Перечная мята

Фатир проснулся поздно, сказывалась бессонная ночь. Голова снова болела, не смотря на настойку. Головная боль была его вечным спутником с самого детства, и только настой на перечной мяте успокаивал ее. Варил его Алесандро самостоятельно, уделяя особое внимание напитку. Он делал это раз в месяц, выделяя немного времени отдохнуть от дел государственных и насладиться любимым процессом создания зелий эликсиров и вообще немного по экспериментировать. А сейчас настой заканчивался. И связи с братом у фатира не было. По крайней мере, быстро. А значит надо что-то придумывать. Головная боль усилилась, начали болеть глаза, шум в ушах наплывами... Последняя баночка откупорилась с легким пшиком, комнату наполнил запах перечной мяты, три капли упали на батистовый платок. Виски натираются с силой, боль уходит, а платок ложиться на место. С момента праздника прошло три месяца. Уже готово второе крыло, не далеко, в лесочке вырублено огромное поле, там установлена тренировочная площадка для воинов, огромная баня, чтоб поместились все после тренировок, и строится башня для наблюдений. Во внутреннем дворе между крыльев здания огромный сад с песчаными дорожками и пока еще с коричневыми островами земли. Кайер каждый вечер расписывает, что и куда посадить. В нескольких местах уже установлены беседки и даже парочку качелей. Во втором крыле все готово для вселения, ребята расселены в комнаты рядом с их покоями, там тоже, оказалось, по несколько комнат и умывальни. В подвалах отделаны ледяные залы для рыбы и мяса. Темные кладовые для солений и свежих овощей и фруктов. Винный погреб маленький, но существует. А еще там закрытые залы и лаборатории. В последнее время Фатир не успевал за активным мужем, боль снова пришла, подкралась со спины. Ночи стали испытанием. Боль резала глаза, вгоняли иглы под корку головного мозга, даже стонать было больно. Но показывать это мужу он не хотел, не хотел... беспокоить что ли. А Кейер очень беспокоился за супруга. С той первой ночи он пытался сблизиться, но все время цепенел, дрожал или кричал. Самое дальнее, куда они смогли зайти это невинные ласки. Как только одежда оголяла тело, Кейера начинало трясти. Фатир пытался дать мужу большего, хотел расслабить его. И даже вроде начало получаться. Поцелуи, ласки, невесомые прикосновения. Но когда он сел на корточки, перед ним целуя живот, когда стянул натянувшиеся в паху брюки, облизнул готовый ствол... Его оттолкнули, Кейер закричал, член, готовый уже к соитию опал, глаза смотрели на него с ужасом. А еще через пару дней вернулась головная боль, которая не давала ему спать. И однажды Кейер не пришел в спальню. Фатир нашел его на диване в гостиной, устраивать разборки не стал, решил, что муж его просто боится. Он укрыл супруга одеялом и ушел в спальню. Вот уже месяц они спали отдельно, и никак Фатир не мог уговорить мужа занять спальню. Напряжение росло. Фатир боялся, что муж ненавидит его, боится до дрожи и не желает его. Кейр же решил, что спать мужу не дает он. Его страх стал просто безграничным и мешал супругу, о чем "доказало" позднее пробуждение мужа. Напряжение росло, и уже не было секретом ни для кого, семья, так и не окрепшая, разваливается. Фатир решил, что сегодня будет последняя попытка и пошел искать мужа. Кейер нашелся в будущем парке. Он высаживал вокруг маленького искуственного озера цветы, синие, желтые, с кремовыми жилками, большие и маленькие. - Кей. Хриплый голос окликнул юношу, но не стал для него неожиданностью. Тот поднял голову и улыбнулся, а после улыбка сошла с его лица. За этот месяц Кейер старался избегать мужа. Ему было стыдно за себя. Но вот вид супруга его не радовал. Бледная кожа, глаза впали, и синяки под ними уже оттеняли черным. - Любимый, что с тобой? Он подскочил к мужу и успел подхватить падающее тяжелое тело. Боль впилась в мозг раскаленной иглой, но такие нежные и в тоже время сильные руки, поймавшие его, губы целующие лоб, грязные ладони, проводящие по щекам и поднимающие его лицо, прогнали слабость и успокоили боль. - Что с тобой? Глаза ищут ответа, в них тревога и боль, страх за мужа. Казалось, что сердце Фатира пропустило удар. Он так