Серебро Господа.

Когда Шаманка вернулась от начальства, лицо её выражало крайнюю степень ярости и раздражения. Оказалось, что и Заславского, и дело у них забирает ФСБ. Однако разрешения на обыск в клинике фонда «Ангел милосердия» Галина ещё успела получить, ловко воспользовавшись ведомственной неприязнью и тем, что формально дело в ведение ФСБ ещё не поступило. Так что предстояло поспешить, пока ушлые коллеги из соседнего ведомства ещё не опомнились, и не взяли дело в свои руки. Галина, радостно трубя, унеслась за омоновцами – их так продолжали называть по старинке, поскольку новое название звучало как-то не особо, а Макс стал думать, найдут ли они в клинике маленького Сережу, и что в таком случае делать. Поломав немного голову, он позвонил Вадиму и поинтересовался, как работает его частный детектив, и что известно по поводу освобождения Серёжи. Вадим встревоженно ответил, что телефон Бурлакова выключен, а сам детектив на связь не выходит со вчерашнего дня. Тогда Макс, прекрасно понимая, что нарушает все правила, тихо рассказал Вадиму о том, что сейчас едет в клинику и что дети в любом случае будут освобождены. Затем, увидев подходящую Шаманку, сказал: - Перезвоню. Будь на связи. И отключился. Лирическое отступление двенадцать. Побег из Зелёной комнаты. Когда дяденька прижал палец к губам и покачал головой, мальчик понял, что ругать его не будут, во всяком случае, сейчас. Люди, выносившие чёрный мешок ушли, в коридоре вновь стало пусто, и дяденька поманил мальчика пальцем. Мальчик подошёл и дяденька прошептал: - Не говори ничего. Просто кивай «да» или «нет», ладно? Мальчик помедлил, и кивнул. Он решил, что дяденька решил с ним поиграть, но эта игра была не опасная. Поэтому он кивнул ещё раз. - Молодец. – прошептал дяденька – сейчас мы с тобой попробуем выйти отсюда. Ты ведь хочешь выйти отсюда? Мальчик хотел. Он очень давно не видел улицу, солнце, дневной свет, голубей, собак и кошек. Он соскучился по зелёным деревьям, цветам, которые росли не в горшках, а просто так, и траве, по которой можно было ходить босиком. А ещё последние несколько ночей ему снился чей-то голос, говоривший: - Ну что, Малой, побежали? Голос был хороший, мальчик точно знал это, только вот вспомнить, чей он никак не мог и от этого тоже расстраивался. Поэтому на вопрос дяденьки он снова несколько раз кивнул. - Вот и хорошо. – прошептал дяденька – только ты должен для этого поиграть в одну игру. Дяденька достал из-за спины чёрный пластиковый мешок и сказал, что мальчик должен забраться в него, и лежать неподвижно и тихо, как будто он крепко-крепко спит. Мальчик не должен шевелиться, иначе игра очень плохо закончится и, их обоих накажут. Он должен лежать неподвижно до тех пор, пока дяденька сам не откроет мешок, и не скажет, что игра закончилась. Мальчик кивнул. Несмотря на то, что взрослые, которые его окружали, постоянно его обманывали, он был ещё слишком маленький, чтобы не верить никому. Поэтому он забрался в мешок и неподвижно вытянулся. Он почувствовал, как дяденька поднял мешок на плечо и куда-то понёс. Тут захотелось пошевелиться, почесать нос и чихнуть, но мальчик терпел. Он вовсе не хотел, чтобы его наказали – в последнее время это слово звучало для него слишком страшно. Поэтому он неподвижно лежал, закрыв глаза, и терпеливо ждал. Дяденька нёс его недолго, а затем остановился и с кем-то заговорил. Мальчик разобрал непонятное слово «биоматериал», а потом более понятное – «отходы». Разговор продолжался недолго, потом невидимый собеседник дяденьки негромко рассмеялся – словно забулькал, и дяденька пошёл дальше. Потом он снова остановился, что-то загудело и щёлкнуло, но на этот раз дяденька ни с кем не разговаривал. Просто пошёл дальше, всё убыстряя шаги. Наконец он остановился снова, положил мальчика на что-то мягкое, раздался короткий хлопок и дяденька сказал: - Ходу, Коля, ходу. Не дай Бог просекут – начнётся массовка. И тут мальчик понял, что теперь он едет в машине. Он не знал, можно ли продолжать не шевелиться, да и чихнуть хотелось всё сильнее, но мальчик терпел. Он ни за что не хотел возвращаться в Зелёную комнату. Так что он