Серебро Господа.

Макс отключил мобильный. Ему ещё предстояло сообщить Галине, кому она на самом деле приходится дочерью. И он не знал, как это сказать. Что же касается Шаманки, то она пока молчала. Просто сидела и курила, внимательно глядя на растерянного Макса. Макс вдохнул, выдохнул, но сказать по-прежнему ничего не мог. Наконец Шаманка аккуратно загасила окурок в пепельнице и спросила: - Юрка звонил? Макс кивнул. - По поводу образцов ДНК? – безжалостно продолжала Шаманка. Макс кивнул снова. - Знаешь, в первый раз слышала, чтобы ты матерился. Что же он такое тебе сообщил? Говори, давай, я уже большая девочка. - Эти образцы… Они безусловно доказывают твоё родство с Игнатом… - Ясно. Но это ведь ещё не всё, как я поняла? - Не всё. Юра сказал, что у вас с Игнатом общий отец. И понятно, что это Головин. Тут уже Шаманка побледнела и тихо выругалась такими словами, каких приличной женщине и знать-то не полагается. Затем она потащила из пачки новую сигарету, стала щёлкать зажигалкой, но руки у неё дрожали так, что прикурить она никак не могла. Макс мягко отобрал у женщины зажигалку, дал ей прикурить, быстро сходил к бару и купил сто грамм коньяка, справедливо рассудив, что развезти Шаманку не развезёт, но хоть успокоится. Шаманка благодарно кивнула, выпила коньяк одним глотком, как воду и её побледневшее лицо стало медленно розоветь. Спустя какое-то время она выговорила: - Вот оно как… значит, я…. выходит Игнату не только тётка, но и сестра? А Рая от родного отца забеременела? И Игнат собственному папаше внук? Господибожетымой… - Галя… - произнёс Макс – пожалуйста, успокойся… Я понимаю – это кого угодно ошеломит, но попытайся взять себя в руки. Это уже случилось. И ни ты, ни Игнат в этом не виноваты. - Да. – сказала Шаманка – Во всём виноват этот ублюдок. Эта тварь Головин. Чёрт, подумать только… Как всё закрутилось… Если бы он не ушёл тогда в армию – дядя Игорь бы его достал. Так как достал его отца. И ничего бы не было – ни беременности Раи, ни рождения Игната… И Игрока тоже не было бы… Вот представляешь – всего одного человека грохнуть – а скольким бы людям от этого польза была? А сейчас его даже ФСБ может не достать – недаром же он в Москву улетел – сможет все связи поднять и откупится. Откупится, сука этакая… И эта тварь – мой отец… Макс пропустил мимо ушей пассаж о дяде Игоре – он и сам подозревал, что отца Головина убил бывший «афганец». Но сейчас срок давности вышел, а, учитывая подвиги папаши, собачью смерть он вполне заслужил. Так что дело даже до суда не дойдёт – какой смысл отправлять в тюрьму беспомощного парализованного инвалида. Его больше беспокоило состояние Шаманки, но тут женщина тряхнула головой и внезапно сказала трезвым и спокойным голосом: - Прости. Что-то я тут глупости говорю. У нас сейчас на очереди Игрок. И Игнат. - И Анна Пастухова. Нам важно узнать, что же всё-таки произошло с мальчиком. Прости, но мы обязаны это установить. - Ничего. – вздохнула Шаманка. – Боюсь, что уже никакой кривой побег на моём родословном древе меня не удивит. Поехали на дачу к Анне? Дача Анны Пастуховой находилась в пятидесяти километрах от Города – без машины не особо наездишься. Но место было очень красивое – река, сосновый бор неподалёку – просто с картин Шишкина сошедший райский уголок. Дачный посёлок примостился на изгибе реки, дачи были всё добротные, зимние, окруженные немалыми участками с баньками и теплицами. На их фоне серенький скромный домик, обшитый когда-то давным-давно вагонкой, выглядел убого. Но плантация, разведённая рядом, впечатляла. Такое чувство, что Пастухова трудилась здесь явно не одна. Макс и Шаманка стали стучать в калитку, у дачи залился лаем лохматый кабысдох неизвестной породы, но хозяйка выходить не спешила. Тогда Макс поддел запор калитки и вошёл во двор. Псина зашлась истеричным лаем, но до Макса она дотянуться не могла, так как сидела на крепкой недлинной цепи. На шум выглянула соседка и сердито заявила, что Ани со вчерашнего дня не было видно, и что, скорее всего, она опять уехала домой в Город. И тут Макса посетило нехорошее дежавю. Он толкнул дверь в избу, оказавшуюся незапертой, и его взгляд встретился прямо с раскрытыми невидящими глазами Анны Пастуховой. Женщина сидела в кресле, прямо напротив входа. Руки крепко привязаны скотчем к подлокотникам кресла. Видно было, что перед смертью её жестоко избили. А рот… Её рот был