«Бреалин»

      Первым из здания выскочил Тэгу, опасливо щуря глаза, вглядываясь в машину напротив. За ним сразу же образовалась своеобразная толпа из смеси его людей и парней-студентов. Никто не делал ни единого движения в ожидании действий Тэгу, словно прячась за эту мелкую спину.       Не смотря на невысокий рост и мнимую щуплость парня, он будто возвышался над всеми ними, слишком очевидно выделяясь на фоне остальных. Глаза горели отчаянным безумством, испепеляя одним лишь взглядом. Бреалин внушал страх: едва ли не впервые его действительно хотелось воспринимать серьёзно. Он был лидером по определению, таким, за которым хоть на войну.       Чонин наблюдал за всем со стороны, нет, не потому, что боялся, хотя кого он обманывает, конечно боялся. Но, не смотря на накал обстановки, Ким не подходил потому, что в случае непредвиденных обстоятельствах, он сможет помочь. В голове судорожно строится план, по кирпичикам вспоминая все ходы из этого места, а так же, где лежит оружие и где стоят автомобили, что люди Тэгу апргрэйдили на досуге. Всё, чтобы смотаться живыми при заварушке. Глаза ломит от напряжения, когда он скользит взглядом по людям в толпе в поисках друзей и Кёнсу, понимая, что большинство всё же внутри помещения.       Тишина затянулась. Машина, стоящая без единого признака жизни, уже пугала не на шутку. Почему никто не выходит? Почему всего один автомобиль? Отвлекающий манёвр? Тянут время, чтобы прибыла группа захвата? Количество вопросов было ошеломительным, что накаляло и без того взвинченные нервы.       Тэгу, не выдержав неизвестности, резко дергается, делая несколько уверенных шагов в сторону авто. Забирая у одного из сторожевых пулемет беспрерывного огня, он нацеливает дуло прямо в лобовое стекло, вытягивая руку вперед. Прищуренные глаза безрезультатно вглядывались в тонированное стекло, пытаясь уловить хоть что-то. Тщетно.       Пулеметная очередь раздалась слишком резко, заставляя поневоле испуганно дернуться. Тэгу рикошетил автомобиль даже не моргая. Гильзы летели в разные стороны укорачивая пулемётную ленту на глазах, но пули, отскакивая от бронированной стали, оставляли лишь едва заметные вмятины. Парень злобно зарычал, обнажая зубы и выпуская остатки магазина. Пули закончились, оставляя после себя лишь эхо, разносящееся по пустынной округе. Мерзкий запах пороха и стали подхватил ветер, оставляя во рту металлический привкус.       Тэгу зло сплюнул себе под ноги. Он злился то ли на неизвестность, то ли на оружие. С негромким шипением, тот швырнул пулемёт за ненужностью прямо в стекло, высокомерно вздергивая подбородок вверх, словно говоря: «не на тех напали».       — Ну, давай же! Не желаешь выбраться из своего корыта и явить прыщавую рожу миру?! — процедил парень сквозь зубы слишком громко, чтобы его не нерасслышали.       Дверь авто наконец щелкнула, говоря всем, что «гости» готовы раскрыть себя. Чонин настороженно всмотрелся в тяжелые чёрные ботинки, что первыми выскользнули из приоткрытой дверцы, после, являя и их обладателя. Затем, и со стороны водителя вышел человек во всём чёрном. Он абсолютно точно не видел их ранее, но было что-то знакомое в этом обличии, в них самих, словно Кай уже встречался с ними. Словно должен знать…       «Берилл» — опутывая паникой, скользнула неожиданная догадка. Парни рассказывали о них. Чонин рывком развернулся, заскакивая в одно из полуразбитых окон на задней стороне этого сарая, в котором ранее скрылась женщина. Самый близкий путь к комнате отдыха, туда, где остался Кёнсу. Им нужно уходить, и времени на размышление просто нет. Су придётся послушаться в этот раз, и точка.       Мужчины чуть поморщились от столпа пыли, что поднял едва ли прогретый ветерок. Взгляд карих, почти чёрных глаз внимательно обвел окрестности, отмечая про себя множество минусов – для себя. Место было весьма пустынным: городок, что располагался неподалёку, не был настолько близко, чтобы случайные свидетели услышали выстрелы. Со всех сторон окружала довольно продолжительная пустошь, что исключало неожиданных гостей. Низина не давала эхо, да и издалека являла лишь жалкую крышу давно заброшенного складского сарая. Довольно предусмотрительно для того, кто хотел здесь обосноваться. Тэгу продумал своё убежище до мелочей, даже межа густых деревьев, полосой опоясывающая трассу, была весьма кстати.       Ну что ж, раз играть придется не по своим правилам, то они должны сделать всё, чтобы добиться желаемого честным путём.       — Давно не виделись, Ин Тэквон. Как твой бизнес? Процветает? — мужчина елейно улыбнулся, буквально источая фальшивое дружелюбие, чуть нагибая голову вбок.       Тэгу, гневно хмурясь, крепко сжал зубы. Имя, произнесённое этим человеком, давно забытое, погребённое под слоем плоти и крови, что остались в глубинах решетчатых стенах ЦНКБ, остро резануло слух. Сказанное с целью задеть, показать свою власть над ним.       — Какого чёрта тебе нужно здесь, Баоён? — сквозь зубы цедит Тэгу, взглядом указывая Сухо уходить внутрь. Но Чунмён слишком сердобольный. Он не может себе позволить уйти и подвергнуть опасности всех остальных. Вздернутый вверх подбородок говорит о готовности идти до конца, что смешит Тэгу. Эти студенты ещё такие дети. Возомнили себя великими воинами, а по сути, жалкая кучка самоуверенности и совершенно необоснованной храбрости.       — Ты очень хорошо спрятался, — намеренно игнорируя вопрос, продолжает мужчина, невозмутимо ухмыляясь. — Было сложно выйти на твое логово.       — Я вообще удивлен, что тебе это удалось, — раздраженно перебивает Тэгу, рукой показывая своим людям окружить гостей.       — У нас хороший информатор. — перебил второй мужчина, поиграв бровями, на что Тэ хищно сузил глаза.       — Эта стерва… — шикнул парень, вспоминая девушку, что была со студентами в лаборатории.       — Ооо, что ты, у неё не было альтернативы поверь. — Кианг серьёзно всмотрелся в глаза парня, делая несколько шагов навстречу. — Где ОН, Тэ?       Не было сомнений, о ком речь. Берилл наверняка имеет уже на Кёнсу свои виды. Тэгу прекрасно понимал, что кто-то всё равно нашел бы их. Не правительство, так Берилл. Но не думал, что времени у них так мало. Своих людей из-за этого ненормального он терять не планировал. Раз уж парень не поёт под их дудку, то пусть катится к кому угодно.       — В твоих же интересах не встревать в это, или ты забыл кому ты обязан всем этим? — Кианг обвел рукой «владения» Тэ, останавливая указательный палец на нём самом. — И своей жалкой жизнью ты тоже обязан НАМ. Моя воля, и я сравняю это место с землёй.       — А ты попробуй, вот только пулю в лоб ты получишь раньше, чем с места дернешься. — прошипел Тэгу, доставая оружие из набедренного пояса, сразу же снимая с предохранителя. — Свой долг я уже вернул, так что забирайте парня и проваливайте, иначе не сдержусь.       — Мы пришли не пистолетами махать, а поговорить. Успокойся Тэгу, мы безоружны. — спокойно произнёс Баоён, складывая руки в замок, расслабленно опираясь спиной на автомобиль. — Можешь даже обыскать, если так тебе будет спокойней.       — Поговорить? — донёсся голос из общей толпы, принадлежащий Бекхёну. Люди чуть расступились, дав ему возможность подойти ближе. — О чем поговорить? Как использовать Су в борьбе за власть? — Бек с вызовом смотрел на мужчину, грозно сводя брови к переносице.       — Ооо, мистер Бен Бекхён, вы как всегда воинственны. Вот только не думаю. что вас это касается, молоко на губах не обсохло в разговор взрослых дяденек встревать.       Только Бекхён набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, как рука на плече остановила от возможной ошибки. Позади стоял Крис, пристально глядя на мужчин. Он шел сюда, зная решение Кёнсу, и, как бы Чонин не пытался утащить До минутой ранее, тот всё равно хотел видеть неожиданных гостей. Крис хоть и не одобряет, но, возможно, отчасти восхищается. К слову, в который уже раз.       — Он ждет вас. — коротко обрывает все возможные диалоги, скользя взглядом по недоуменным лицам друзей.       Мужчина довольно улыбается, кивая своим мыслям, спокойно двигаясь прямо к зданию. Шао Кианг тенью плетется за ним, искоса наблюдая за Тэгу и его вооруженными псами. Все на взводе. Напряжение - монолитной глыбой висит над головами, заставляя пригибаться под этой невероятной тяжестью.       — Какого чёрта Крис?! — шикает Бекхён, как только черные очертания мужчин скрылись внутри. — Ты хоть понимаешь, что они приехали не просто так!       — Чёрт, Бек, заткнись. Без тебя тошно. — зевает Чен, потирая горящие от усталости глаза.       — Вы предлагаете глаза на это закрыть?! Реально? — Тао тоже возмущенно хмурится, оглядывая друзей так, словно видит впервые.       — Парни, Кёнсу сам попросил позвать их. Я предполагаю… — Крис неуверенно замялся, щурясь. —Нет, я почти уверен, он знает, что делает.       — В смысле знает?! Он и Тэгу сказал, что уедет, оно и так понятно, опять ёбаное геройство включил! Но мне лично не похер, мы зря что ли в этот ад лезли за ними?! Я самовольно сдохнуть ему не дам! Отвечаю! Сам придушу, если надо, но им не позволю! — всё больше злился Бек, уже направляясь в сторону здания. Но Крис снова цепко перехватил парня, возвращая почти рывком на место.       — Да подожди ты! На самом деле, я не шутил когда сказал, что почти уверен, что Су знает, что делает. Кай пытался увезти его отсюда, буквально несколько минут назад у них там целая драма была. Чонин чуть ли не на руках тащил его к заднему ходу, но Кёнсу не позволил этого сделать. Он серьёзно, полностью отдаёт отчет своим действиям. У него есть какой то план, точно говорю.       Крис пытался говорить как можно тише, чтобы Тэгу не дай бог ничего не слышал, за ними и так следят все вокруг. Ребята же задумчиво переглядывались, совершенно растерянные и разбитые, ведь никто теперь и представить не мог что их ожидает. Будущее казалось эфемерным и смазанным, словно клякса - грязно-ржавого оттенка с металлическим запахом крови.       — Что ж, если всё так, как ты говоришь, нам ничего больше не остаётся, как ждать. — констатировал СухО, напряженно морща лоб, — Кажется, от нас теперь ничего не зависит.

