Перечная мята

Фатир наблюдал в окно огромной библиотеке, как сад начинает приобретать цвета. Под умелыми руками Кейера зазеленели клумбы, кронами начали шуршать косточковые деревья, а яблони выстроились в один известный Кейеру порядок. С одной стороны сад уже цвел, с другой только начинал. По задумке Кейера сад должен показывать несколько сезонов года в одно время и ему удавалось это сделать. Дорожек не было вообще, Кейер сказал, что проложит их по тропинкам, которые натопчутся за первый год. А еще чуть в стороне виден край оранжереи, которая уходила в глубь сада за кусты сирени, а над кронами деревьев видны зеленые крыши двух четырех этажных домов возведенных для работников особняка. Фатир улыбался своим мыслям. Зима закончилась. Особняк полностью готов к заселению. Дома для работников готовы. По общей договоренности слова "слуга" в особняке произноситься не будет, здесь есть только работники. Повара, горничные, садовники и прочее. А еще Фатира радовала то, что Кейер перестал от него бегать. Два зимних месяца выдались достаточно теплыми и по двору Фатир и Кейер ходили пусть и в подбитых мехом курточках, но достаточно легких, даже сделали пару вылазок в лес вместе с охотниками и принесли немного дичи и прихваченных морозцем поздних зимних ягод, из которых кухарки сумели сделать замечательные настойки и пироги. А вечерами все собирались в библиотеке, где Кейер читал вслух повести, легенды, иногда свежую прессу, если там было что-то интересное. А иногда женщины, которые приехали вслед за оставшимися на заработках мужьями и в итоге тоже были приставлены к делу, выгоняли мужчин и вслух, пуская книги по кругу, читали любовные романы. Но самое любимое время Фатира наступало вечером. Он, наконец, покидал свой кабинет, где составлял план занятий и вытаскивал мужа из-за такого же занятия, закрывал кабинеты, брал ужин в комнату и за приятной беседой уничтожал его с удовольствием. А после Фатир затапливал камин и, обняв мужа, утаскивал его на мягкую шкуру. Сначала Кейер стеснялся происходящего, пугался иногда, замирал, но вскоре втянулся. А происходила там обычное знакомство с телами друг друга. В первый раз Фатир проводил руками по телу мужа сверху одежды. Ласкал плечи, разминал спину, водил ладонями по животу. Кейер млел. Млел, когда муж разминал его ноги, когда руки проводили по бедрам. Замирал, когда они касались голой кожи на животе. И все чаще замирал с предвкушением, чем со страхом. Несмело сам изучал тело мужа. Его твердый пресс был обласкан руками не раз. Фатир сам снял рубашку подставляясь под мягкие руки супруга, за что не раз был поцелован в каждый кубик пресса, обласкан руками и наконец, когда Фатир облокотился на согнутые руки и откинул голову, Кейер приник губами к возбужденным соскам мужа. Стон. Тело пробивает ток. Кейер не выдерживает и недели возбуждения и с помутненной головой отдается в руки мужа. Так сладко... Фатир ласкает его, целует, нежит в своих руках и понимает, что до полноценного секса очень далеко, поэтому доводит мужа до пика губами, ртом, руками и, проглотив всё, счастливо смотрит на свое маленькое счастье. А счастье входило во вкус. Когда успевал соскучиться между завтраком и обедом приходил к мужу в кабинет и не слушая его возражений утаскивал того в огромное кресло у камина в гостиной и садился к нему на колени. Все чаще облизывался на мужа, провожая глазами полуголого мужа по пути в купальню и обратно, с жадностью смотрел на стекающие под полотенце капельки воды и жалел, что эти капельки не его губы. Как только потеплело и запели птички, в воздухе запахло любовью, нежностью, распустились первые цветы ковром покрывшие вазоны, зазеленели кустарники и начали расцветать ливери, цветы которые считались символом правильности места и ситуации, они цвели и пахли, только если рядом было счастье и любовь, а увядание раньше времени предзнаменовало беды. У кустов ливерии они и целовались до одури, чем часто смущали садовника. Фатир уже не думал покушаться на задницу своего мужа, все время, подставляя свою, как вдруг Кейер сам поднял этот вопрос. - Фатир, любимый. - Что такое солнышко? Разговор проходил в спальне перед сном, за день оба очень устали. - Тебя все устраивает? - В смысле? - В постели? Тебя все устраивает? - А тебя нет? Фатир замер спиной к мужу, он как раз снимал рубашку, готовясь ко сну. - Я хочу... - Чего? Напряжение. Мысли в голове Фатира прыгали, как блохи на приблудной собаке от того что его хотят бросить, до того что он хочет его, Марса, или их обоих или... - Мне нужно это. Понимаешь? - Что? Задумавшись, он пропустил слова мужа. - Переступить через себя. Я должен сломать этот барьер, понимаешь? И вот с начала лета началась борьба со страхами. Безуспешная. Кейер решил попробовать в спальне. Истерика. Потом снова, снова, опять, еще, еще... Через неделю начал нервничать, через две огрызаться. Тогда на помощь снова пришел полуорк, сказав буквально следующее: "Был бы твоим мужем, отодрал бы там, где застал!" И Кейер решился, ворвался молнией в кабинет мужа, жадно целовал, обнимал руками до боли в шее, а после начинал дрожать как осиновый лист, с испугом глядя как доведенный мужчина сдирает с него рубашку и тянет за брюки. Кейер замирает, цепенеет, руки сжимают предплечье с такой силой, что Фатир вскрикивает. Громкий хруст приводит его в себя. В итоге уже третью неделю Фатир ходит с гипсом и сам начинает прижимать пугливого мужа везде, где можно остаться наедине. Кейер казнил себя за сломанную руку мужа, сколько раз он уже извинился. Сколько раз пытался загладить вину, приносил завтрак в постель, пробовал помочь мыться, но был изгнан из ванны в связи с возникшем возбуждением больного. Помощь при спуске с лестницы была отклонена после того как оба чуть было не упали. Кормежка с ложечки отклонена после того как горячий суп был опрокинут на брюки, чай пролит, хорошо, что на пол, а Кейер устроил истерику считая, что от него одни неприятности и он ни на что не годен. Сейчас же он стоял у окна, только что ушедший лекарь сказал, что перелом плохо заживает и гипс придется носить долго, это вывело Кейера из равновесия еще сильнее. С какой же силой надо сжать предплечье, что бы сломать его? Или дело в Фатире? Головная боль не единственная проблема? Фатир смотрел на мужа, который успокаивал себя посадкой цветов на очередной клумбе, какими то хитрыми завитушками и думал о своем здоровье. Он не хотел оставлять любимого сейчас. Да вообще не хотел. Но если его кости становятся хрупкими, то это может случиться в любой момент. Давно было надо провериться у лекаря, полечиться. Улыбнувшись, Фатир взял в здоровую руку корзину с собранным обедом, положил туда томик стихов и, поправив бутылку вина, тщательно прикрыл все пледом. Провести день у озера, там, где нет каменных и деревянных стен, отдохнуть от всего и попробовать снова соблазнить мужа.