Серебро Господа.

Макса вырвал из объятий сна телефонный звонок. Надоедливый мобильник надрывался во всю мочь хриплым голосом Владимира Высоцкого «Идёт охота на волков, идёт охота…» (Андрюха всё предлагал поставить что-нибудь более современное, но Максу Высоцкий нравился, и он строго-настрого запретил Андрюхе что-либо менять в настройках). Макс не любил ночных звонков. Даже не потому, что они бесцеремонно вырывали его из сладких объятий Морфея, а потому что они всегда несли с собой кровь, боль, смерть. «Неужели опять какой-нибудь упырь объявился?» - подумал он, вслепую отыскивая телефон на прикроватной тумбочке. Пока телефон нашёлся, проснулся Вадим, но не сказал ничего, только смотрел молча и внимательно. Макс посмотрел на высветившийся на дисплее незнакомый номер и от души понадеялся, что это просто кто-то ошибся, вызывая такси ночью по пьянке. Но его надежда рухнула, когда он услышал в трубке знакомый… нет почти забытый… когда-то очень любимый голос. - Макс, это ты… Прости, что так поздно… - Это я, Игорь. Что случилось? – спокойно ответил Макс. Так спокойно, что взгляд Вадима из просто внимательного стал встревоженным. - Тебе нужно срочно прилететь… Отец… - Что с отцом? - Он совсем плох, Макс. Неоперабельный рак. Его так быстро скрутило. Внезапно и быстро. Он умирает, Макс. Он хочет тебя видеть. Прилетай, срочно, прошу тебя. - Хорошо. Я попробую вылететь утром. - Позвонишь с дороги – я тебя встречу. - Хорошо. - Макс… - Это всё? - Да. - Тогда до встречи. Я тебе перезвоню. Вадим приподнялся на локте, отобрал у Макса телефон, положил его обратно на тумбочку и поцеловал Макса в губы. Макс выдохнул. Мир медленно стал вставать на место, и надо было жить дальше. А Вадим был такой…успокаивающий…свой… -Брат? – спросил Вадим, прервав поцелуй. Макс кивнул и сказал: - Отец умирает. Игорь просил приехать как можно быстрее. - Значит нужно заказать билет. Сейчас позвоню… - и Вадим потянулся уже за своим телефоном. - Билеты. – сказал Макс. – Ты летишь со мной. - В качестве кого? - В качестве моего любимого человека. - Может быть, не стоит? Если твой отец… - Мой отец не разговаривал со мной много лет, Вадик. Мой отец запрещал общаться со мной матери и сестре. Я его простил. Но сейчас я полечу только с тобой. Если он не примет этого хотя бы перед смертью… Короче, ты летишь, или нет? - Если тебе это необходимо… - Необходимо. - Игорь? - Всё-то ты понимаешь… - Ладно. Сейчас билеты закажу. Только как тут Андрей один? - Ну Вадик…- по-старому ехидно протянул Макс. – Если ты ещё не понял – Андрей – мальчик ответственный… Пару дней без нас как-нибудь протянет. Тем более что завтра придёт твоя домработница и наготовит еды на роту. Пусть Даньку пригласит пару дней переночевать, чтоб веселее было – вот и все дела. Я бы его с собой взял, но у него ведь школа, да и семейные разборки ему ни к чему. - Пожалуй, ты прав – вздохнул Вадим. – Ладно, давай дела делать, если утром вылететь собираемся. Так что проснувшийся Андрюха застал в прихожей две собранные сумки и Макса с Вадимом, пивших кофе в ожидании такси. На выложенную ему информацию он отреагировал спокойно, посочувствовав Максу. На шутливую просьбу Макса не устраивать в доме много пьянок и гулянок в их отсутствие, Андрюха протянул голосом ну очень воспитанного мальчика: - Хорошо, много не буду. Только две-три… Ничего, если мы чуть-чуть посуду побьём? А то мне вон тот сервиз давно не нравится… Макс и Вадим переглянулись, и, несмотря на грустное настроение, прыснули. Потом Макс высказался: - Ну вот. Теперь я совершенно спокоен за это дитё. Мы