***

      — Пожалуйста, прекрати сверлить меня взглядом. — устало протянул Кёнсу, не открывая глаз. Он сидел на том самом месте, где не так давно спал Тао, неосознанно почти полностью копируя его позу.       Чонин тяжело вздохнул, пытаясь успокоить бурю внутри себя, но не удержался, закатив глаза.       — Ты уверен в том что делаешь?       — Ты уже третий раз это спрашиваешь. — Су медленно открыл глаза, встречаясь с пристальным взглядом карих глаз. — Ответ всё ещё тот же. Или тебе обязательно нужно вновь его озвучить? — явно с сарказмом приподнял бровь Бреалин, но тут же устало отвел взгляд.       Силы словно не успели восстановится, и каждое движение давалось с каким-то непонятным усилием. Он будто был овеян парализующей дымкой, потому что тело никак не хотело слушаться. Будто его оболочка выгорела, но в тоже время Су чувствовал небывалое умиротворение внутри: он наконец обрел свою целостность, будто раздвоенная сущность собралась по кускам и договорилась о перемирии.       — Улыбаешься? Серьёзно? — Кай вопросительно изогнул бровь, негодующе приоткрывая рот. — Ну ахуеть теперь.       Бреалин из под ресниц, почти украдкой взглянул на Кима. Его недовольно поджатые губы, сведенные к переносице брови, весь этот напускной гневный вид… Наверняка, парень даже не представляет какое впечатление он производит на людей. Кёнсу не имел права так думать, не мог себе позволить этого, но... от одного взгляда на него, Су прошибало словно током. Никогда в жизни, он не видел никого, красивее чем Чонин. Одно упоминание его имени, заставляло Бреалина давиться воздухом, потому что от чувств к нему, настолько сильных, ему было больно.       И сейчас, как и каждый долбаный раз, когда Ким вот так переживал из-за Кёнсу, ему было стыдно за всё это. За каждое, едва уловимое напряжение во взгляде, за каждую мысль о себе. Он не понимал почему Чонин так цепляется за него, почему... так любит его. Су этого не заслуживал, даже больше, он был не достоит его любви.       Су хмыкнул своим мыслям, отводя взгляд. Их пара больше похожа на историю "Красавица и Чудовище", вот только такой монстр как он, никогда не станет прекрасным принцем, а "красавица", рано или поздно, умрет от его же рук.       — Чонин. — Кёнсу хотел было попытаться хоть немного успокоить Кима, но со стороны коридора послышались тихие, но уверенные шаги. Су явно ощущал, как к нему приближаются две персоны, обладающие немаленькой силой.       Кай, как и он, уловив движение за дверью, кинул на него загнанный взгляд, подрываясь на месте. Бреалин тут же вскинул руку, жестом останавливая.       — Просто, верь мне. Ладно? — произнес он за секунду до того, как дверь со скрипом приоткрылась.       В проёме возвышалось две фигуры. Мужчины едва заметно переглянулись, словно безмолвно о чём-то договариваясь, проходя вглубь комнаты. От Су не скрылась их взволнованность. Движения скованные, полуулыбки, что они натянули на лица, были слишком фальшивые, чтобы хоть на толику показаться искренними и доброжелательными.       Бреалин видел их насквозь. Чувствовал, трепет энергии что плескалась изнутри, но больше всего Кёнсу чувствовал их страх. Они боялись его и боялись показать ему это.       Парень улыбнулся уголком губ, встречаясь взглядом с Чонином, находящемуся на другом конце комнаты, в голове у которого скользнула последняя брошенная Су фраза «просто, верь мне», и он верил.       — Приветствую тебя, Бреалин, — обратился мужчина к Кёнсу, — Я - лидер повстанцев. Берилл, может слышал? — Баоён напряжённо свёл брови, опасливо протягивая руку для рукопожатия, Кианг нервно дернулся, глядя на парня, но ничего не предпринял, потому что Кёнсу не стал пожимать руку в ответ. Чуть щурясь, он молча кивнул на кресла напротив, безмолвно приглашая присесть.       Мужчины вновь переглянулись, рассаживаясь, наивно полагая, что это не заметно. Су в который раз хмыкнул, поднимая пристальный взгляд на мужчин, внимательно оглядывая то одного, то другого. При них не было оружия, что невольно дало возможность немного расслабиться. Кёнсу боялся сделать неправильный шаг, понимая, что от его решений сейчас зависят многие жизни.       Детство давно кончилось, теперь все играют жизнями, не щадя ни своих, ни чужих. Люди словно забылись, потеряли ценность времени, отпущенного им, заботясь лишь о своей амбициозности, граничащей с безумством.       Деньги стали заменой любви, власть перечёркивает границы родства, жадность и тщеславие вместо дружбы и веры. Насквозь прогнившая политика вместе с искусственными людскими принципами.       Берилл не ради равноправия пришел сюда – ради власти. Своей собственной, бреалиновской. И Кёнсу видел все их лживые души насквозь.       — Я знаю кто вы. Знаю больше, чем вы можете предположить. — Су подался чуть вперед, опираясь локтями о колени. Голос тихий, но проникновенный, Кёнсу знает, что должен заставить их бояться себя ещё больше. — Знаю всё, с отправной точки.       Он вновь медленно откидывается на спинку потрепанного дивана, не прерывая зрительного контакта с Баоёном, возвращая на лицо ухмылку.       Воспоминания на секунду двоятся, перед глазами словно моргает видение. Юноша лет двадцати двоится, отражаясь в Баоёне. Су тяжело втягивает воздух через ноздри, понимая, что в его голове всплывают воспоминания Ван. Он видит, как тот самый мальчишка смотрит на него полными ненависти глазами, не на Кёнсу, на ту самую Юнлинь, что когда-то была женой его друга, основателя Берилла. Именно он застал её в ту ночь, когда она хотела украсть Лухана совсем ещё маленького, чтобы сделать больно Цыньлуну.

