«Бреалин»

      Кай шёл вперёд размышляя о том, зачем идёт домой. Ноги сами вели туда, хотя перед родителями появляться пьяным совершенно не улыбалось. Но и в общежитие он не хотел идти… не мог себе сейчас позволить увидеть новенького, иначе точно наделает глупостей. Особенно после его свидания с сестрой, или ещё хуже вместе с ней. А кроме дома, больше и идти то некуда, честно говоря. Почти все близкие приятели начинались в стенах университета и там же заканчивались. Был ещё один друг детства, но у него сейчас и так плотный график, да и Тэм ведь звезда, не хватало, чтобы его вместе с ним в дупель пьяным сфотографировали сумасшедшие фанаты, подставит только.       На улице было довольно прохладно. Кожанка не грела и уже около дома, Чонин прибавил шаг, чуть протрезвев. На первом этаже во всех окнах горел свет, это значило, что родители дома. Ким чуть поморщился, представляя какой нагоняй получит сейчас, но это всё же лучше чем встреча с Кёнсу, поэтому, выдохнув, он храбро открыл входную дверь.       В лицо тут же ударил сильный запах жаренного мяса со специями и печёного картофеля. Мама и сестра что-то громко обсуждали на кухне, посмеиваясь. Оттуда же был слышен детский голосок Мэй, отчего Чонин облегчённо выдохнул, может ему удастся прокрасться в комнату незамеченным?       Быстро разувшись, но не снимая куртку, он стремительно прокрался к лестнице, краем глаза замечая, как сестра в ярком фартуке помогает матери готовить, что к слову случалось крайне редко. Это должно было его насторожить, но он был слишком пьян, чтобы вдумываться в такую глупость.       Только он шагнул на первую ступеньку, как из гостиной вышел отец с планшетом в руках и в очках. Чонин напряжённо замер, встречаясь с ним взглядом. Тот прищурился, тут же удивлённо поднимая брови.       — Пап…я…       — Тссс. — приложил тот палец ко рту, отклонившись назад и глянув на кухню, тем самым убеждаясь, что женщина занята делом. — Быстро наверх. И до ужина приведи себя в порядок, не расстраивай мать. Вот засранец! — он легонько пнул его по ноге, подгоняя. — У тебя есть минут сорок! — вдогонку, полушёпотом.       Запнувшись и перескочив две ступеньки сразу, Чонин прикрыв рот рукой сдержал смех, радуясь, что его отец хоть в чём-то лоялен. Дверь в комнату противно скрипнула, улыбка тут же сошла с лица, меняясь шоком. Он растерянно заморгал потирая глаза, сомневаясь в реальности увиденного. На ЕГО кровати лежал никто иной, как самый страшный его кошмар на сегодня, в виде До Кёнсу. Сердце испуганно забилось в груди раненой птицей.       Быть этого не может! Почему именно сейчас?! В тот момент, когда он хотел быть как можно дальше от него, судьба преподносит ему такую пощёчину. Бона! Чёрт бы её побрал!       Кёнсу, что-то обеспокоенно промычав во сне, дернулся. Между бровями пролегла напряжённая морщинка, глаза под закрытыми веками судорожно метались.        Снова кошмары… этот парень хоть когда-нибудь спит нормально? Пронеслось в голове Чонина, болью отдаваясь в сердце. Снизу вновь послышался смех, вырывая из мыслей. Парень осторожно выглянул в коридор, убеждаясь, что никто не поднимается, тихо прикрыл дверь, дабы ненароком не разбудить Су.       Сделав шаг вглубь комнаты, он чуть поморщился от звука, что издала куртка скрипнув от движений, поэтому Чонин аккуратно сняв её, кинул около кровати, не заботясь о порядке. Не сейчас, когда думать получалось только о парне, что спал в данную минуту на его собственной подушке. Вдох сопровождался громким выдохом, потому что пальцы выламывало изнутри от желания прикоснуться.       Он отвернулся, крепко зажмуриваясь, пытаясь найти в себе хоть грамм самообладания, который поглотил алкоголь, что до сих пор кружит голову, предоставляя воспалённому воображению рисовать в голове ТАКИЕ картины… что в трезвом уме и памяти напугали бы до чёртиков. А сейчас… сейчас он пьян и хотел гораздо большего. Да чёрт побери, как тут сдержаться, когда объект желаний находится за спиной, да ещё и спит…       Послав в преисподнюю все вымышленные запреты, он медленно развернулся, устремив взгляд на Су. Во сне он казался младше, не было этого тяжёлого, холодного взгляда тёмных глаз, что убивали своим безразличием.       Перина прогнулась под тяжестью тела, едва ощутимо качнув Кёнсу, но парень не проснулся. Поэтому Чонин позволил себе придвинуться ближе, ложась на бок, просто глядя на него. Наблюдая за спящим парнем.        Боже, Ким Чонин, это становится дурной привычкой. Обречённо подумал парень.        Алкоголь делал своё дело, позволяя докопаться до самых потаённых уголков души, обнажая многогранность ощущений. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным, как сейчас. Счастливое детство, дом - полная чаша, даже во времена творческих метаний было не так тяжко, даже при проблемах у родителей, даже при долбанном воспалении лёгких, которое было у него в детстве! Никогда ранее. Больно. Мучительно больно. Безответная любовь - это такое дерьмо, а вязнешь в нём всё глубже, как бы не пытался выбраться. Одно осознание, что Кёнсу здесь находится не из-за него, а из-за сестры, убивало. Ревность была такой непривычной для него.       Чонин боялся этого, с того самого момента, как впервые услышал о симпатии сестры, боялся, что Кёнсу ответит ей взаимностью. Тогда он отказал ей, но благодаря самому же Чонину, назло начал эти отношения. Возможно ли, что таким образом Ким потерял малейший свой шанс?       Но почему тогда Су ответил на поцелуй в зале? Почему позволил себя целовать, эти прикосновения… он же не просто позволил, он отвечал! С такой же отдачей! Что произошло после? Почему так испугался и убежал? Почему До всегда убегает от него? Должно быть что-то, что он упускает. Столько вопросов и ни одного ответа, даст ли он их когда-нибудь?       В голове всплыли слова Сехуна, что он не знает, что испытывает сам Кёнсу, в этом всё дело. Чонин никогда не поймёт его чувств, пока тот сам не ответит ему, а если не захочет, он заставит его это сделать…       Привстав на локте, он едва навис над парнем, вглядываясь в лицо. Колеблясь и затаив дыхание, нагнулся ниже прикасаясь к его губам, тут же боязливо отодвигаясь, напряжённо глядя на реакцию. Возможно он ждал что тот, как и в прошлый раз, неожиданно вскочит, заламывая тому руки или ещё что, но… на этот раз он просто спал. Будто и не почувствовал поцелуй, лишь сильнее обмяк, успокаиваясь от мучивших кошмаров.       Осмелев, Чонин не смог себя остановить от второго поцелуя, задерживаясь на секунду дольше. Сердце делало кульбит каждый раз, как он тянулся за новым поцелуем. Ощущение полёта, невесомости, невероятной радости. Пусть и так, ложное счастье, он и этому был рад, готовый кричать от переполняющей эйфории. Самообман иногда полезен, попытка справиться, жалкая попытка не задохнуться в агонии от реальности.       Су, будто почувствовав неладное заворочался, поворачивая лицо в сторону. Но, блять, по иронии, в сторону Чонина, оказавшись в паре сантиметров от его лица. Тут же закидывая ногу, на ноги танцора.       Кай испуганно замер от движения и судорожно сглотнул, широко распахнув глаза и бегая взглядом по лицу парня. Это было выше его сил. Он даже во сне над ним издевается, сам того не зная.       Прикрыв глаза, Чонин прислушивался к себе, к своим ощущениям. Тело рвалось вперёд: желание обнять, касаться, целовать… голова кружилась с такой силой, будто он не час назад выпил, а прямо сейчас, бутылки две залпом. И не соджу, а чего по крепче.       Подавшись вперёд, он прижался грудной клеткой к груди парня, мысленно строя в голове мелодию из ритмов, что отбивало сердце. Глаза вновь крепко закрыты, губы вновь ищут его губы. В этот раз он целовал настойчивей, подсознательно зная, что тот ответит и не ошибся.       Кёнсу податливо приоткрыл губы, что-то сонно прошептав. Ему казалось что это сон, где он видел Чонина. Он не был Бреалином, его не терзал огромный груз ответственности за свои способности, не терзал страх причинить ему вред, ведь в них нет никакой разницы. Нет никаких сил, никаких Бреалинов, в его сне они просто два влюблённых человека. Он мог касаться его, мог целовать, отдаться желанию быть рядом. Лучший сон за последнее время, лучший сон за многие года.       Кай провёл языком по губам Су, в ответ же, он слегка потянулся вперёд, вовлекая его в поцелуй, удивляя этим самого Чонина. Он спал, в этом нет сомнений, но почему тогда так тянется? Сам ищет его губы? Глаза были по-прежнему закрыты, лишь дыхание участилось, что это тогда?       Чонин ненавидел себя сейчас, зная, что просто пользуется моментом. Кёнсу ведь спит, он не отдаёт отчёта своим действиям, а у Кима просто нет сил остановиться. Ни сил, ни желания, честно говоря.       Перевернувшись и оказываясь над ним, Кай углубил поцелуй, сплетая языки. Дыхание перехватывало, волнами возбуждения спускаясь по внутренностям. Мокрые причмокивания от поцелуев тонули в тишине комнаты. Вскинув руку, переплетая пальцы, Чонин поднял сцепленные в замок ладони, к уровню головы Су, спускаясь губами по шее. Парень под ним прерывисто дышал, что-то неразборчиво мыча, находясь в полудрёме.       — Люблю тебя… — шёпот на ухо. Еле различимые слова Кима, в страхе разбудить. Стон потонул в губах, когда руки опустились ниже забираясь под футболку, проводя по рёбрам и кромке спортивных штанов.       