вырастили таки монстра. И в кого ты такой, мальчик? Андрюха невозмутимо уволок у Вадима с тарелки последний крекер, хрустнул, и приступил к сооружению многоэтажного бутерброда: - Я весь в вас. А теперь поезжайте – вон уже такси сигналит… А Вадим улыбнулся, и, в который раз подумал, что ему повезло. Питер встретил их типично питерской погодой – знаменитой на всю страну – серенькой хмарью и моросящим дождём. Игорь встречал их в Пулково, и Вадим невольно поразился, до чего братья похожи – нет, не мастью – Игорь был темноволосый и не по-нашенски загорелый – хотя откуда в Англии солнце – может быть, отдыхать недавно летал куда-нибудь. Похожи выражением лица, упрямыми подбородками, чётким овалом лица. И глаза у обоих были отцовские – серые. Макс познакомил брата с Вадимом, тот коротко кивнул и сказал: - Я понимаю, вы устали после перелёта. Но отец уж очень плох – я сразу отвезу вас в больницу. Мама и Оля уже там. - Хорошо, давай. – отозвался Макс. – А потом мы в гостиницу. - Макс, перестань. Дома места полно. Мама тебе уже твою старую комнату приготовила – примирительно произнёс Игорь. - Боюсь, нам вдвоём там будет тесновато – заметил Макс. – Но давай сначала мы доедем до больницы. Там решим. Увидев отца в больничной палате – исхудавшего, бледного, с капельницей в левой руке и ещё одной трубочкой, тянущейся к непонятного назначения прибору, Макс глубоко вздохнул. Хотя отец и был в сознании, похоже, насчёт отпущенного ему срока врачи не ошиблись. Генрих Траубе действительно умирал. Тот, кто ещё недавно блистал в суде, умел рассмешить любую компанию и найти общий язык с кем угодно, тот кто обожал охоту и покер, тот кто не проиграл в жизни почти ни одного уголовного дела, не сумел найти общего языка с одной самой строгой дамой на свете… И сейчас она похоже, готовилась забрать его совсем. Отец, казалось, дремал, но, услышав шаги вошедших открыл глаза. Взгляд его, мутноватый из-за лекарств, сфокусировался на Максе, на мгновение, став прежним – острым и внимательным. - Спасибо, что приехал… - произнёс Генрих – я уж боялся, что ты и не откликнешься. А это… - Это Вадим, папа. Познакомься. Я его люблю, и мы живём вместе. - Вот, значит, как. Что ж, здравствуйте, Вадим. Жаль, что мы познакомились только при подобных обстоятельствах.- и Генрих протянул руку, которую Вадим осторожно пожал. Макс удивлённо посмотрел на отца – неужели близость смерти заставила того настолько пересмотреть свои взгляды? Генрих усмехнулся, и Макс покраснев, понял, что отец прекрасно знает, о чём он сейчас думает. - Знаешь, – продолжил Генрих, обращаясь уже к Максу – я тут действительно подумал о многом – было время, и решил, что был неправ все эти годы… Не хочу уходить, не помирившись с тобой… Ты уж прости, если что не так… - Пап, – тихо произнёс Макс, боясь, что сейчас разревётся – всё в порядке. - Мир? - Мир… - И вот ещё что… Не знаю, что у вас с Игорем получилось, – Игорь протестующее дёрнулся, но Генрих остановил его властным, уверенным жестом – тем, из прошлого. – но помирись и с ним, прошу тебя. - Ладно. – ответил Макс деревянным голосом. - Обещаешь? - Обещаю. - Вот и ладно, ребятки. Поезжайте домой, отдохните. И мать с собой заберите… Мне сейчас всё равно снотворное колоть будут… Давайте, езжайте. Уже потом, сидя на заднем сиденье машины Игоря, когда они все ехали таки домой, Макс сжал пальцами руку Вадима. Пальцы были ледяные, а сжал Макс сильно, но Вадим молчал. И ледяные пальцы стали постепенно согреваться. * Игорь - старший брат Макса. Историю непростых отношений Макса с семьёй см. в "Кукольном доме".