«— Зачем тебе он? Ты не заставишь его мучиться из-за сына, он и так готов был отдать его тебе, потому что ненавидит его так же сильно, как и тебя. Он - твоя копия, слишком много маленький Лулу взял от мамочки. — парень ехидно щурится, елейно продолжая. — Но, забери ты, к примеру, его наработки… — он задумчиво постукивает пальцем по губам, явно подстегивая к действиям.       Женщина надолго задерживает взгляд на нём, тут же медленно отходя от детской кроватки.       — Почему ты делаешь это? — та недоверчиво щурится, сводя брови к переносице.       —Хочу, чтобы однажды, он возненавидел тебя настолько, что убил бы своими руками. Мы слишком слепо боготворили тебя, чтобы прощать за твоё предательство. — юноша смотрит с вызовом, в глазах пылает огонь, и, будь он немного безрассудней, то обязательно бы придушил сам. Но тогда Цыньлун продолжит страдать, а он должен возненавидеть эту мразь. Возненавидеть и начать настоящую войну против своего брата. Для этого Юнлинь должна встать на его сторону. Только это развяжет руки Лу Цыньлуну. Гнев затмевает любые отголоски разума.       — Это мы ещё посмотрим, кто от чьей руки сдохнет. — женщина скалит зубы в хищной улыбке, огибая парня, растворяясь в темноте коридора. А тот, не оборачиваясь, хмурится. Он всё правильно сделал, осталось немного подождать, и они свергнут жалких людей с их тоталитаризмом* (*полный контроль над обществом и людьми, над их моральными ценностями) и антибреалиновой политикой.»       — Чего вы хотите от меня? — Кёнсу часто моргает, отгоняя это наваждение, чувствуя, как в темноте скользит Чонин, словно тень останавливаясь прямо позади него. Кай понял, что это вновь происходит - видения Су. К горлу подступает судорожный ком, который, как ни пытайся, сглотнуть не выходит. Кажется, что от напряжения он свихнётся.       Рука опускается на плечо, чуть сжимая, будто говоря, что тот должен собраться, нельзя показать ни единой слабости, ни одного намёка на его эмоциональную нестабильность, и Кёнсу действительно успокаивается. Дышать становится легче, когда за спиной стоит тот, ради чего он всё это делает.       Это не ускользает от внимательных взглядов, которые теперь цепко осматривают Чонина, что до того бесшумно наблюдал из затемнённой части комнаты, отмечая, что парень всего лишь человек. ЧЕЛОВЕК, который казалось, совсем не боялся Бреалина, способного уничтожить сотни жизней одним движением руки.       — Правительство объявило о том, что при твоём обнаружении, они будут честно судить тебя. Но не надейся на честность, у них её не найти. Они отыщут повод обвинить тебя, если не во всём произошедшем, то в половине точно, в итоге сажая в камеры ЦНКБ. А дальше по расписанию: опыты, изучение, пытки.       — Это мы уже проходили, если вы надеетесь, что ваша речь произведёт на меня пугающий эффект, то ваши предположения ничтожно наивны. Суть. — Су скептично отмахивается, понимая, что вся их болтовня не более, чем отвлекающий манёвр.       Кианг недовольно цокает, косясь на друга. Парень не так прост, как они думают, гораздо умнее, чем вся его «братия» вместе взятая. Добьются ли они его послушания?       — Я пришёл к тебе, как к мнимой мессИи. Люди и Бреалины идут на мятеж с твоим именем на губах, ты стал для них вдохновителем. Ты - тот, кто уничтожил страшную угрозу неуправляемой армии инфицированных, даже если это не так, они верят именно в это. И они пойдут на твой зов. Я, от имени всего нашего повстанческого народа, пришёл просить о помощи в этой битве. — Баоён склонился, упирая руки в подлокотники, понизив голос. — Ты нужен нам.       Су прищурился глядя на мужчину, понимая, что по сути у него не так велик выбор, и наверно тот прав, за ним пойдут. Но, сможет ли он, использовать это в своих целях?       Медленно выпрямляясь, Кёнсу пристально смотрел на мужчину, почти копируя его позу. Он понимал, единственное, что у него есть против них – это страх.       Едва развернув ладонь вверх, он чуть согнул пальцы, и в этот момент рука мужчины стала постепенно стареть, дряхлая кожа сильно обтянула выступающие острые холки, постепенно раскрашивая мертвенно бледную кисть словно трупными, серо-зелеными пятнами.       Мужчина замер, с ужасом, застывшим в остекленевших глазах, уставился на собственную руку, не веря в увиденное. Он чувствовал, как его ткани становятся рыхлыми, вот уже плечо опустилось под тяжестью экипировки, шея и половина лица обвисли старея за секунды. Судорожный выдох, выдал его с головой. Он смотрел на парня с откровенным, нескрываемым страхом, понимая, что они его не просто недооценили, все те небылицы, что были рассказаны Вивьен в бреду - реальность.       Он не просто Бреалин – он один из тех самых ЖНЕЦОВ, о которых в детстве рассказывали байки старики, пытаясь угомонить разыгравшуюся детвору. А это значит, что его сила не вписывается ни в одни рамки категорий, утвержденных миром. Это новая, совершенная сила, которой вполне оправданно нужно установить категорию "D"!       — Остановись. Прошу. — прошептал тот севшим голосом, глядя на полуулыбку на лице парня.       —А что если это правда? Что если, всю армию Бравиля, действительно уничтожил я? — Кёнсу вопросительно изогнул брови, опуская руку на колени, возвращая мужчине его целостность. Он намеренно позволил мужчине увидеть его воспоминания, обрывки с той самой ночи в лаборатории.       Баоён судорожно сжал и разжал восстановленный кулак, который совсем недавно почти рассыпался от старости, проверяя. Чуть прикрыв глаза на выдохе, он мысленно поблагодарил богов за то, что Бреалин не убил его прямо здесь, хотя мог…       Подняв взгляд на парня, он впервые, внимательно и даже слегка откровенно рассматривал этого щуплого, низкорослого ребёнка с большими глазами, понимая, что внутри этой оболочки существо с поистине невероятной силой. Богоподобной.       — Я не стану вам подчиняться. — Кёнсу пристально всмотрелся в его глаза, - Тебе нужна была война тогда, ты жаждешь её и сейчас. Я не позволю гибнуть людям, ради вашей жажды власти. — опасно щурясь, предупредил он.       — Тогда позволь… нам помочь тебе. — Баоён смотрел на парня во все глаза, нутром ощущая его силу. Его не покидало ощущение, что он встретился с богом, не меньше. Который вполне способен вершить судьбы. — Позволь нам стать твоим щитом.       Кианг удивлённо перевёл взгляд на друга, глядя на его широко распахнутые глаза с расширенными зрачками и выражением полного ужаса и фанатичного благоговения, понимая, что тот, чёрт побери, не блефует! Неужели мальчишка так неуязвим, что лидер настолько безоговорочно подчинился его воле?       Кёнсу оглянулся на Чонина, в немом вопросе. Он словно ожидал его решения, и только после осторожного кивка парня, повернулся к мужчинам, коротко дав согласие.       Его настораживала эта моментальная перемена в целях мужчин, но он определенно понимал, как его воспринимают сейчас, и он готов был сыграть свою роль.