забит бумагой, лицо посинело – видно было, что убийца методично проталкивал ей бумагу в горло, пока женщина не задохнулась. У ножки кресла валялся томик Честертона с вырванными страницами. Макса затошнило. Не то, чтобы он был кисейной барышней – работа заставляла навидаться всякого – но был какой-то особенный садизм в том, как убийца вырывал листы и заталкивал страницу за страницей в горло беспомощной, связанной, избитой, пожилой женщины. Это было не просто убийство – это была насмешка, и притом насмешка злая. Шаманка, вслед за Максом вошедшая в дом, быстро достала мобильный и начала вызывать опергруппу. Собака за окном перестала истерично лаять и тоскливо, негромко завыла. - Мы опоздали, Макс – подошла сзади Шаманка. – Он вновь нас опередил. - Да. – отозвался Макс. – Теперь и эта нить оборвана. - Но как он догадался? Почему убил Анну? - Если это… - Макс помедлил, но всё равно решился продолжать – Если это тот самый третий ребёнок, Галя, то он действует весьма логично. Единственная, кто могла вывести нас на него – Анна Пастухова. Теперь её нет, и мы снова блуждаем в потёмках. - Да, - грустно усмехнулась Шаманка – теперь к отцу-насильнику добавился брат-убийца. Просто сказка какая-то – чем дальше, тем страшнее. - Галя, послушай меня. Прекрати распускать сопли. Ты не имеешь к этому отношения. Ты – отличный друг, хороший следователь и замечательная жена. И не стоит взваливать на себя все грехи мира – всё равно не потянешь. А Игрока мы найдём. Обязательно найдём. И чувствую я, что уже скоро. - Почему ты так думаешь, Макс? - Потому что его партия подходит к концу. И у нас ещё есть видео – из супермаркета и из клуба. Я с утра к экспертам забегал – объяснил, что к чему. Так что, может, они что-то и наколдуют. Главное – не останавливаться. - Да, - подобралась Галина, мгновенно став прежней Шаманкой – как ты это говоришь «Делай, что должен… - …и будь что будет». Так что будем делать то, что должны. Галина кивнула, и, поздоровавшись с подъехавшими операми, занялась осмотром места преступления. Макс же отправился беседовать с соседкой погибшей. Соседка уже приняла какие-то сердечные капли, судя по витавшему в доме стойкому запаху, но выглядела вполне адекватной, а на вопрос Макса, не было ли у Анны вечером каких-нибудь посторонних гостей, ответила отрицательно, добавив: - Да и Жулик весь вечер не лаял – обычно он заливаться начинал, хоть кто к забору подойди. А вчера – я удивилась даже – забился в будку и носу оттуда не показывал. А Жулик-то только Анну и признавал. Да вот меня ещё – я ведь его кормила, когда Аня в Город по делам уезжала. Но он и на меня взлаивал, правда, укусить не пытался ни разу. А уж если бы кто незнакомый подошёл – ну вы же слышали, как он разошёлся, когда вы подошли. Так что нет, не приходил никто к Анне – точно. Макса это не убедило, потому что тут у него в памяти всплыл рассказ Игната о странном поведении сторожевых собак в особняке. Так что, вполне возможно, убийца и тут применил ту же фишку. Но он стал спрашивать дальше: - А часто у Анны гости бывали? - Да нет, что вы. У нее, по-моему, даже и из родни-то никого не осталось, только какая-то седьмая вода на киселе. Но вы знаете, она в последнее время за свою жизнь опасаться стала. Говорила про какой–то привет из прошлого. А когда я её расспрашивать стала – она лишь отшутилась – мол, меньше знаешь – крепче спишь. И ещё… Она мне неделю назад пакет оставила. - Пакет? - Ну да. И наказала, что если с ней случится что – я бы его в полицию снесла. Очень уж она кого-то боялась. - А где этот пакет? - Да здесь, в шифоньере у меня спрятан. В нижнем ящике. Берите, может, и найдёте убийцу Аниного. Жаль мне её – тихая ведь была женщина, безобидная. И никому зла не делала. Женщина открыла большой шкаф, стоявший в глубине комнаты и с нижней его полки достала небольшой пакет, обёрнутый в прозрачный полиэтилен, через который проглядывала серая обёрточная бумага. Пакет был нетяжёлым – там было то ли несколько листов бумаги, то ли тонкая тетрадь. Макс взял пакет, поблагодарил соседку за содействие и подумал, что покойная Анна Пастухова всё-таки сумела отомстить своему убийце. Возможно, в этом пакете содержится долгожданная разгадка многолетней тайны. Ну, или хотя бы ключ к ней. А ещё, когда они возвращались в Город, позвонил Руслан Бойко и азартно сообщил, что в особняке Головиных происходит что-то непонятное.