Серебро Господа.

Конечно, они не сразу уехали домой. Сначала все поужинали и попили чай, потом Николай и Лёня Лашков, тот самый охранник медцентра, который согласился помочь спасти Серёжу, рассказали историю побега, а когда Макс спросил Лашкова, будет ли он свидетелем в судебном процессе, если дело дойдёт до суда, тот махнул рукой и сказал: - Да, буду. Мне так и так головы не сносить. - Есть программа защиты свидетелей. – заметил Макс. - И много свидетелей она защитила? – горько усмехнулся Лашков. Макс промолчал. Бывший охранник был насквозь прав. - Но ведь я обещал заплатить вам. И вы честно заработали эти деньги, Леонид. – вмешался Вадим. Лашков вздохнул: - Да думал я уже об этом. Не возьму я их. Грех это. А я и так грешен. Я ведь когда из армии пришёл – думал на хорошую работу устроиться. А тут кризис, будь он неладен. Нет работы. И мать заболела. Онкология. Денег нет, лекарства купить не на что, в хорошую клинику устроить невозможно. Тогда я и встретил знакомого армейского. Он уже в центре охранником работал. Ну, и обещал за меня словечко замолвить… А я что? Мне на тот момент хоть банк ограбить предложи – пошёл бы. Матери курс нового лекарства предложили – деньги заоблачные. Ну, я и согласился. Платили хорошо, да. Я ведь сперва и не понял, чем этот грёбаный фонд занимается. Думал просто незаконное усыновление. Детишки ведь все были здоровенькие, да хорошенькие. Вот и думал, что их иностранцам предлагают… А когда понял, в чём суть на самом деле… Я сразу уволиться хотел. Думаю, бог с ним, хоть дворником, хоть грузчиком – лишь бы матери на лекарства хватало. А сам перебьюсь как-нибудь. Ан нет. Радугина, сука эта, вызывает меня к себе в кабинет и вежливенько так спрашивает: - Что, Лёнечка? Соскочить решил? Не выйдет. И говорит, что я уже насквозь завяз, и что если что там – мне тоже тюрьмы не миновать. А я ей отвечаю, что и в тюрьме люди живут. А она в ответ: - А как же, Лёнечка, твоя мамочка? И называет, тварь - больницу, диагноз, даже номер палаты. И добавляет – будешь артачиться – на похороны мамочке тратиться придётся. Так я и остался. Да только чем дальше, тем тошнее мне было – думал уже руки на себя наложить. Да, вот судьба с Николаем свела. Я и подумал – спасу мальчика, денег заработаю, устрою мать в хороший санаторий, а сам скроюсь. Ну не будут же они тогда старую женщину трогать – смысла не будет. - А почему передумали? Насчёт денег? Вы правы, вашей матери они будут нужны. – сказал Вадим. - Моей матери – вздохнул Лашков – ничего не нужно уже. Я её три дня назад похоронил. И понял, что это мне наказание. За то, что струсил. За то, что продался. За то, что на спасении ребёнка хотел денег заработать. Так что я дам показания. И на суде выступать буду. Даже если меня грохнут после этого. Мне уже бояться нечего, отбоялся. На обратном пути в Город все молчали. Вадим сосредоточенно вёл машину, а Макс косился в зеркало заднего вида на Малого, расположившегося на коленях у Андрюхи, и так и задремавшего. Только когда они подъезжали к дому, Вадим неожиданно произнёс: - Страшная это вещь – совесть. - Жаль только, что не у всех просыпается. – отозвался Макс. Комната Андрюхи Малого просто очаровала, и он сразу же спросил брата, можно ли ему жить тут, с ним. Андрюха ответил что конечно же, можно, но Вадим высказался в том духе, что рядом свободная гостевая и со временем они всё сделают, чтобы у Серёжи была собственная комната. Малой тут же вцепился в Андрюху, словно боялся, что он вот-вот исчезнет, и испуганно сказал, что он никому не будет мешать, и будет вести себя хорошо. Андрюха ответил, что Малой глупый, и что, конечно же, он никому мешать не будет, и что время позднее и пора отправляться в душ и спать. Малой послушно отправился в душ и справился со всеми гигиеническими процедурами вполне самостоятельно. Потом он, наряженный в Андрюхину футболку, выпил на ночь стакан тёплого молока и попросил: - Дюка, а ты мне сказку расскажешь? Андрюха кивнул и отправился укладывать братика. Проводив их взглядом, Макс вздохнул. - Ну вот. Андрею теперь несладко придётся. Пока ещё маленький к нам привыкнет. - Ничего. – улыбнулся в ответ Вадим. – Мне кажется, он рад. Кстати, нужно будет как-то оформлять документы на опеку. Ни в какой детдом Сережу я не отдам. Хватит с него. - Справимся. – усмехнулся Макс.