Серебро Господа.

Оказавшийся в допросной Юрий Сергеевич уже не выглядел прежним уверенным в себе хозяином жизни. Ночь в камере заставила его подрастерять весь лоск, на подбородке проступила короткая жёсткая щетина, глаза ввалились. Дополняли образ несвежая рубашка и мятые брюки, даже дорогие очки в тонкой золотой оправе теперь смотрелись просто нелепо. Адвокат то и дело косился на большое зеркало, заменявшее в допросной одну из стен, нервно постукивал пальцами по столу и проявлял иные признаки неуверенности и нетерпения. Макс наблюдал за Заславским через зеркальную стену и мрачно думал, что вот это вот мелкое ничтожество несколько лет подряд издевалось над беззащитными мальчишками, мня себя принадлежащим к некоей элите. Макс прекрасно понимал, что накручивать себя не стоит, но всякий раз, когда он вроде начинал успокаиваться, память услужливо подкидывала фразы из рассказа Андрея. И желание прибить извращенца никуда не пропадало. Макс вздохнул. В таком состоянии он вряд ли сможет качественно работать, а помочь Шаманке было необходимо. Поэтому когда Шаманка появилась в допросной, Макс сразу же сказал: - Будешь сегодня добрым копом, Галь… - Это почему? - А потому, что злым буду я. Галина вздохнула и покачала головой: - Слабонервный вы народ, мужики… Что, и тебя проняло? - Это Галь, скорее личное. Мы вчера с Вадимом еле Андрея успокоили. Всё ему казалось, что он ещё там, в подвале этом. Так что я сегодня не в состоянии участливо выслушивать его бредни. - Ладно.- вздохнула Шаманка – Буду доброй и милой. Только учитывая то, что я его харей по ковру возюкала, вряд ли он на это купится. - И всё же давай, попробуем. Но, как ни странно, допрос удался. Видно, Заславский, как и большинство жестоких людей, был трусом и более всего на свете ценил сохранность своей драгоценной тушки. Так что кратко, но выразительно обрисованная Максом перспектива отбывания срока в бараке с большим количеством нервных соседей, страшно не любящих педофилов и обожающих учинять с ними всякие милые добрые шутки с летальным исходом, возымела своё действие. Так что если вначале адвокат хорохорился, козырял большими связями и пытался качать права, обещая Максу и Шаманке «красную зону»*, то потом он постепенно стал сдавать свои позиции, и, в конце концов, был готов дать показания. Тут-то Макс и Шаманка и взяли его в оборот. Адвокат оказался просто бесценным кладезем информации – его показаний с лихвой хватало, чтобы упечь за решётку всё руководство фонда, причём всерьёз и надолго. Кроме того, Заславский раскрыл ещё одну бесценную подробность – к работе фонда был очень серьёзно причастен Михаил Головин. Рассказал Заславский и о клинике фонда, и о детях, которых там держали для продажи на органы или для богатых извращенцев. Спустя два часа Макс почувствовал, что ещё чуть-чуть, и он точно свернёт адвокату шею собственноручно. Видно, то же самое чувствовала и Шаманка, потому что она свернула допрос, велела охране поместить адвоката в отдельную камеру и беречь, как зеницу ока. После чего отправилась к начальству выбивать разрешение на обыск в клинике фонда. Лирическое отступление одиннадцать. Зелёная комната. Илька(продолжение). С того момента, как мальчик познакомился с Илькой, прошло несколько дней. Шустрый цыганёнок оказался хорошим другом и мальчик, было, поверил, что всё будет, как говорит Илька, и ему удастся бежать. Хитрый Илька развлекал охрану, выделывая всякие весёлые штучки, и они разрешали ему выходить в коридор. Так что Илька понял, что находятся они в подвальном этаже, и мальчику рассказал, что в конце коридора есть серые двери с круглыми окошечками, и что, наверное, это лифт. И что если до