшатнулся, почувствовав опасность, но оказалось слишком поздно. Тень резко дернулась, снова блеснул металл, и плечо блондина обожгло адской болью. Дэйви коротко вскрикнул, пошатнулся и, не устояв на ногах, упал на колени. Прикоснулся к пылающему плечу и наткнулся на рукоятку ножа. К горлу подкатил комок тошноты, в голове зашумело, и Дэйв рухнул на спину. Сознание стремительно заволакивала серая дымка беспамятства.       — Эд... Помоги, — едва прохрипел парень, с трудом удерживая реальность.       Вспыхнувший свет больно резанул по глазам. Бледное лицо брюнета, нависшее над ним, расплывалось. В уши словно ваты напихали — звуки едва можно было разобрать, но все же Дэйви, перед тем как окончательно отключиться, успел расслышать, что говорил ему Эд.       — Зачем, любимый?! Зачем ты сделал это? — по лицу Эдвина катились слезы и падали на лицо парня.       — Там... Тень, — собрав последние силы, Дэйв указал на окно, а затем темнота окончательно поглотила уплывающий разум блондина.       Поняв, что это была не попытка самоубийства, микиреец взревел от ярости и бросился к открытому окну. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы дом указал местонахождение негодяя, посмевшего посягнуть на жизнь любимого, и Эд сломя голову бросился вдогонку.       Патрик не успел далеко уйти, подточенный возрастом и разгульным образом жизни организм дал сбой, и мужчина, не добежав совсем немного до припрятанного в изгороди лаза, остановился перевести дух. Задыхаясь от быстрого бега и кашляя, Патрик жадно хватал кислород. Обернувшись, чтобы посмотреть, нет ли за ним погони, убийца наткнулся на полыхающий красным демоническим огнем взгляд. Мужчина даже не успел набрать в грудь воздуха и закричать от ужаса — на голову обрушился тяжелый удар, и мир померк.       Первое, что почувствовал Дэйви очнувшись — это как мягкая, теплая ладонь нежно поглаживает его запястье. Потом мир стал наполняться звуками, а следом парень ощутил ноющую боль в раненом плече, но, как ни странно, не такую острую и невыносимую, как по идее должно было быть. Дэйви приоткрыл глаза. У постели сидел Эд. Его лицо выглядело неестественно бледным и напоминало застывшую восковую маску. Зрелище было настолько непривычным для блондина, привыкшего к живой мимике микирейца, что захотелось немедленно вернуть эмоции на любимое лицо.       — Кто ты? — Дэйви даже не пришлось изображать немощность в голосе, который и без того скрипел как несмазанная телега.       В глазах Эдвина отразился неподдельный ужас, левое веко непроизвольно дернулось, а на губах застыл невысказанный вопрос. Дэйв же, насладившись произведенным эффектом, не стал долго мучить любимого, нужный результат был достигнут.       — Да ладно тебе, шучу я, шучу, — Дэйви попытался засмеяться, но вместо этого закашлялся. — Видел бы ты свое лицо.       Взгляд Эдвина метал молнии, но выглядело это несомненно лучше, чем пару минут назад, когда на парня не мигая взирали два холодных, глянцевых камешка.       — Я думал, что потерял тебя, — скрипя зубами от злости, выдавил микиреец. — Ты хоть представляешь себе, что я пережил, когда обнаружил тебя на полу библиотеки в луже собственной крови, с торчащей из плеча рукояткой ножа? — пока Эд говорил, злость в его голосе медленно исчезала, сменяясь на усталость и облегчение, что все уже позади, и любимому больше ничего не угрожает. Не зря же он просидел у постели Эдвина всю ночь напролет, ни на секунду не отпуская ладонь любимого, отдавая свою энергию без остатка, а когда она закончилась, еще и из дома вытянул недостающую. Зато рана хорошо затянулась, не представляя больше опасности, и через пару дней Дэйви будет практически здоров.       — А что, собственно, произошло? — спросил парень, переждав, пока брюнет немного успокоится. — Последнее, что я помню, — это неясная тень, мелькнувшая за окном, а потом кошмарная боль в плече. После этого я, видимо, потерял сознание. Я ведь совсем не переношу боли. Как-то в детстве отключился оттого, что сильно ушиб палец на ноге. Родители тогда очень перепугались за меня, но врач объяснил им, что у меня просто низкий болевой порог*.       Эдвин слушал рассказ блондина и сжимал кулаки, понимая, насколько сильно Дэйви любил того подонка — Тома, что терпел ради него издевательства над своим телом, невыносимые даже для обычного человека, а уж для чувствительного к боли парня — вдвойне.       Хотелось голыми руками вырвать сердце Тому, потому как этот орган был ему совершенно без надобности, если он вообще имелся у этой бездушной скотины.       — Эд? — взволнованный голос Дэйви, заметившего, что брюнет снова "заморозился", выдернул микирейца из мрачных мыслей.       — Тебе не понравится ответ, — Эдвин тяжело вздохнул. — Это Патрик, он пытался тебя... Убить.