близко... Так пахнет... Так близко, что носик Кейера утыкается в висок мужа и тихий шепот из любимых губ. - Чем ты пахнешь? Во рту пересохло, слова выходили хриплыми и каркающими. - Мята. Голова болит. Кейер вдыхает глубже. Им не важно, что руки в земле, что сами стоят на коленях в разрытой клумбе. Кейер сам тянется к мужу в поцелуе нежном и невесомым. На полчаса они выпали из мира для всех, целовались и наслаждались близостью. Пока... - Господин! Господин... Там обоз пришел. Мальчишка Орфим, сын одной из кухарок, был мальчиком на побегушках, ему дали задание смотреть за собаками и помогать конюху. А еще его посылали с сообщениями к кому-либо из господ. Они отстранились друг от друга, Кейер отвел взгляд, и Фатир не говоря слова, пошел в указанную мальчишкой сторону. Марс уже разбирал обоз, что-то таскали вниз в хранилище, что-то громоздилось кучей рядом с большими колесами. - Эй, дружище, я не знаю, что мне сделать? То ли поздравить, глядя на опухшие губы, что нашел подход к своей недотроге то ли посочувствовать глядя на твои глаза. Опять голова болит? Полуорк читал своего друга и начальника с легкостью, а долгие походы и отставка друга давала повод больше не ломать язык выканьем и соблюдением этики. - Эх, Марс. Если голова болит, значит, она есть! Тебе не понять. - Да нет, голова это кость, а кость болеть не может! Не остался в долгу полуорк и вернул шпильку другу. Посмотрев, что привезли, Фатир закатал рукава и начал помогать. Посуда отправилась на кухню, хрусталь в шкафы в кладовой, серебряные приборы туда же, а вот простые на кухню. - Фатир, твой брат, о чем думает? Зачем тебе набор посуды на две сотни персон? - Надо. Фатир не успел и рта открыть между ними уже встал Кейер и с головой нырнул в очередной мешок. Улыбнувшись, Фатир дал команду перемыть и в кладовую убрать. На одной из подвод было оружие, тренировочное и боевое. На другой книги, очень много книг, и все они были из серии обучающих. Также было много самого необходимого. Особенно Фатиру пришелся по душе огромный ларь с настойкой, которую прислал брат. Разбор подвод продолжался почти до вечера, а после настала так ненавистная ночь. Перед ужином Фатир подошел к мужу сзади и, удерживая за плечи, прошептал на ушко: "Прошу, приди сегодня в спальню. Пожалуйста". На этот раз Кейер решил послушаться, только ведь ему не говорили время. Он тянул долго, и тянул бы еще, если бы не Марс. Полуорк вошедший в библиотеку бесшумно, застал Кейера за протиркой пыли на полках. Все книги уже стояли в алфавитном порядке и по цвету. - И что ты тут делаешь? Кейер подпрыгнул, коса поползла за спину, больно хлестнув кончиком щеку. - Полки мою. Марс! Ты меня напугал. - Тебя разве муж в кроватке не ждет? Кейер. Он же живой. Он не может вечно сидеть и ждать, пока ты решишься. Он же может плюнуть и поискать кого посговорчивее, ведь ваш обряд как я понял, завязан на равноправии. Он дает право делать тебе то, что хочешь ты, но и сам тоже это может делать. В том числе и трахать кого хочет. Так же как и ты. - Но мне никто не нужен! Только он. - Ты ему. Но ты не с ним. Ты предпочитаешь ему общество пыли и книг. Полуорк вынул одну книгу и, пролистав, поставил на место, а после закончил. - Так что я не удивлюсь, что он найдет себе любовницу или любовника, ведь он слишком долго тебя любит и оберегает. Я бы добился своего лаской и членом внутри тебя. Сначала ты бы меня ненавидел, потом боялся, а после жить бы уже не смог. А он тебя бережет. - Он не станет искать кого-то. - Ты прав. Он скорее наложит на себя руки, чем огорчит тебя. "Наложит руки" это пронеслось в голове молнией, тряпка выпала из рук Кейера и он побежал в спальню. Он боялся, что Фатир найдет себе кого-то, но то, что он умрет, боялся еще больше. Он влетел в спальню раскрасневшийся и увидел невероятное. Фатир был обнажен, его ноги, и руки были раскинуты и привязаны лентами за столбики. Самое интересное прикрывало покрывало. А сам он... Спал. - Ф... Фатир? Он как-бы очнулся ото сна, улыбнулся, и пожал плечами, насколько это было возможным. - Я подумал, раз ты боишься меня, то надо отдать тебе себя. Вот. Как-то так. - Но ты спал. - Когда я понял, что ты не