Head Over Heels (Кувырком)

      — Ты что, дурак? – она поставила руки на бедра. – Это ее брат, Зейн.       — Хей, сама ты дурочка, – фыркнул он, хотя внутри него олени танцевали сальсу. Блондин наконец узнал его имя, и оказалось оно просто идеальным. Ни одно имя в мире не подходило этому парню так, как "Зейн". Он хотел произнести его вслух, попробовать на вкус. Неудивительно, что Сафа казалась ему непривычно знакомой. У нее было такое же великолепное лицо, как у брата; лицо, которое навсегда отпечаталось в памяти Найла.       Повернувшись к Сексуальному Дерзкому Парню (Зейну, он исправил себя), блондин почувствовал, как подкосились его колени, ведь на лице брюнета была ослепительная косая ухмылка, но главной причиной сердечного приступа у Найла являлось то, что она была адресована ему? Нет, он понял, что тот улыбался все еще хлопающей в ладоши Сафе. Брюнет утрировано чмокнул ее в щечку перед тем, как ненадолго вернуться к своим снарядам; когда он снова обратил внимание на ребят, карие глаза вновь остановились на Найле, и он чуть заметно кивнул блондину, сохраняя улыбку на лице. Хоран чуть ли не потерял сознание, все еще стараясь как-то держать себя в руках.       — Почему ты весь красный? – с неприязнью спросила Эрин, и он играючи глянул на нее.       — Ну не знаю, а ты почему так противно пахнешь? – спросил блондин, схватив ее и взъерошив ей волосы. Ее кудахтанье по поводу испорченной прически он успешно проигнорировал.       Спустя 45 минут (45 минут наблюдения за тем, как Зейн и его товарищи по команде делают приседания или стойку на руках, которая, к слову, заставляла обратить внимание на подчеркнутые плечевые мышцы брюнета, и Найл чувствовал, что пьянеет от этого зрелища) тренировка смуглого парня закончилась, и гимнасты направились в сторону своих шкафчиков (Эрин просто бредила тем, что у нее тоже скоро будет свой, и она украсит его стикерами с единорогами, цветами и радугой).       Найл с грустью смотрел, как Зейн через голову надев футболку и тем самым прикрыв свои эффектные мышцы, направился в сторону блондина, Эрин и Сафы. И тогда он запаниковал. Ведь, подождите, заговорит ли брюнет с Найлом? О боже, что если он захочет поговорить с ним? Хоран же может опозориться, о мой бог, он уже подходит, что ему сказать? Черт, нет.       — Зейни! – воскликнула Сафаа, подбежав к парню, когда тот вышел из раздевалки, одарил ее улыбкой, которая загипнотизировала голубоглазого снова, и нагнулся, чтобы взять ее в свои сильные руки.       — Хей, малышки, – ответил он, когда девочка обернула маленькие ручки вокруг его шеи. – О, не делай этого, Саф, я весь влажный.       О боже, подумал Найл. Голос парня был мягким и глубоким, с долей экзотического акцента, который прекрасно сочетался с прекрасным английским, и Найл чувствовал, что готов опять упасть в обморок.       — Привет, Зейн, – прощебетала Эрин, подбежав к нему. Он также улыбнулся и протянул руку, чтобы дать ей "пять".       — Хей, Эр, – он тепло поздоровался с малышкой. – Когда ты придешь к нам снова? Я скучаю по нашим урокам на батуте.       — Что насчет субботы? – восторженно сказала Сафаа. – Зейни, спросим мамочку, может ли она прийти к нам в гости?       — Конечно, love, – улыбаясь, ответил он, а Найл просто лишился чувств, ибо брюнет был привлекательным, добрым, любил своих сестер и был мил с его кузиной. Этот парень – ангел?       — Увидимся, Зи, – похлопывая друга по спине, сказал парень с короткими волосами, которого часто видел Найл. – Пока, Сафаа, – с теплой улыбкой произнес он, и малышка усмехнулась.       — Давай, Ли, увидимся завтра, – ответил Зейн, за чем последовало бодрое "Пока, Лиам!" от его сестренки. Когда смуглый парень проводил Лиама взглядом, карие глаза снова нашли Найла, а ирландец покраснел под взглядом парня.       — Хей, – сказал Зейн, подходя к блондину. – Не могу поверить, что мы встретились.       — П-привет, я Найл, – начал он, стараясь контролировать свое дыхание. – Я кузин Эрин.       — Найл тусовался со мной, пока мы ждали тебя, – ухмыляясь, сказала Сафаа, и Найл был готов расцеловать ее очаровательные щечки, ведь Зейн повернулся к нему с мягкой улыбкой.       — Эй, я тоже там присутствовала! – выдала Эрин, но была проигнорирована.       — Спасибо, приятель. Ценю это, – с уважением сказал Зейн, и Найл улыбнулся, надеясь, что тот не заметит его чрезвычайную нервозность. Было такое чувство, будто голубоглазый говорил со звездой, или с королем, или с гребаным Адонисом собственной персоной, так что он безусловно волновался.       — Нет проблем. Сафаа очень милая, – ответил он, подмигнув малышке, которая в свою очередь улыбнулась, покраснев, и снова уткнулась в шею брату.       — Я рад, – сказал Зейн. – Ненавижу, когда некому составить ей компанию; она очень скучает и становится сварливой.       Урок Эрин и Сафы заканчивается в 7:30, а Зейна – в 8:30, промежуток в целый час получается.       — Не становлюсь, – пробормотала брюнетка из своего маленького укрытия, а Зейн усмехнулся.       — Становишься-становишься, маленькая ворчунья, – подразнил он, немного подбросив ее для удобства позы, когда она захихикала. Найл почувствовал, как его сердце неумолимо тает.       — В любом случае, спасибо, что присмотрел за ней, – брюнет повернулся к нему, улыбнувшись.       — Зейн, давай домой, тебе надо в душ, а то капец как воняешь, – сонно пробормотала Сафаа, и лицо брюнета слегка покраснело.       — Заткнись, я говорил тебе, что потный, маленькая козявка, – сказал он, усмехнувшись, когда она ответила:       — Сам козявка.       — Нет, это ты козявка, – отрезал он и смущенно покраснел, видимо вспомнив, что Найл все еще здесь (хотя Хоран не понял, почему они остановились; он мог смотреть на Зейна в качестве старшего брата бесконечно). – Спасибо еще раз, приятель. Увидимся?       Найл кивнул, согласившись. Зейн схватил свою сумку и направился к выходу с засыпающей сестрой на руках.       — Пока, Сафаа! – позвала ее Эрин, на что та лишь слабо помахала ручкой в ответ.       По дороге домой Найл спросил у полусонной Эрин о фамилии Зейна и получил "Малик или как-то так, а сейчас заткнись, я устала" в ответ.       Остальную часть пути он разрывался между мыслями о том, как идеально звучит "Зейн Малик, и попытками не думать, каким же прекрасным однажды было бы "Найл Джеймс Малик".