***

      Как только мужчины скрылись за дверью после бесконечно долгого разговора, в комнату залетели ребята, наперебой задавая вопросы, пытаясь перекричать друг друга.       Кёнсу всё ещё сидел на диване, отрешенно глядя на эту вакханалию вокруг него, думая, должен ли он взять их с собой? Ребята многим ради него пожертвовали, на многое пошли, но несмотря ни на что, всё ещё пытаются быть полезными, даже зная, что от них мало что зависит. Лухан отдал за них жизнь, и Су просто не имеет права теперь подвергать их смертельной опасности. У них у всех есть семьи, люди, которых они должны защищать, в отличии от самого Бреалина. Вот только станут ли они сидеть сложа руки, пока Берилл, во "главе" с Кёнсу, будут в центре мятежа? Вопрос.       — Чонин скажи прямо, не нужно нам твоих отмаз! Что они решили с этим главой повстанцев?! — разъяренно прошипел Бекхён, понимая, что их в свои планы посвящать не собираются.       — Вот именно, что за недоговорки? Ты заставляешь нас нервничать. — едва ли не впервые Крис был согласен с Беком.       — Эй, эй, выдохнули. Нет ничего, что я не сказал бы вам. — тут же ощетинился Кай, хмуря брови.       — Тогда в чём дело? Что они собираются делать?       — Завтра я уеду. — перебил Кёнсу, тем самым хоть ненадолго затыкая остальных. — Меня будут судить за случившееся в лаборатории, за то, что я скрывался от властей и за то, что использовал силы во вред людям. Это справедливо, поэтому я поеду туда один. О вас не указано ни в одном реестре, поэтому у вас будет шанс… Я уйду ОДИН. — нарочито четко произнёс Су, глядя в глаза парню, стараясь вложить в этот взгляд всю свою воинственность.       — В смысле один? Опять геройствуешь, чёртов кретин? — зашипел тот, напрягаясь всем телом, словно змея перед прыжком. Он был в гневе, в настоящем бешенстве. Вот уж что-что, а сидеть на попе ровно после всего случившегося, Бекхён не был намерен.       — Да о каком героизме ты говоришь? Он же сдохнет там, или вы не вкурили до сих пор? Им нужен Кёнсу не для суда, для показательной казни! Чтобы, сука, другим не повадно было! — подорвался Тао, тыкая пальцем сначала в Су, а после на каждого из них.       — Вот именно. Парламент хочет судить его и сделать всё, чтобы люди поверили в его виновность. Только это сможет подавить мятеж - бесконечная вера, что сила Бреалина несёт в себе лишь разрушение. — согласно кивнул Чонин, складывая руки на груди в замок.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — удивленно приподнял бровь Сехун, не понимая, что происходит. Вообще вся эта двоякая ситуация, наполненная недосказанностью, бесила, как никогда.       — Кому как не тебе знать, что это не так. — тихо ответил Чонин, пристально глядя ему в глаза, медленно переведя взгляд на Кёнсу. Тот коротко кивнул, сводя брови вместе.       — Давайте на этом закончим. Мне больше нечего добавить. — произнёс Бреалин, устало проведя рукой по лицу, будто это могло помочь избавиться от напряжённых взглядов со всех сторон. Но что ещё он может? Они ведь не понимают по другому.       Бекхён даже воздухом подавился, пытаясь в ярости подобрать хоть какие-то слова, но они как назло застряли в горле противным, горьким комом обиды.       — Слышишь ТЫ! — он подлетел к дивану, на котором сидел Кёнсу, хватая его за кофту, рывком поднимая. — Да как у тебя язык повернулся такое сказать?! Мы шли за вами сквозь трупы, шли, зная, что можем сдохнуть в этой лаборатории! Зная, что ты врал нам! Зная, что ты ёбаный СКРЫВАЮЩИЙСЯ! И ни один из нас ни разу не усомнился в правильности этого решения! Знаешь, почему?! Да потому, что ты один из нас! Ты - часть нас! Мы верили в тебя! И сейчас ты говоришь нам «идите на хуй, я и сам как ёбаный халк»?!! — парень сорвался на настоящий крик. Его трясло от сильнейшего выброса адреналина, что разгонял по венам непередаваемую ярость. Где-то в глубине здания послышались крики, вода хлынула из всех кранов, срывая их к чертовой матери.       — Бекхён, успокойся, слышишь? Баааек?! — Чанель подорвался к парню, пытаясь отцепить его пальцы от кофты Су.       — Отвали, Пак Чанель! Убери свои ебучие руки! Я придушу его сейчас! Придушу ёй богу! Чёртов кретин! — Бекхён бился в его руках, словно в истерике, глаза почернели от боли, что плескалась внутри, оставляя фантомные трещины на коже.       — Я никогда не был одним из вас! — не выдержав, вскрикнул Кёнсу, морщась, будто от удара. Голову слегка дернуло в сторону, такое бывало в моменты бушующего гнева, но раньше он бы не смог остановиться, сейчас же он лишь глубоко вдохнул и выдохнул, слыша как сильно бьётся в груди собственное сердце. В комнате стало непривычно тихо, все стояли в ожидании продолжения фразы, что словно случайно сорвалась с губ парня.       — Никто из вас, никогда не доверял мне, как и я вам. Наши отношения строились из общей взаимовыгоды, не более. Мы не друзья - всего лишь знакомые, которых свела череда невероятных случайностей. Вы шли не за мной, а за собственными амбициями, жаждой знаний и правды, что скрывалась в той самой лаборатории. — Кёнсу говорил тихо, но уверенно, потому что если отбросить все эти высокоморальные загоны типа «дружба и всё такое», он знал, что прав. Все знали, что он прав, как бы меркантильно это не звучало.       — Вы шли туда за материалом, который представили на весь мир в виде ебучего ролика, где конгрессмен признаётся во всем. Я - был лишь пешкой, как и все вы, сами того не зная. Мир во всём мире? Хм, возможно. Но знаете на чём строится тот самый мир? — Су горько усмехнулся, с болью вспоминая обрывки чужих жизней, что неслись в его голове, когда он забирал их время, — На плоти и крови. На тысячах, миллионах смертей. Так было, есть и будет всегда. Политика - это игра взрослых дяденек в рулетку, авось повезёт. Сегодня ты, завтра тебя. Ты говоришь, я не прав? Что мы должны идти вместе? Но кому станет легче, если мы сдохнем там рука об руку? — Бреалин, запыхавшись, рвано вдохнул, тяжело сглатывая. Горло саднило. — Никому не нужна твоя жизнь, кроме тебя самого. —выдохнул Су, ставя точку, медленно направляясь к выходу.       Мысли путались, виски ломило от напряжения. Хотелось либо выпить, либо спать. Либо выпить и спать, так крепко как только возможно. Он нарочно не оборачивался на застывших парней, боясь запомнить в их лицах осуждение и ненависть. Завтра он уедет, и всё будет хорошо. Для них, должно быть то самое счастливое завтра, о котором и он когда-то мечтал. Берилл обещали ему, поэтому он беспрекословно выполнит свою часть плана. Будь что будет, в конце концов.       Проходя по коридору, он краем глаза видел, как люди суетятся с вёдрами и тряпками на перевес из-за мини потопа, устроенного Бекхёном. Он ловил на себе напряжённые взгляды попавшихся на глаза людей, видя в них толику страха. Его боятся, не смотря на то, что почти каждых из них не просто Бреалин в бегах, но и большинство с категориями «в» и несколько даже «с».       Дверь негромко хлопнула за его спиной, а в лицо ударил прохладный, вечерний воздух. Кёнсу огляделся, ненадолго задерживая взгляд на вооруженных постовых, что стояли по обе стороны от каменного, полуразвалившегося подобия ограждения, покуривая и что-то тихо обсуждая.       На горизонте догорало огненно-красным закатное солнце, слепя последними лучами, будто прощаясь. Су с удивлением осознал, что прошло гораздо больше времени, чем он предполагал. Уже вечер, а это значит, что остались крохотные, отчаянно жалкие минуты до момента его распятия.       Хотелось остановить время. Дать себе возможность собраться с силами, но нужно ли оно, это время? Если быть честным с самим собой, то будь у него еще хоть какой-то запас времени, он возможно бы спасовал. Это не стыдно – бояться. Стыдно не чувствовать.       Набрав побольше воздуха в легкие, Кёнсу прошел вдоль стены здания присаживаясь прямо на землю, облокачиваясь спиной об нагретую уходящим солнцем стену. Вдалеке слышался шум редко проезжавших машин, где-то в меже густых деревьев переговаривались птицы, щебеча разным перезвоном. Ветер стал холоднее, но от этого лишь приятнее трепал волосы, путая их ещё сильнее.       Кёнсу опустил взгляд на землю, перебирая пальцами песчинки, что попались под руку. Мир так прекрасен, вдали от всей этой политики и борьбы за власть. Он вдруг вспомнил, как в детстве с друзьями катались на велосипедах, уезжая от их городка к деревушке на окраине, где шумно журчала речушка с кристально чистой водой. Они подолгу сидели на её берегу, играя и смеясь, обсуждая очередную крутую анимешку про роботов, что крутили каждых день по SBS. И не было тогда никаких мыслей о силе, о противостоянии людей и Бреалинов, о борьбе за каждый прожитый миг.       Насквозь прогнившая планета.       — Ну, и как? Стало легче? — рядом грузно опустился Минсок, с едва заметной грустной улыбкой, которая была скорее утешительно-показательной. Су чуть дернулся от неожиданности, растерянно моргая, поняв, что задремал, затерявшись в своих воспоминаниях.       — Бек полностью разбит. Боюсь, ему тяжело будет принять твоё решение. — продолжил рыжий, глядя вдаль на приближающиеся тяжелые грозовые облака.       — Я знаю. — устало выдохнул Бреалин, переводя взгляд на лицо парня, отмечая, что выглядит он едва ли лучше, чем при последней их встрече.       Худой и болезненно бледный, с ещё более темными кругами под бесконечно печальными глазами. Из него будто вырвали душу, выкинув где-то по дороге сюда. Пустая оболочка, ничего от того Ким Минсока, что ярко улыбался, рассказывая о кампусе в тот самый первый день, когда они встретились в кабинете Ван. Что же с ними со всеми стало…       — Ты ведь вернёшься, Кёнсу? — парень пристально посмотрел в глаза, будто пытаясь прочитать мысли. Су тяжело вздохнул, врать совсем не хотелось.       — Когда ты последний раз спал, Минсок? — вопросом на вопрос ответил он, дав понять, что отвечать не собирается.       — Кёнсу? — не унимался парень, болезненно заламывая брови.       — Лухан не хотел бы, чтобы ты мучился, слышишь? — парень поморщился, будто от боли, сжимая челюсть с такой силой, что на скулах проступили белые пятна.       — Тогда ему не следовало умирать. — прошипел он отворачиваясь, надрывно выдыхая.       — Но что о тебе, Кёнсу?       Су непонимающе поднял брови в немом вопросе.       — Как же Чонин? О нём ты не думаешь? Он готов был умереть рядом с тобой, а ты хочешь его вот так просто оставить? — парень смотрел с сожалением, будто говорил не о них с Кимом, а о себе и Лу, и Су мог поклясться, что именно о нём он сейчас думает, пытаясь понять самопожертвование китайца. Но Бреалин, в отличии от рыжего, прекрасно понимал парня, что собственноручно погрёб себя под слоем бетона.       — Именно поэтому я и пойду туда один. Он не должен умереть из-за меня. Никогда. — голос чуть сорвался, предательски выдавая его страдания. Парни молча замерли на долгие минуты, каждый в своей боли.       — Эй, долго тут сидеть будете? Уже поздно. — Чонин шел со стороны ворот, передав какую-то мелочёвку постовым. В одной из рук была теплая кофта, которую он прихватил, зная, что Су не захочет идти внутрь.       Мин устало зажмурился, моргая пару раз и, в последний раз бросив на Су тяжелый взгляд, пошел внутрь, оставляя их наедине. (Прим.автора.: Дальнейшая сцена писалась под трек "Susie Suh, Robot Koch Here with Me" , советую включить, чтобы понять атмосферу и чувства автора)       Чонин остановился прямо около Кёнсу, едва задевая мысками кроссовок ноги Бреалина. Су поднял глаза, встречаясь взглядом с карими глазами. Парень, вздохнув, присел на корточки, почти силой накидывая кофту на плечи До, тут же опускаясь рядом, копируя его позу. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, задыхаясь каждый внутри себя от чувств.       Чонин не выдержал первый, рывком потянув парня на себя, прижимая крепко-крепко к груди, утыкаясь носом в макушку.       — Я не выдержу, Су-я, не выдержу, если с тобой что-то случится. — надрывно прошептал он, чувствуя как парень обхватывает его руками, цепляясь пальцами за кофту на спине. Сердце Бреалина болезненно зашлось, отбивая по грудной клетке.       — Пообещай мне, — выпутавшись из захвата и чуть отклоняясь чтобы видеть лицо, Бреалин вымученно выдохнул, дрожащей рукой обхватывая щёку парня, — Пообещай, что с тобой всё будет хорошо. Не смотря ни на что, Чонин, НЕ СМОТРЯ НИ НА ЧТО. - по слогам чеканя каждое слово.       — Только, если ты будешь рядом. — выдохнул тот прямо в губы, едва касаясь.       Кёнсу попытался отодвинутся, возразить, промычав в поцелуе, но Ким не был бы собой, если бы позволил. И так знал, что До ему скажет, поэтому к чёрту.       Он жадно проник языком в рот, сразу сцеловывая каждый выдох парня. Зацепил нижнюю губу своими губами, едва прикусывая, затем верхнюю. Вновь и вновь целуя с такой страстью, будто последний раз. Прокладывая дорожку из поцелуев по щеке, к уху, по орнаменту из серебристого шрама, оставленного после произошедшего в лаборатории. Едва прикусывая острое плечо сквозь тонкую футболку, языком проведя по ключице, влажно засасывая кожу.       Бреалин чуть откинул голову назад, не сдержав хриплый стон. Голову кружило от возбуждения, и он нетерпеливо поёрзал, садясь верхом на парня. Чонин тут же обхватил его бедра, придвигая теснее к собственному паху, словно давая понять, что тот тоже возбужден.       С губ Кёнсу вновь сорвался стон, и он уже сам потянулся за поцелуем, вплетая свои пальцы в отросшие волосы Кая, чуть оттягивая назад. Он всеми силами пытался запретить себе так безвозвратно отдавать себя Киму, но как же он устал от этого. Устал бояться любить его, всё равно бесполезно.       Тихий рык потонул в поцелуе, и Чонин нетерпеливо подхватил парня под попу, поднимаясь вместе с ним.       — Куда ты собрался? — Кёнсу сделал попытку встать на ноги, но Чонин лишь крепче перехватил его, огибая самый дальний угол здания, направляясь к небольшой стоянке автомобилей, что была скрыта от ненужных глаз. В одной из машин Су узнал грузовичок «дом на колёсах», что так популярен у любителей отдыха за городом.       — Дом-фургон? Серьёзно, Кай? — хохотнул он в плечо, утыкаясь носом в шею, неосознанно щекоча.       Чонин, ничего не ответив, опустил парня на ноги, открыв перед ним дверку. Су послушно прошел внутрь, на секунду замирая, привыкая к кромешной темноте. Сзади послышалось шебуршание, и, через мгновение, мягкий свет окутал внутренности фургончика.       Кай остановился за спиной, едва касаясь грудью, но так, чтобы Су мог ощутить каждый вдох и выдох, вздымающейся грудной клетки. Сделав шаг назад, Бреалин упёрся в него лопатками, чуть наклоняя голову набок, словно давая негласное позволение целовать. Но Ким будто назло огибая его, прошел чуть вглубь автомобиля, раскладывая кровать, что была встроена в боковину.       