От прикосновений парня Кёнсу откинул голову назад, вновь выпуская стон. Чонин пристально посмотрел на его лицо, замечая подрагивающие реснички… Неужели просыпается? Только не сейчас! Он не должен понять, что это всё реальность, Кай хочет остаться для него сном. Пусть во сне это кто-то другой, не так важно, главное сейчас - возможность прикоснуться к нему, ласкать… слышать стоны, видеть на его лице томительную полуулыбку, пусть и с закрытыми глазами, на грани с воображением.       Быстро потянувшись к губам, он вновь настойчиво поцеловал, вылизывая нёбо и десны изнутри, скользя по чужому языку, доминируя. Рука ненадолго задержалась на резинке штанов. Однако, чувствуя, как Су возбужденно подался бедрами вперёд, Ким быстро продолжил движение, проклиная себя за то, что никогда ранее не имел дело с парнями в плане секса. Его раньше не привлекали парни, и тем как это происходит между двумя представителями его пола, тоже не интересовался. Лишь поверхностные обрывки фраз-воспоминаний, некогда упоминаемые Лэем о его жарких ночах, роем крутились в голове в жалкой попытке сделать всё так, как надо.       Скользнув по жёстким завиткам лобковых волос, он кольцом обхватил член у основания, ловя рваный хриплый стон Кёнсу губами, страшась, что их могут услышать. Но останавливаться он не хотел, азарт довести дело до конца щекотал нервы, до бешеного сердцебиения. Легкое движение вверх-вниз по стволу, чувствуя под пальцами выступающие венки. Не было противно или неприятно, немного странно и непривычно, что ли, прикасаться к чьему-то ещё члену, кроме своего.       В горле пересохло, он громко сглотнул, тут же сталкиваясь с губами Кёнсу, который притянул его свободной рукой за волосы на затылке. Легким движением бёдер, он толкнулся вперёд, выпуская легкие стоны прямо в губы.       Чонин опешил. Правда, он впервые видел такое выражение на лице парня: брови сошлись к переносице, напряжённые скулы, чуть приоткрытый рот, хватающий глотки воздуха, подрагивающие от каждого движения рукой ресницы, выступившая на виске испарина, в тот момент, когда у самого Кима даже футболка к спине прилипла.       Увлёкшись процессом, Кай сделал несколько резких движений по всей длине его члена, замирая у самой головки, большим пальцем размазывая выступившую смазку круговыми движениями, испытывая почти оргазм от вида раскрасневшегося в истоме Кёнсу.       Ещё несколько резких движений, вырывая глухие стоны из его губ. Это было бесценно! Голова шла кругом, воздуха не хватало. Казалось в комнате градусов 60, не меньше, да ещё свой собственный стояк причинял почти боль.       Кай впился губами в шею парня, оставляя на ней влажные поцелуи. Су тихо зашипел, дернувшись, когда танцор слишком увлёкся процессом, едва царапнув головку короткими ногтями. Оторвав голову от его шеи, Кай потянулся к губам, но Су, будто почувствовав, резко отвернулся в сторону, как если бы… не спал.       Сердце ухнуло в пятки от догадки, но Чонин боялся даже предположить, что бы было, если бы парень действительно проснулся. Не успел он, расслабившись, продолжить ласкать его медленными движениями рукой, как тот немного поморщился, крепко сжимая губы, глотая собственные стоны.       Кай вновь перевёл пристальный взгляд на парня, ускоряя движения. Сердце отбивало по рёбрам с такой силой, что даже сквозь громкое дыхание было отчётливо слышно. Су напрягся, откидывая голову назад, вновь с силой сжимая челюсть. Было что-то не так, Чонин вдруг почувствовал перемену в поведении. Неужели…       — Открой глаза. — хриплый шёпот, обдав лицо Су запахом алкоголя, тут же, будто издеваясь, ускоряя темп рукой, таки вырывая то ли хрип, то ли стон. Кёнсу резко распахнул глаза, встречаясь с его взглядом, тут же зажмуриваясь от накатившей волны удовольствия. Рваный, гортанный хрип, в купе с легкими толчками в его руку, подрагивая в конвульсиях оргазма.       Чонин грубо впился в его губы, позволяя себе эту плату, понимая, что, возможно, больше не представится случая, пока Су, отходивший от оргазма, такой потерянный и податливый. Можно ведь немного схитрить?       Дверь резко приоткрылась, впуская в комнату яркую полоску света из коридора, освещая лица парней. Кай замер глядя сквозь щель в проёме на силуэт сестры, что повернулась в сторону лестницы, что-то отвечая отцу который окликнул её как раз в этот момент…