снова закрыл глаза и задремал под ровный убаюкивающий звук автомобильного мотора. Обыск в клинике прошёл без сучка, без задоринки – видно Господь решил, что для разнообразия всё на этот раз должно пройти как надо. Нашли всё – и целый подвальный этаж с прекрасно оборудованной операционной и процедурным кабинетом, там производилась выемка органов у маленьких доноров. Там же нашли и палату, где эти дети содержались – довольно хорошо обставленную, с телевизором, DVD, и кучей игрушек. Нашли и детей – в палате было шесть малышей от трёх до шести лет, пять мальчиков и одна девочка. Но Серёжи среди них не было. Макс расстроился всерьёз – неужели они всё-таки опоздали, и клиент-извращенец успел забрать мальчика? Но тут он обратил внимание, что детей было шестеро, а заправленных бельём кроваток – семь. Значит… значит ещё одного ребёнка не было? Куда же он подевался? Девочка постарше охотно рассказала, что здесь спал Сережа, что Серёжа часто отдавал ей вкусные конфеты, которые ему давала тётенька в белом халате, и что он был хороший и ни с кем не ссорился. На вопрос, куда делся Серёжа, девочка забавно наморщила лобик и ответила, что Сережа, наверное, пошёл искать Ильку, которого увела с собой тётенька в белом халате. На вопрос, кто такой Илька, девочка ответила, что он дружил с Сережей, и она даже слышала, как они собирались убежать. А потом Ильку увела тётенька в белом халате, и Серёжа лёг на кровать и ни с кем больше не разговаривал. А потом всем детям велели ложиться спать, но когда они проснулись, то увидели, что его нет. И покушать им сегодня не принесли, вздохнула девочка и спросила Макса, нет ли у него вкусной конфеты. Конфеты не было, и Макс только виновато пожал плечами. А потом за детьми приехали женщины из социальной службы, и увезли всех. Задержанных тоже погрузили в автобус, Шаманка была довольна. Но, наконец, она заметила удручённое состояние Макса и спросила: - Ты что? Нормально же всё. Фонд теперь прикроют, детей мы спасли, кого смогли. Да Головина тоже трясти будут, несмотря на его миллионы. Один вон уже рукавицы шьёт в Мордовии, так и Головину там самое место. Что ты грустишь? Обидно, что ФСБ дело забирает? Макс через силу улыбнулся и сказал Шаманке, что всё в порядке, просто он немного нездоров, вот и хандрит. - Да ладно. – усмехнулась в ответ женщина – я ж тебя знаю. Темнишь ты что-то, Макс. - Темню. – в тон ей отозвался Макс. – Но пока сказать не могу, уж извини. Шаманка понятливо кивнула и перевела разговор на другое. Вернувшись домой, Макс рассказал Вадиму, что Серёжи в клинике не было. Слава Богу, что Андрюха общался с Данькой у себя в комнате и этого не слышал. Вадим выслушал рассказ Макса, помрачнел и проговорил: - Что же мы Андрею скажем? Ему сейчас совсем ни к чему лишние переживания. - Думаю, пока ничего. Ситуация неясная. Твой детектив тебе не звонил? - Нет. И я его раз сто набирал – телефон отключён или недоступен. Я вот тут думаю – может, он решил самодеятельностью заняться – побег маленькому устроить - ну, через охранника. И это не удалось. Тогда всё – кранты. И ему, и охраннику этому. - Ладно, пусть так. А ребёнок куда делся? Нелогично как-то. Убивать его смысла нет – его клиент уже за собой застолбил. Да вряд ли, с их точки зрения, он кому-нибудь что-то успеет рассказать. Так что если бы они детектива и его сообщника застукали – их бы прикопали, да. А мальчика, скорее всего, вернули бы обратно. А его нет. - А может, он сбежал всё-таки? Сам? - Может, и так. Надо в приёмник-распределитель позвонить – может им кого похожего и привозили. А что? Малышу шесть лет. К жизни на улице он не приспособлен. Может, подобрали добрые дяди-пэпээсники*, оформили как потеряшку, да и отвезли, пока суд да дело в приёмник-распределитель. И, поверь, это лучший вариант развития событий. Потому что на улице он мог встретить совсем не добрых дядей. - Звони. – коротко сказал Вадим. Макс начал было уже набирать номер, как вдруг ожил мобильник Вадима. Тот бросил короткий взгляд на высветившееся имя и заявил Максу: - Погоди звонить. Это Бурлаков. Объявился, наконец-то. *пэпээсники – ППС, т.е. патрульно-постовая служба.