Кёнсу огляделся, видя, что фургон явно дорогой и новый. Обшивка сидений из натуральной кожи светло бежевых тонов, мини-кухня с шикарной поверхностью дорогого дерева. Ковровое покрытие на полу, и даже душ в самом конце, слева от кровати. Внутри было гораздо просторнее, чем можно было представить, и Су с теплом подумал, что, наверное, будь у него совсем другая жизнь, он наверняка бы купил себе нечто подобное и пустился в путешествие с Чонином, куда глаза глядят.       — Можно мне в душ? — тихо произнёс он, уже зная к чему ведёт их «побег» от лишних глаз. Всматриваясь в сгорбленную спину Кима, что заправлял постель простыней, Су думал, что наверное это правильное решение. Он действительно этого хочет - отдать частичку себя.       Тот коротко кивнул, не поднимая головы, и Кёнсу тут же шмыгнул в крохотную комнатку душевой.       Быстро скинув с себя одежду и встав под струю горячей воды из обогревателя, он подставил лицо под капли, плотно закрыв глаза. Под звуки капель, он пытался унять своё сердце, что словно с ума сошло, отбивая по рёбрам неопределенную мелодию. Волнение и возбуждение оглушало.       Позади послышалось шебуршание, а после, холодные ладони, что скользнули от плеч к спине, начали рисовать незамысловатый рисунок прикосновений. Чонин, намылив губку, мягко провёл ей по телу Су, обволакивая пеной витиеватый рисунок шрамов на лопатках. С губ сорвался стон, как только ладонь Бреалина неумело обхватила его член, нетерпеливо проведя вверх вниз. Губка выпала из рук, Кай резко развернул парня буквально вгрызаясь в него поцелуем.       Оказавшись на кровати, в руках Чонина вдруг оказался пузырек с каким-то кремом, найденном в одном из шкафчиков на кухоньке. Блеснула серебристым этикетка презерватива.       — Даже не спрашивай. — смешливо прошептал Чонин, заметив заинтересованность во взгляде Кёнсу.       Смешок потонул в стоне, как только первый палец скользнул внутрь. Для Бреалина это был не просто первый опыт с парнем, это вообще первая близость, не считая минета Боны и пьяной выходки самого Кая.       Он неосознанно напрягся, чувствуя как его буквально потряхивает изнутри то ли от страха, то ли от возбуждения. Поведя головой, отгоняя сумбур мыслей, Бреалин сфокусировал взгляд на напряжённо сведенных бровях Чонина. В который раз отмечая, насколько тот невероятно красив. Эти темные волосы, что липли сейчас к вспотевшему лбу, отросшая едва заметная щетина, скулы - которые хотелось целовать ежесекундно, всё в нем было идеально, настолько, что происходящее казалось удивительным сном или очередной галлюцинацией.       — Вот уж не думал, что лишусь девственности в фургоне. — невпопад хохотнул он, вновь громко простонав от очередного введенного пальца.       Чонин нагнулся сцеловывая его стоны, оглаживая стенки изнутри, таки отыскав простату. Кёнсу прошибло словно током, выгибая спину в сладкой истоме. Не сдерживаясь, он судорожно всхлипнул, откровенно насаживаясь на пальцы в такт толчкам Кима.       Словно в бреду извиваясь и что-то неразборчиво шепча, он готов был умолять того не останавливаться. И если уж на чистоту, это самое невероятное, что Кай видел за свою короткую жизнь. Этот парень стал частью его самого, забрав сердце, душу, и пожалуй саму жизнь. Он готов был потерять самого себя, лишь бы задержаться в этой ночи навсегда.       —Войди в меня, - простонал Кёнсу в поцелуе, обхватывая член Кима направляя в себя.       Чонин зажмурился, на секунду теряясь в ощущениях. Внутри было тесно и влажно, но упоительно настолько, что пульсирующий член, с абсолютно развратным шлепком, нетерпеливо скользнул до упора. Бреалин болезненно зашипел, напрягаясь.       —Прости, прости, - выдохнул Кай, взволнованно всмотревшись в его лицо. Но напротив ожиданиям, тот не выглядел расстроенным, напротив, его покрасневшие от возбуждения щёки, припухшие от долгих поцелуев губы, влажные волосы, что липли ко лбу, и потемневший томный взгляд любимых глаз, буквально кричал об удовольствии.       Видя растерянный взгляд Кима, Кёнсу двинулся ему навстречу ещё раз, не стесняясь сорвавшемуся с собственных губ стону. Чонин немного отодвинувшись, медленно толкнулся в него глубже, ненадолго замерев, давая привыкнуть. Губы скользнули по груди, обводя языком ореол соска, жадно втягивая, засасывая. Су судорожно впился ему в волосы на загривке, в который раз выгибаясь в его руках.       Влажные шлепки, вперемешку с хриплыми стонами, заполнили пространство комнаты. Темп нарастал, дыхания уже не хватало, воздух словно мерцал от накала. Чонин перехватил Су под лопатки, едва приподнимая, сажая на себя. Рука опустилась на его член, ведя в такт своему темпу.       — Люблю тебя. — надрывно прошептал Кай, глядя прямо в глаза. Бреалин закатил глаза судорожно забившись в оргазме, пульсирующе обхватывая того изнутри. Ким зарычал, кусая того в шею, изливаясь за ним. Одно целое.       Эта ночь стала для обоих особенной. Хоть и последней…