***

      — Ну, вот и всё. — женщина блаженно оглядела своё кулинарное творение, благодарно потрепав дочь по волосам. — Видишь, как быстро управились, а ты помогать не хотела.       — Мам, я просто не создана для готовки, ты же знаешь. — улыбаясь, протянула Бона, стягивая фартук и кидая его на тумбу у раковины. — Я пойду Кёнсу позову, он, наверное, уже проснулся. — оживлённо переступила с ноги на ногу девушка, складывая руки в замок. — Как думаешь, ему понравится?       — Конечно понравится, что за глупости. — хохотнула женщина, качая головой. Такой дочь она видела впервые, видимо, девушка и правда влюблена в этого большеглазого мальчика.       Бона быстро развернулась, уже намереваясь бежать к лестнице, но столкнулась с отцом в коридоре.       — Не бегай, а то упадёшь. — тормознул он её, уперев указательный палец в лоб. Девушка фыркнув, улыбнулась отцу, натыкаясь взглядом на ещё одну пару кроссовок у входа.       — Мааам, кто-то пришёл? — выглянув в проём кухни, она махнула головой в сторону двери. — Кроссовки какие-то незнакомые.       — А, это Чонина, он полчаса назад пришёл. — отозвался отец, прожёвывая кусочек мяса, принятый из рук жены.       — Чонин? А почему не зашел к нам? Вот паршивец! — женщина обиженно надула губы, тут же улыбаясь и ещё что-то добавляя, но девушка уже не слушала. Сердце тревожно забилось от мысли, что брат сейчас наверняка рядом с Кёнсу.       Она, резко развернувшись, побежала вверх по лестнице в комнату брата. Нервно закушенная губа и до боли напряжённые брови. Уже около самой двери, девушка осторожно остановилась, прислушиваясь.       Голосов не слышно, так может Су просто спит, а Кай своими делами занимается? Стоит ли постучать, прежде чем войти? За дверью послышался странный звук, отдалённо напоминающий стон. По коже прошли мурашки, и липкое неприятное чувство окутало легкие, не позволяя вдохнуть.       Осторожно приоткрыв дверь, она сразу взглядом наткнулась на силуэты на кровати. Мягкий свет, исходящий от одного единственного ночника, всё же был слишком ярким, чтобы не осветить происходящее. Она видела, как брат склонился над Кёнсу, вылизывая тому шею, пошло причмокивая и закусывая кожу. Глаза Су были закрыты, но выражение лица было слишком живым для спящего… Хриплый стон сорвался с его губ, а рука брата усилила движения, надрачивая член под тканью свободных спортивных штанов Су.       Девушка резко прикрыла дверь, не в силах видеть кульминацию. Руки тряслись, воздуха не хватало. Казалось, ещё немного и она зарыдает, врываясь в комнату брата, устраивая скандал. Да как он вообще мог?!       В коридоре вдруг включился яркий свет, а на лестнице возник отец. Девушка испуганно повернула голову.       — Бона, мама сказала пока не звать парней, она же только накрывает, пусть спускаются через минут десять. — мужчина весело защебетал, подхватывая Мэй на руки, что до этого хватала его за коленки, спускаясь вместе с ней вниз.       Девушка на секунду зажмурилась, справляясь с эмоциями, понимая, что из-за не полностью прикрытой двери, парни наверняка уже всё слышали, и она тоже не осталась незамеченной.       Глубокий вдох и медленный выдох перед тем, как открыть дверь, входя внутрь.

***

      Кёнсу испуганно смотрел на силуэт девушки из приоткрытой двери, представляя, что будет, если она застукает их в подобном положении. Сердце пропустило удар, а в голове молниеносно проносились мысли, из которых парень пытался выжать хоть какой-то выход.       Думать было некогда, он перевёл взгляд на так же замершего Чонина, понимая, что тот, как и он, обескуражен происходящим. К тому же ещё и пьян, блять!       Быстрым движением Су скинул Кая с себя, поморщившись из-за резко выдернутой руки из штанов. Тот соскользнул вниз, опускаясь с другой стороны кровати на пол, прижавшись спиной к краю. Сам же Кёнсу молниеносно схватил с одной стороны край покрывала, укрываясь с головой, делая вид, что ещё спит. Чонин же испуганно вжался в бортик кровати, жмурясь, поджимая пальцы на ногах. Сердце испуганно долбило изнутри, выброс адреналина выражался трясущимися руками, одна из которых была в чужой сперме, медленно стекающей по пальцам.       — Чонин? — тихо позвала сестра, от чего он резко распахнул глаза, пытаясь совладать с ситуацией.       — Ммм… — вместо мычания, неразборчивый хрип, вырвавшийся произвольно.       Девушка нахмурилась, испепеляя взглядом макушку брата, что виднелась из-за спины Су. Говорить с Чонином сейчас было слишком сложно, слова встали в горле острым комом, глаза щипало от сдерживаемых слёз.       — Через десять минут… — голос сорвался, что не ускользнуло от Кая. Девушка замолчала, не в силах продолжить, резко отводя взгляд в сторону.       Чонин медленно развернулся, пристально глядя на сестру. Он знал её слишком хорошо, чтобы чувствовать малейшее изменение её настроения. Она была встревожена, даже больше, неужели что-то заметила?       Встав на ноги, бросив взгляд на укрытого с головой Кёнсу, глубоко вздохнул, прежде чем идти дальше, останавливаясь ненадолго около девушки.       — Через десять минут? — переспросил, вглядываясь и пытаясь понять, как много она видела.       — Разбуди Кёнсу и спускайтесь к столу. — девушка пробежала взглядом по полу, останавливая его на руке брата. Громкий выдох, резко поворачивая голову в сторону, закрывая глаза. Не хотелось верить своим же глазам.       Кай, догадавшись, что попалось на глаза сестре, быстро спрятал руку за спину, мысленно матеря себя за неосторожность. На ковёр, с пальцев соскользнуло несколько капель вязкой терпкой жидкости, которая не успела высохнуть.       — Хорошо. — прозвучало, как «Прости», и оба это знали.       Она молча развернулась и, так и не взглянув на брата, ушла, нарочито громко хлопнув дверью, хотя бы так выражая свой невысказанный гнев, бурей рвавший внутренности. Слишком больно.       Хотелось назвать это предательством, но правда в том, что третьим лишним был не Чонин… она это понимала. Однако это, к сожалению, не исключает боль, жажду доказать обратное, кричать «МОЁ!»… пусть и зная, что бессмысленно. Жизнь вообще штука несправедливая. Думала девушка, сползая спиной по косяку вниз, заглушая ладошкой рыдания.       Тем временем, Чонин, не дожидаясь пока Су подскочит с кровати и не набросится на него с кулаками, пользуясь моментом, пока они наедине, быстро скользнул в ванную комнату, прижимаясь спиной к двери с обратной стороны.       Страх липкой паутиной оплетал внутренности, вводя в состояние полупаники. Предстоящий разговор почище всяких пыток.       Проведя по лицу чистой рукой, зажмурившись и вновь открыв глаза, едва переставляя ноги, Ким подошёл к раковине. Холодная вода не остудила, щёки полыхали огнём, отражая внутренний пожар.       Вымыв руки и ещё несколько раз омыв лицо, он поднял пристальный взгляд на свои же глаза. Зеркальное отражение будто насмехалось, нарочно улыбаясь в ответ. Хотелось выпить. Ему казалось, что он слишком трезв для происходящего. Увы.       За дверью не слышалось не звука, но Чонин знал, что он ждет его. Сквозь стены чувствовал напряжение, которое будто тучей нависало над головой. Для полноты картины только грома не хватало.       Тяжело вздохнув, он всё же набрался храбрости, чтобы выйти. Дверь открылась, не издав ни звука, а кровать, что сразу бросилась в глаза, была пуста. Но это лишь напускное затишье перед бурей… Тихий полурык со стороны, и его с силой вжимают в ту самую дверь, хватая за грудки.       — Какого хрена, чёртов придурок?! — шипел Су, из последних сил сдерживая гнев, клокочущий внутри. — Какого, сука, хрена я спрашиваю! — удар в челюсть, рванул голову в сторону. Чонин ошарашено раскрыл глаза, не ожидая удара такой силы. Он в который раз недооценивал его. Реакция превзошла ожидания.       Придя в себя и дернув головой для надёжности, танцор перевёл взгляд на Кёнсу, до сих пор державшего его за грудки. Глаза злобно прищурены, крылья носа расходятся, хватая воздух со свистом, губы сжаты в тонкую линию, белея. Но даже в таком виде, на грани гнева и ненависти, он был невероятно притягательным, отчего Чонину хотелось выть, словно раненому зверю.       — Ты не спал. — совсем невпопад прошептал Ким, перехватывая одну руку за запястье. До растерянно моргнул, не понимая, к чему это сейчас, моментально теряя напускную воинственность. Дёрнув руку на себя, пытаясь вырвать из захвата, но тот схватил лишь сильнее.       — Отпусти меня. — скорее испуганно, нежели грубо, свободной рукой ударяя несколько раз по чужим пальцам.       — А если нет? — ловя и вторую ладонь, прижимая теснее. — Что если нет? — глаза в глаза, отчего дыхание перехватило.       Су судорожно зажмурился, чувствуя, как пелена страха охватывает, выпуская на волю нечто, прячущееся в глубинах сознания.       — Ты пьян, отпусти! — полувсхлип, чувствуя, как пальцы выламывает от томительного ожидания, когда же им позволят использовать защиту.       — Черта-с два я тебя отпущу, пока ты не поговоришь со мной! Может хватит уже бегать?! Просто скажи, что происходит между нами! Ты ведь тоже чувствуешь это, и не лги, что это не так! Я не могу больше, просто не могу, Кёнсу! — шипел Чонин чувствуя, что тот дал слабину. Сейчас или никогда. Он просто обязан высказаться! Тот говорил и говорил, совершенно не замечая метаний самого Кёнсу. Су же, держался из последних сил. Голова мутная, сам будто в бреду, пульс разогнался до предела.       — Чонин… — хрипло, не своим голосом простонал парень, сгибаясь от боли. — Отпусти. Я прошу тебя!       Кай моментально замолчал, наконец фокусируя пристальный взгляд на парне. Тот не притворялся, он не просто пытался оттолкнуть его, происходило что-то совершенно другое.       Ким осторожно разжал ладони, тут же испуганно охнув, когда Су рухнул на пол, сжимаясь в клубок. Сердце испуганно заметалось в груди, боясь, что это его вина.       