Victim

Асфальт еще был мокрым, на зеленой траве мирно покоились капли росы, цветы распускали свои бутоны, а в воздухе витала свежесть. Таким бывает весеннее утро после ночного дождя. Девушка, которая сейчас шла по улице с тяжелой сумкой в руках, наслаждалась такой погодой, она обожала весну, любила ее тепло, так гармонично сочетающееся с холодом, любила красивое пение птиц по утрам. Она не могла не любить это время года, ведь само ее имя Ан Лин уже в некоторой степени означало «весна». Она дошла до двора своей школы, было еще совсем рано, ученики только подтягивались, поэтому в школе еще тихо. Сегодня должна быть контрольная работа по математике, поэтому Ан Лин достала из сумки учебник, чтобы повторить все формулы и теоремы, ведь нельзя написать хуже него. Но по несчастию этот человек как раз шел мимо вместе со своими друзьями; Ан Лин терпеть не могла эту компанию, ненавидела этих семерых парней, а особенно одного из них. Чон Хосок или же Джей-Хоуп, как все его называли. Он издевался над ней, ни во что не ставил, делал с ней все, что вздумается, поэтому Ан Лин всегда пыталась быть лучше него хотя бы в чем-то. Этим чем-то оставалась только учеба. Компания собиралась пройти мимо, как взгляд Хосока вдруг упал на нее. Он что-то сказал друзьям, а потом рыжеволосый парень по имени Юнги подошел и резко схватил Ан Лин за руку. Учебник упал на землю, она взвизгнула, но Юнги тут же закрыл ей рот рукой, а потом потащил за школу, остальные последовали за ним, сопровождая это шутками и усмешками. — Отвалите от меня! — крикнула Ан Лин, когда ей открыли рот. Юнги так и не отпускал ее руку, сдавливал крепко, даже немного болезненно. Он лишь хмыкнул на этот выкрик, а потом вперед вышел Хосок. — Нам скучно, — произнес чей-то басистый голос из толпы. Ан Лин уже прекрасно знала по именам каждого из них, и этот голос она тоже узнала. Он был таким красивым и чувственным, но принадлежал такому ужасному человеку. Его имя было Тэхен, однако все звали его Ви. Всегда скучно, всегда хочется чего-то нового, всегда хочется издеваться над всеми, даже над друзьями. Все в этом человеке указывало на его дерзкий характер, особенно рыжие волосы. — Отстаньте уже от меня, идиоты! — крикнула Ан Лин. Лучше бы она этого не делала. Юнги резко отпустил ее руку и отошел назад, а вперед вышел еще один отморозок. Самый высокий и самый старший в этой компании — Джин. Он посмотрел на нее с презрением, а потом резко припер к стене, охватив рукой ее шею. Ан Лин начала хвататься за его ладонь и пытаться ее убрать, но он был много сильнее, хрупкой девушке вырваться было практически невозможно. — Советую не выражаться так в наш адрес, — медленно произнес Джин, проводя языком по пересохшим губам. — Не задуши ее, хен, — сказал еще один парень. Он оперся спиной на стену и скрестил руки на груди, а смотрел он вниз. Блондинистая челка слегка закрывала его глаза, но стоило ему поднять голову, как они стали прекрасно видны. Это был НамДжун или же РэпМон. Тихий и скучный парнишка в классе, безбашенный отморозок на улице. Да, так тоже бывает. Он обожает учиться, боготворит физику, но при этом пишет рэп с избытком нецензурной лексики, а потом читает его в андеграунд кафе. — Не волнуйся так, никто никого не задушит, — сказал Джин и убрал руку. Ан Лин злобно на него посмотрела, а тот только ухмыльнулся и отошел к Юнги. Теперь к ней вышел Джей-Хоуп. Он посмотрел ей в глаза, а потом провел рукой по лицу. Этого Ан Лин больше всего не ожидала, ей совершенно не хотелось даже немного контактировать с этими парнями, она занесла руку и дала Хосоку пощечину. Остальные парни посмотрели на нее круглыми глазами, потом перевели взгляды на друга, который просто пылал от гнева. — Что ты сейчас сделала? — спросил еще один из этой шайки, Чимин. Он был менее агрессивен, но не менее самодоволен. Хосок схватил обе руки Ан Лин, а та начала пробовать вырываться и кричать, но рот ей тут же закрыл самый младший из всех, Чонгук. — Это было очень зря, — произнес Джей-Хоуп, а потом ударил ее коленом в живот. Она согнулась от боли, но парни все еще не отпускали ее. Она провинилась, она должна поплатиться за свою неосторожность. Боль от сильного удара прошла по всему телу, начало ужасно колоть. — Больше ты так делать не будешь, — сказал Джин, а потом подошел и схватил ее за волосы. Он потянул за них вверх, и Ан Лин подняла голову, чтобы было не так больно. На глазах уже начали наворачиваться слезы, но она не могла позволить себе плакать перед этими уродами. Только не перед ними, нет, они не должны видеть ее такой ни в коем случае, не должны наслаждаться ее слезами. — Решила, что крутая, да? — спросил Джей-Хоуп, а потом последовал еще один удар, но теперь уже ногой в колено. — Думаешь, что можешь вот так просто дать кому-то пощечину? Все, она не выдержала, слезы сами полились из глаз, ей хотелось уйти отсюда, куда-нибудь убежать, убежать подальше от этих безжалостных людей. — Ударьте ее по лицу для разнообразия, — предложил Ви скучающим голосом. — Только потом сам будешь доказывать остальным, что это она так упала, — ответил ему Чонгук. — Через пять минут звонок, оставляйте ее, — скомандовал РэпМон. Эти парни его послушались, ведь он был здесь лидером, как бы странно это не звучало. Ан Лин тут же упала на землю и схватилась за больные места, а остальные только ухмыльнулись и пошли к крыльцу. Она лежала одна на холодной земле, запястья болели из-за того, что Джей-Хоуп их слишком сильно сдавил, живот и колено ужасно ныли, кожа головы, казалось, вот-вот разорвется. Это было кошмарное утро, это был первый раз, когда эти отморозки дошли до избиений. А самым противным было то, что Ан Лин никому об этом не расскажет, потому что она не хочет выглядеть слабой в глазах других.