- Есть у меня знакомые люди в соцзащите. - А где только у тебя их нет? Оборотень в погонах… - У меня нет звания, ты же знаешь. - Тогда просто оборотень. - А ты тогда просто зоофил. Вадим уставился на Макса с лёгким недоумением, потом до него дошло, и он тихо рассмеялся: - Ладно, пусть я им и буду. Что поделаешь, такие оборотни на дороге не валяются. - В твоей постели они валяются. Кстати, а почему мы ещё не там? – съехидничал Макс. - Потому что Андрей не спит.- отозвался Вадим. Макс заглянул в комнату Андрюхи и осторожно прикрыл дверь: - Порядок, – прошептал он – спят оба. Топай в душ, зоофил-любитель. - А может, вместе? – поинтересовался Вадим. - Интересный ход мысли… Одобряю. - Ещё бы ты не одобрял. Вечер определённо удался, но тут напомнил о себе тот, кто вроде бы залёг на дно – Игрок. Рано утром Макса вновь разбудил тревожный звонок, и хриплый спросонья голос Шаманки сказал, что найдена пятая жертва. Лирическое отступление четырнадцать. Комната Игната. Право на звонок. Когда Игнат увидел неясную призрачную фигуру, которая крадучись проскользнула к входной двери, он на мгновение подумал, что это одна из девушек-призраков из той дурацкой деревенской легенды, о которой шептались между собой горничные. А ещё у него промелькнула мысль, что девушка-призрак явилась отомстить ему за жестокую шутку над мачехой. А следующей его мыслью было, что он всё-таки сходит с ума. Но фигура не вошла в стену, не просочилась сквозь дверь и не обратилась в дым. И мальчик понял, что это не призрак, а живой реальный человек, возможно злоумышленник. А ему даже некого толком позвать на помощь. В доме кроме него только две горничные и экономка, но их комнаты в другом крыле. Охранники по идее должны обходить периметр, но они наверняка сидят в своей сторожке и смотрят телик, полагаясь на сторожевых собак. Кстати, а где собаки? И только Игнат об этом подумал, как из темноты выскользнули два хищных поджарых силуэта сторожевых доберманов. Мальчик уже хотел открыть окно и предупредить странного пришельца – псы запросто могли серьёзно его покалечить, как вдруг произошло невероятное. Человек обернулся и вытянул руки вперёд. Доберманы остановились, как вкопанные. А потом и вовсе пошла мистика – оба здоровенных свирепых сторожевых пса завалились на спины, показывая незнакомцу незащищённые животы – как сделали бы это сдаваясь более сильному противнику. Незнакомец наклонился, почесал каждую из собак по пузу, потом выпрямился, глядя прямо на окно Игната. Мальчик готов был поклясться, что смотрит пришелец прямо на него, и ему снова стало страшно. Непонятный пришелец поднял руку над головой и помахал Игнату, затем шутовски раскланялся, сделал шаг с освещённой дорожки в сторону и исчез, растворился в темноте. На ватных ногах Игнат отошёл от окна. Он не понимал, что он только что видел, и от этого был ещё страшнее. Мальчик пошарил под матрацем и нашёл спрятанную в щель визитку, которую дал ему мнимый антиквар. На визитке значились имя, фамилия и номер мобильного. Вот в этом-то и была проблема. Мобильного телефона у Игната не было, у охраны было лучше не спрашивать, всё расскажут отцу, с домашнего позвонить невозможно – все звонки отслеживаются через коммутатор. Оставалась слабая надежда уломать одну из горничных – мягкосердечную Любашу. Нужно было непременно поговорить с этим полицейским – Игнат чувствовал, что скоро придёт что-то плохое.