Бреалин закусил ребро ладони, жмурясь. В глазах мелькали полосы света, как в тот вечер с деревом. Он сквозь закрытые веки видел, точнее сказать, чувствовал полосы энергии, что кружили вокруг, главным источником которой был сейчас Чонин, находившийся в непозволительной близости.       — Кёнсу… — рука задержалась над согнутой спиной, боясь коснуться, не дай бог сделав хуже.       — Отойди. — задушенный шепот. Су с силой дёрнулся, ударяясь лбом о пол, пытаясь бороться с самим собой. Тихо зарычав, словно разозленный зверь, он мысленно загонял в угол рвавшееся существо, при этом пытаясь концентрировать внимание на Кае, что суетился около него, то и дело намереваясь его как-то задеть, чего допустить в таком состоянии точно нельзя.       — Чонин отойди. — перевернувшись на бок, Су отполз немного в сторону, сжимая ладони в кулаки. Тело начало немного поддаваться, сознание приходило в норму, избавляя от черноты и ярких полос в глазах. Руки, по которым скользили капли пота, предательски дрожали.       Кай по-прежнему стоял на коленях на том же месте, шокировано глядя на парня, боясь даже думать о том, что сейчас происходит. Насколько это страшно и кто Кёнсу на самом деле? Что за сила в нём? Он только сейчас в полной мере осознал, что этот парень очень опасный Бреалин. Скрывающийся… и по идее он должен сторониться его, но сможет ли? От волны страха перехватило дыхание.       — Как ты? — громко сглотнув, осторожно спросил он, замечая, как сильно тот сжимает руки. — Кёнсу? — не дождавшись ответа. Тот не реагировал на голос, продолжая молчать, тогда Кай сам дернулся, намереваясь придвинуться.       — Нет! — почувствовав движение, Су резко распахнул глаза, выставляя ладонь впереди себя, будто это сразу остановит Чонина. Но тот всё же отшатнулся, испуганно охнув.       Глаза Кёнсу были чёрными, почти полностью скрывая белки, но самым жутким было даже не это… почти во всю ладонь, вспыхнуло огромное огненно-оранжевое жерло, которое двигалось, переливалось и выпускало едва видимые нити! Чонин уже видел нечто подобное, впервые тогда в больнице, эти нити опутывали руки Лухана и Су… что же это на самом деле?       Поняв, что случилось, До сразу сжал ладонь, встречаясь взглядом с Каем. Неужели на этот раз он видел?       — Что это?! — напряжённо прошептал Ким, не сводя с парня глаз. — Поэтому? — судорожно вдыхая воздух через ноздри. — Поэтому ты прячешься? — не совсем понятный вопрос, но смысл ясен как никогда.       — Да. — Кёнсу несколько помедлил, но решил всё же дополнить ответ, он чувствовал, что именно сейчас это необходимо. — Ты даже не представляешь, насколько я опасен. — голос натянутый словно струна, не сводя глаз. — Поэтому прекрати. Больше не провоцируй меня. Нам лучше совсем не общаться. Не видеться… — голос дрогнул, выдавая напряжение.       Чонин видел как тяжело Су даются эти слова, очевидно же, что он не хочет этого на самом деле! Кёнсу больно и страшно в своём одиночестве, оно и понятно, даже так он вынужден его отталкивать, не глядя на свои чувства, закрывая желания и мечты так глубоко, чтобы не было соблазна их выпустить. Как же тяжело ему было всё это время, нести этот крест одному…       — Я не боюсь. — уверенно. Ложь самому себе, не важно, главное чтобы Кёнсу поверил. Он не должен позволить себе из-за страха, потерять его. Су горько усмехнулся, Кай же стыдливо опустил глаза, пойманный на самообмане.       — А следует. — мысли вслух. Взгляд сквозь него. Сердце до боли хочет поверить, зная обратное.       — Ребяяяятааа. — с обратной стороны двери послышался весёлый женский голос, заставляя обоих резко подскочить на ноги. Женщина забеспокоившись, что дети не спускаются слишком долго, решила сама за ними сходить.       — Мам мы уже идём! — крикнул Кай, напряжённо оглядывая Кёнсу.       — Давайте спускайтесь уже, ужин стынет! — отдаляющийся голос женщины слышался уже неразборчиво, почти то же самое говоря Боне.       Парни переглянулись, каждый думая о своём и по иронии об одном и том же.       — Ты… сможешь спуститься? — опасливо. Кёнсу опять горько усмехнулся, понимая страх Кая. Это правильно, бояться. Таких монстров как он нужно бояться, и он искренне надеялся, что теперь Чонин перестанет искать с ним встречи.       Опустив взгляд на свои сжатые руки, он осторожно разжал кулаки, гладя на ладони. Жерло испарилось словно его и не было, вместе с гневом ушла и сила. Кёнсу облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Он так устал от этого, так устал ежедневно вести борьбу с самим собой. Борьба, которой нет ни конца, ни края.       — Пойдём. — грубо ответил Су, резко распахивая глаза и не глядя на танцора, проходя к двери. Он чувствовал на себе этот наполненный жалостью взгляд Кима, от которого ещё больше ненавидел себя.       Спустившись вниз, первое что увидел Кёнсу, это как отец Чонина и Боны играл с малышкой Мэй, подкидывая её наверх и ловя, провоцируя взрыв хохота от ребёнка вкупе с недовольным, но очень милым ворчанием жены.       Остановившись в арке-входе кухни, он неловко замер, боясь нарушить эту семейную идиллию: до того это выглядело по-домашнему тепло. Где-то в глубине души, он всегда завидовал подобному. Пусть у них не всё гладко, наверняка, бывают и ссоры, как впрочем у всех нормальных семей, но по крайней мере у обычных людей детство - это очень весёлое время жизни, где они вольны делать всё, что угодно: веселиться, наслаждаться жизнью, да и просто жить. Бреалины же, растут иначе.       С тех пор, как ввелись реформы по распределению сил в категории, с самого детства детей - бреалинов, которые имеют силы чуть более допустимых, содержат в строгом распорядке. Никаких возбудителей нервной системы, к которым относятся даже безобидные аттракционы, детские сады для таких детей закрыты, даже игрушки продаются отдельно… Именно к таким детям и относился Су.       С того момента как родители поняли что с ним и насколько он силён, его просто изолировали от общественности. Мать учила его концентрации внимания, чтобы не дай бог другие не поняли, не раскрыли… Хоть и делалось это во благо, дабы не садить ребёнка на воображаемую «цепь» правительства, но в сущности, эта была та же самая цепь, с одним лишь различием - его не преследовали и не подавляли его силу, что с каждым годом лишь росла. Но чем старше он становится, чем чаще сила даёт о себе знать, тем тяжелее становится скрывать… Едва ли это свобода, которую надеялись дать родители.       — Кёнсу? Чего застыл? — женщина обернулась замечая замершего парня, тут же тепло улыбаясь. — Давай проходи, садись за стол. — захлопотала она, забирая ребёнка у отца, сажая на детский стул. — Чонин-а и ты не стой столбом.       Су чуть обернулся, замечая, что танцор всё это время стоял позади него, чуть поодаль, наблюдая. Боится за свою семью? Бреалин вновь горько усмехнулся своим мыслям, садясь за стол почти напротив Мэй, утыкаясь задумчивым взглядом в стену.       Чонин, наблюдая за этим, лишь грустно вздохнул. Алкоголь уже почти выветрился, и на замену пришло осознание своих действий. Почему-то стало стыдно.       — Ма, тебе помочь? — Кай облокотился плечом о косяк, не решаясь садится рядом с Су.       Повернувшись, женщина задержала на сыне долгий, проницательный взгляд, поджимая губы. То ли она учуяла запах алкоголя, который к слову, только мёртвый не учуял бы, то ли ещё что, но она явно была недовольна. От гневной тирады и подзатыльника её удерживал лишь гость, который был при всём ещё и однокурсником её детей, не устраивать же сцены при нём. Глубокий вздох, почти такой же, как пару минут назад исходящий от самого Кая.       — Садись за стол. Руки есть, сама справлюсь.       Чонин перевёл вопросительный взгляд на отца, который показал ему жестом выстрел в голову, видимо предупреждая, что его ждет. Хохотнув в кулак, он оттолкнулся от проёма, медленно подходя к столу на секунду замешкавшись, думая, где же лучше сесть. Не успев принять окончательное решение, мимо него прошла Бона, демонстративно оттолкнув его от места прямо рядом с Кёнсу, усаживаясь справа от него.       Чонин опешил. Что это было? Неужели его догадки верны? Неужели…       — Йяа! Мааам! — Кай ошарашено округлил глаза, вжимая шею в плечи, чуть нагибаясь. Мать всё-таки добралась до его затылка, щедро одарив «лещом».       — Садись тебе говорю! Как столб стоит тут. Вот ведь вымахал, в кого ты у нас такой длинный. — пробубнила себе под нос женщина, расставляя блюда с горячим. За столом раздались лёгкие смешки и детский звонкий смех, моментально разряжая эту угнетающую атмосферу.       Чонин, покосившись на сестру, всё же сел с другой стороны от Кёнсу, незаметно придвигая стул чуть ближе, чем он стоял ранее. Родители не заметили, сам Су тоже наверняка за мыслями на это не обратил внимания, но не Бона. Девушка перевела пристальный взгляд на брата, ловя его взгляд. Близнецы ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза, будто телепатически разговаривая между собой, но это продлилось не долго. Бона отвернулась первая, оставляя в голове Кая множество невысказанных вопросов.       