него добраться можно попробовать отсюда свинтить – выбраться наверх и громко-громко звать на помощь. Тогда придут дядьки, которых цыганёнок называл «полицаи», надерут уши и отправят в такое место, которое называется «приёмник», а уж оттуда-то свинтить проще простого. А потом они найдут Илькиных дядю и маму, которые, несомненно, все по нему извелись и ищут везде, и тогда все будут жить вместе. Мальчик не очень понимал, как их могут засунуть в приёмник – ведь он же маленький, но потом решил, что Илька знает лучше. - Это ничего, что ты гаджо**, - горячо шептал Илька – с нами жить будешь. Будем друзья на всю жизнь. - А твоя мамка не заругается? – спрашивал мальчик. - А чего ей ругаться? У нас дом большой и места много. Живи не хочу. А летом кочевать будем. - Как это – кочевать? - Ну, ездить везде. Это так просто не объяснишь… Но тебе понравится, я знаю. Это такая воля… Настоящая… Мальчик кивал. Илька был такой умный, совсем как взрослый, и мальчик верил, что у них получится сбежать из этого места. Но потом всё рухнуло. Однажды после завтрака тётенька в белом халате крепко взяла Ильку за руку и сказала, что за ним приехали очень хорошие люди, и что ему нужно идти с ней. Она ещё сказала, что эти хорошие люди хотят взять мальчика в гости, а потом привезут его обратно, так что бояться нечего. Но Илька, видать, сердцем почувствовал неладное, потому что попытался вырваться, а когда ему это не удалось, крепко укусил тётеньку за руку и попытался забиться под кровать. Но спрятаться ему не удалось. Охранники отодвинули кровать, достали извивающегося сопротивляющегося мальчика и тётенька в белом халате, к тому времени успевшая обработать ранку, ловко сделала Ильке укол. После этого укола цыганёнок вроде бы остался в сознании, но стал абсолютно безвольным и покорным. Он позволил тётеньке в белом халате себя увести, и мальчик почувствовал, что с Илькой должно случиться что-то плохое. Остальные дети в комнате после этой жуткой сцены разбрелись по своим кроватям, не обращая внимания ни на игрушки, ни на включенные кем-то из охранников мультики. Мальчик тоже забрался на свою кровать, отвернулся к стене и стал изучать точки и трещины на ней. Спустя какое-то время другие дети немного успокоились и вновь затеяли возню с игрушками. Но мальчику больше не хотелось ни игрушек, ни мультиков. Он хотел, чтобы Илька вернулся. Но время шло, а Илька всё не возвращался, и незаметно для себя мальчик задремал. Когда он проснулся, в комнате уже царил полумрак, только тускло горела одна маленькая лампочка над входом, которую всегда оставляли на ночь. Все другие дети спали, и мальчик невольно нашёл взглядом кровать Ильки. Она была пуста, и мальчик вновь почувствовал тоску и боль. Он натянул одеяло на голову и попытался уснуть, но сон не шёл. Неожиданно мальчик заметил, что дверь в коридор чуть приоткрыта, и, встав с кровати, на цыпочках пробрался к выходу. Он вспомнил, что говорил Илька про коридор и лифт. Мальчик уже понял, что, скорее всего не увидит Ильку никогда, и что ему нужно бежать отсюда. Может быть, удастся на этот раз? Но осторожно выглянув в коридор, он вздохнул от разочарования. В коридоре были люди. Двое дяденек, которые охрана, несли куда-то чёрный пластиковый продолговатый мешок, а третий следил за ними с непонятным выражением лица. Мальчик стал осторожно отступать обратно в комнату, как вдруг неожиданно взгляд третьего дядьки остановился прямо на нём. Мальчик весь сжался в ожидании неминуемой взбучки, как вдруг дядька прижал палец к губам и покачал головой. *"Красная зона" - учреждение для отбывающих наказание бывших сотрудников правоохранительных органов. **Гаджо (цыг.) - не цыган.