***

— Эта стерва! — хосоков кулак прилетает в стену, разбивая кожу на костяшках в кровь. Парень глубоко дышит, пытаясь вернуть себе самообладание; он обычно скуп на эмоции и вывести его довольно сложно, но сейчас ярость поднимается в груди, сердце бешено бьется из-за злости. Физическая боль помогает немного прийти в себя, и Хосок закрывает глаза, чтобы успокоиться окончательно. — Успокойся, горячий парень, — бурчит Юнги с дивана и по-кошачьи щурится. — Она тебя так бесит? — Мне насрать на нее, — зло бросает Хосок, а потом приваливается к стене, которая приятно холодит мокрую спину. — Но унизить ее я бы не отказался. — А она смелая, — комментирует НамДжун, отрываясь от своего телефона, и ухмыляется кончиком губ. В такие моменты от него исходит аура истинного лидерства, и не возникает вопросов, почему именно он здесь главный. — Хоби-хен, хочешь ее извинений? — Чимин улыбается, но не пошло, а коварно, в какой-то степени самовлюбленно. Хосок на мгновение напрягается, обдумывает все несколько секунд и улыбается, хмыкая. Из его головы эта мелкая девчонка вылетает сразу же, все оставшееся время занимают танцы и андеграундный рэп. Ан Лин боялась идти в школу, ее сковывал страх, он оседал в районе груди липким и неприятным чувством, перекрывал дыхание. Но девушка глубоко вздохнула, на мгновение закрыла глаза, а потом переступила порог класса, где уже сидели староста и Су Ен, которая была последней в классе. Ан Лин выдохнула и прошла к своей парте, достала учебники, надеясь сосредоточиться на учебе. Где-то возрастает прямая, где-то она убывает; у кого-то жизнь идет в гору и все хорошо: успехи в учебе, преданные друзья, у кого-то жизнь катится по наклонной, одно за другим посылает испытание, судьба усмехается в лицо и спрашивает с пафосом: «слабо». Ан Лин верит, что ей не слабо, уверена, что выдержит. Но когда сердце с грохотом падает в пятки, а потом резко встает где-то в глотке, стоит увидеть рыжую мордашку Тэхена и его ухмылку для нее, то вся смелость испаряется. Ан Лин сжимает края тетрадки, мертвым взглядом смотрит вперед и не дышит, когда Ким проходит мимо ее парты. Выдохнуть она смогла лишь через несколько минут, когда грудная клетка начала разрываться от нехватки кислорода. Сегодня девушка вела себя тихо, внутри себя проклинала страх и ненавидела свою слабость. Она бы дала отпор, если бы коленки не подгибались, стоило увидеть Хосока в другом конце коридора, если бы ладони не потели, стоило услышать звонкий смех Чимина. Девушка выдохнула, когда закончился последний урок, когда все понеслись к выходу. Ее сегодня не избили и даже плечом не задели, радость и облегчение накрывали с головой; за весь день Ан Лин не замечала долгих и пронзительных взглядов в спину, не видела двусмысленных усмешек и красноречивых переглядок между парнями. Ан Лин не знала, что ей сегодня будет хуже, до последнего надеялась, что вчерашнее избиение было первым и последним. Девушка почти подходит к выходу, когда ее хватают чуть выше локтя и тащат в сторону. Шок — Ан Лин не пытается вырваться и позволяет завести себя за угол школы, где ее мало кто увидит и спасет. Перед ней стоит Джин, улыбается холодно и бездушно, медленно обводит ее тело своим липким взглядом, задерживая на синяках, что остались после вчерашней драки. — Скучала, малышка? — он обводит свои пухлые губы кончиком языка, это выглядит пошло, но многие от этого уже верещать готовы. Ан Лин же сковывает страх, а воспоминания вчерашнего избиения заполняют голову, кажется, что даже голова начинает болеть. В висках стучит; Джин подходит все ближе, ухмыляется и смотрит странно. Ан Лин отходит на шаг, еще, пока не встревает в стену; девушка дергается и ударяется головой об камень, когда Джин подносит руку ближе к ее лицу. Парень же улыбается — страшно и злобно — проводит рукой по волосам, а потом неожиданно зажимает их в кулак. В глазах моментально скапливаются слезы, корни волос горят, Ан Лин жалобно всхлипывает и