Ужин проходил в весьма милой обстановке, но это лишь на первый взгляд: никто из присутствующих даже представить не мог, как тяжело даётся Кёнсу эта натянутая фальшивая улыбка, псевдорадость от домашней уютной обстановки. На самом деле, он не мог дождаться, когда этот чёртов ужин закончится, когда бесконечные милые вопросы родителей двойняшек иссякнут, когда он наконец освободится от этого чёртового взгляда Чонина, который он бросал на него то и дело.       Ещё и Бона, вдруг подозрительно притихшая, не на шутку напрягала. Ведь это могло значить, что она заметила происходящее в комнате, либо переживает из-за брата, полагая что они с ним «на ножах». Да к чёрту!       Кёнсу ведь действительно грызла совесть за то, что он её использует, играет на её чувствах… А ещё больше совесть мучила за чувства к Киму. Одно его присутствие рядом, едва ощутимые касания коленей под столом при движении, пронзали разрядами внутренности то ли от боли, то ли от желания не прекращать это. Оставалось только ждать, когда эта пытка, называемая ужином, будет закончена.       — Кёнсу, ты уверен, что не хочешь остаться? — в который раз спросила взволнованная женщина. — Поздно уже, да и на улице темно.       — Да всё хорошо, не переживайте. Тут на автобусе две остановки. — поклонившись и выдавив из последних сил широкую улыбку, Су готов был уже бегом рвануть из этого дома.       — Ох, тогда, может лучше такси вызвать? — не унималась женщина. Чонин напряжённо наблюдал за этими «проводами», видя что Бреалин уже не на шутку утомлён. Слишком очевидна фальшь.       — Мам, да тут два метра до остановки, ну ё маё! — закатывая глаза, Кай мягко отодвинул женщину и ухватив Кёнсу за предплечье, потянул к выходу. — Я провожу его, скоро вернусь. — чуть обернулся у открытой двери, показывая матери рукой, что всё «окей», тут же замечая пристальный взгляд сестры, сконцентрированный на его прикосновении к Су. Щёки стыдливо бросило в жар, и он поспешил скрыться из виду, закрывая за собой дверь.       Как только они оказались на улице, Су грубо вырвал руку из захвата, быстрым шагом двигаясь в сторону остановки. Кай устало потёр лицо, но тяжело вздохнув, всё же пошел за ним.       — Да подожди ты, — нагоняя и поравнявшись.       — Зачем ты идешь за мной? — не глядя спросил Кёнсу, продолжая идти вперёд, пытаясь выглядеть отчужденно.       — Я обещал проводить тебя.       — Тебя никто не просил об этом, поэтому можешь идти обратно.       — Может хватит?! — не выдержал Чонин, резко останавливаясь. Грубо хватая Су за руку, рывком разворачивая к себе лицом, пытаясь поймать его взгляд. — Сколько ещё ты будешь так вести себя? Просто позволь мне помочь тебе!       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — хмуро и подозрительно спокойно ответил Бреалин, глядя на него исподлобья.       — Всё ты понимаешь. Хватит держать всё в себе, как долбанная ракушка. Закрылся и не подпускаешь никого на пушечный выстрел. Тебе не приходило в голову, что так ты делаешь только хуже? — взволнованно тараторил Кай, попутно хватая ртом воздух. Он волновался, действительно волновался за парня.       — Хуже? — Кёнсу удивлённо заломил брови, — Ты сейчас серьёзно, не пойму?       — А то как же. — язвительно фыркнул тот в ответ, видя что Су не воспринимает его слова всерьёз.       Кёнсу действительно считал его слова каким-то пьяным бредом. Он с сомнением задержал пристальный взгляд на его лице, понимая, что тот видимо серьёзен, тут же невольно закатывая глаза.       — Су-я… — неожиданно ласково протянул Кай, подходя чуть ближе. — Прошу тебя, — он замолчал, открывая и закрывая рот несколько раз, так и не выдавив продолжение, сам не зная что хочет от него. — У каждого человека должен быть кто-то, кому можно довериться. Кто будет защищать от всего… и…       — Ким Чонин, — напряжённо прервал Су, не в силах выслушать до конца. Каждое его слово отдавалось болью. Нельзя! Нельзя подвергать его опасности, как бы эгоистично этого не хотелось. — Ты что, возомнил себя защитником? Ты? — он ткнул его пальцем в грудь, тем самым чуть оттолкнув. Голос звучал слишком натянуто, но это было последнее, о чём он хотел думать.       — Почему нет? Почему я не могу быть им для тебя? Ты ведь знаешь. Прекрасно знаешь, что это не просто слова.       — Человек собрался защищать Бреалина с "С" категорией. — с сарказмом протянул Су, фальшиво ухмыляясь. — Новый анекдот, ей богу. То же мне, защитник. — слова больно жалили, но Кай не намеревался так просто сдаваться.       — Я стану кем угодно для тебя. — хрипло прошептал он, заламывая брови от напряжения. Су резко поднял глаза. Рядом проехала машина, ненадолго освещая лица, позволяя видеть гораздо больше эмоций. Соблазн настолько велик, что До готов в эту же минуту послать всё к чертям… но… Не в этой жизни.       — Стань для меня никем. — развернувшись и не оглядываясь, уходя, оставляя после себя зеркальные осколки. В который раз.