придешь, хотел развязаться, но вечером переусердствовал и не смог дотянуться до банта. - Вот и хорошо. Кейер понял - то последняя попытка, а после... "ему проще умереть..." Поведя плечами, Кейер подошел к кровати. Огладил ленты, в его прошлом все было иначе. Были цепи, раскаленное железо, чужие грубые руки везде, мучают соски, терзают член, пережимают его уже почти что готового, вставляют спицы в семенной канал, раздвигают задницу и кулак, внутри него. Это было больно. Безумно больно. А сейчас... Фатир. Смуглый, сильный... Он мог бы порвать ленты одним движением руки. Уйти или бросить его. - Щекотно... Кейер обвел стопу по контуру, поднялся выше, колено, внутренняя часть бедра, задето покрывало. Он встает на колени, прямо на кровать, наклоняется, целует любимого, облизывает соски, дорожка из поцелуев вниз и снова это треклятое покрывало. - Кейер... Прошу... Делай, что хочешь со мной, но не уходи больше... От слов сносит крышу. Покрывало летит на пол, а эрогированный орган накрывают сладкие губки. Ни разу за все время Кейер не получал от минета такого наслаждения. Стоны... О... это можно было слушать вечно. А выстрел семени в рот... мм... впервые это не противно, а наоборот замечательно правильно. Сглотнув и облизнувшись, юноша "тайком" пережал сквозь ткань свой член и уткнулся носом в живот мужчины. - Кейер. Любимый. Мы равны. Равны во всем, в правах и постели. Кейер смотрел на него непонимающе пока до него не дошло. Он хочет... Хочет... - Хватит на меня так смотреть. Засади уже, иначе для кого я смазывался и растягивался? Кейер подполз к нему, поцеловал, еще и еще. А после посмотрел на свой уже освобожденный от одежды член. - Хочу его. Ну же. -Нет. Ленты развязаны и летят на пол. Фатир так и не собирает конечности, смотрит на мужа, а тот встает на кровати и снимает брюки. -Не так. Я не он. И ты не он. Хочешь? Так возьми. Кейер садиться на колени и Фатир обхватывает его член рукой, надрачивая тянется за поцелуем. Кейер напряжен, но отвечает. Фатир отпускает руки и заменяет на губы, посасывает аккуратно, глубоко не берет, покусывает губами облизывает по всей длине. Кейер вплетает пальцы в волосы мужа и толкается в рот сам. Рубашка закрывает вид и может это к лучшему. Когда член каменеет, Кейер шлепает рукой по оттопыренной заднице мужа. - Раз готовился, давай сюда. И он без слов повинуется, прогибается в спине, грудью ложиться на матрас, оттопырив задницу сильнее, и руками разводит половинки. Вход блестит от смазки, видно, что его терзали, разрабатывали, для него. Выдохнув, Кейеру захотелось поцеловать его. И он не стал себе противиться. Наклонившись, он целует половинки, правую, потом левую, снова левую чуть ближе к входу. Еще и еще... О... он увлекается. Надрачивая себе рукой он выцеловывает такое открытое место. Проталкивает палец. Смазано, хорошо вымыто и смазано... М... Еще один, мужчина стонет, третий и пальцы дотрагиваются до заветного места. - Кейер... Да вставь мне уже или я взорвусь. И тут же толчок. Он входит до основания одном движением и замирает. Вход пульсирует, стон в подушку и легкое касание. Взявшись руками за бедра, Кейер выходит почти на всю длину члена и снова назад. В качестве доминанта он оказался резким, сильным, долгим... Он вдалбливал свой член в мужа без устали, дергал за волосы, кусал шею, дергал на себя и таранил любимого, переворачивал то на спину, то снова в коленно локтевую. Эйфория застилала разум... - Да... Ещё... Фатир положил не соображающего мужа на спину и сел сверху. Проникновение было чуть болезненное, но быстрый темп и смена позы закончились вспышкой. Кейер кончил бурно, почти сев он обнял мужа руками и укусил за плечо, чтоб не закричать. Фатир уже в третий раз последовал за мужем и, наконец, испачкал собой не только простынь, но и живот мужа. Кто первым заснул неизвестно. Но впервые за все это время проснулись в объятиях, уставшие, грязные, пахнущие потом, на грязной смятой постели, но безумно довольные. Идея Фатира дать возможность Кейеру решать самому принесла свои плоды. Глядя на красного как рак мужа убегающего в умывальню Фатир растянулся на кровати и пробормотал: - А жизнь то кажется, налаживается.