хватается за рукав пиджака парня. — Отпусти, пожалуйста, — шепчет она, еле сдерживая слезы. Шатен смотрит на ее руку и с пренебрежением снимает ее, зажимая запястья в свободной руке. — Предлагаю прогуляться, — отвечает Джин и тянет ее за волосы на школьный двор, заводя другую руку за ее спину, где уже собралось приличное количество учеников. Многие начинают шептаться, показывать пальцем на девушку, кто-то достает мобильные телефоны. Джин останавливается в паре метров от Хосока, который кивает, а потом Ан Лин чувствует, как на ее затылок давят. Ее хотят поставить на колени, а она не может этого допустить — только не перед этими гадами, только не перед этими жалкими тварями. — Лучше не сопротивляйся, — злобный шепот Джина, а потом ее колени прошибает дикая боль, будто электрический ток пропустили — Тэхен подбегает сзади и со всей силы бьет Ан Лин под колени с внутренней стороны, кажется, что кость сейчас сломается; девушка оказывается на коленях, кожа стирается в кровь, ранки неприятно щиплет. Девушка видит носки ботинок Хоупа, а потом слышит его голос сверху: — Проси прощения, — он не ухмыляется, на его лице гуляет скука. Но Ан Лин кажется, что внутри он ликует и наслаждается. — Просто попроси прощения, и я не заставлю тебя целовать мне ноги. Девушка позволяет слезам скатиться по лицу, сжимает песок в руках и смотрит вперед пустым взглядом. Ее губы будто онемели, но тихие слова все же слетают с них. — Прости меня, — шепчет Ан Лин, опуская голову. Кто-то сзади пинает ее в спину, легко, просто чтобы поторопилась. — Я ничего не слышу, — насмешливо произносит Хосок, рассматривая свои ногти. — Прости меня, — громче произносит девушка, а потом что-то случается, что-то внутри нее ломается с треском. Она жмурит глаза, сжимает песок и произносит через плачь, — прости меня, прости меня, прости меня! — Ей больно, внутри нее черная дыра, которая засасывает. Ужасная пустота и ни одной мысли. Ее резко хватают за волосы, а потом Хосок заносит руку и дает Ан Лин звонкую пощечину. На мгновение все замирает, стрелки часов останавливаются, а сердце пропускает пару ударов, щека нещадно горит, а во рту чувствуется привкус крови — девушка прикусила щеку. — Теперь ты прощена, — произносит Хосок и уходит, бросив что-то своим друзьям через плечо. Ан Лин не разобрала, и ей кажется, что так менее страшно — если не знать, что с тобой будут делать дальше. Чимин ухмыляется, приподнимает ее лицо за подбородок и сморит долго, с затягом. У него глаза глубокие, черные и яркие, в них плещется самодовольство, и ни капли жалости или сочувствия. Он проводит большим пальцем по подбородку, а потом неожиданно плюет Ан Лин в лицо, отходит сразу же, засовывая руки в карманы школьных брюк. Ан Лин чувствует чужие взгляды, слышит смех и понимает, что ее унижение снимают на камеру. Ей стыдно и противно, она шарит рукой по песку, ищет сумку, а потом вскакивает на ноги и несется прочь. От позора. От боли. От унижения. От этих людей, в которых нет души. Ноги болят дико, кожа головы горит, содранная кожа на коленях и ладонях щиплет, тушь растеклась, Ан Лин выглядит жалкой, униженной и обиженной. Она почти с ненавистью смотрит на себя в зеркале, потом это чувство сменяется жалостью к себе самой, и становится еще более погано. Дома никого нет, девушка кричит от боли и безвыходности, сносит с тумбочки все свои вещи, разбрасывает книги и разбивает пару фотографий. У нее в комнате хаос и пустота в груди, Ан Лин утыкается в свои колени, тихо всхлипывает; слабость одолевает тело, девушка падает на пол, сворачивается в клубочек и засыпает. Завтра утром мышцы затекут, будет больно и неприятно, ссадины будут цепляться за одежду, каждый раз причиняя небольшую боль, синяки станут ярче — это все пустое, на фоне того, что ей придется терпеть смешки и перешептывания, ощущать на себе чужие взгляды и чувствовать, как чужая жалость липнет к гордости противной слизью, оставаясь отвратительным осадком в душе.