Серебро Господа.

Когда Макс и Шаманка возвращались в Город, позвонил Руслан Бойко и азартно сообщил, что в особняке Головиных происходит что-то непонятное. - В каком смысле, непонятное, Руслан? – удивился Макс. - В том смысле, что начальник охраны Головина неожиданно уволил всех – горничных, остальных охранников и всю другую обслугу. Рекомендации всем дал хорошие, заплатил всё, что положено и даже премию сверху дал. - А мотивировал чем? - А объяснил, что хозяин временно отбыл за границу, особняк будет продаваться и в их услугах более не нуждаются. - А мальчик? Что с мальчиком? - Про пацана они особо не говорили ничего, но я так понял, что он там ещё остался. Да, вроде ещё сказали, что парня отец тоже за границу отправляет. В какую-то частную школу. Закрытую, типа пансиона. То ли завтра он улететь должен, то ли через сутки. Извините, Максим Генрихович, только подозрительно всё это. - Да, подозрительно. Только, может быть, дело с фондом серьёзно закрутилось, вот он и решил уехать пока. - Может быть… только вот… Думаю я подъехать туда. Проверить. Мальчишка-то в доме совсем один остался. А этот начальник охраны – нехороший у него глаз. Я его видел-то только пару раз, но нехорошо мне стало, когда с ним взглядом встретился. Мутный он человек, страшный, из тех, кому, что человека убить, что таракана раздавить – всё одно. - Уймись, психолог. И не вздумай туда один соваться. Мы подъедем через пару часов – тогда все вместе и проверим. Понял? - Понял. - Ещё раз повторяю – дождись нас. Никакой самодеятельности. - Я всё понял, Максим Генрихович. Буду ждать вас. Бойко отключился, а Макс передал Галине суть разговора. Та чертыхнулась: - Прав участковый. Конечно, возможно Головин и решил отсюда когти рвать – но к чему так поспешно обслугу увольнять? И мальчишка в доме совсем один остался. Такое чувство, словно его намеренно оставляют в полном одиночестве. Ты прав, надо туда ехать. Иначе снова опоздаем. - Да. Сейчас проедем через Город, заправимся, перекусить что-нибудь купим и поедем туда. Давай, садись за руль. - А ты? - А я посмотрю, что нам покойная Анна Пастухова оставила. - Ладно, - не стала спорить Шаманка – перчатки только надень. Нам ещё это послание экспертам отдать нужно будет. - Галь, не учи дедушку кашлять – отозвался Макс, и, надев тонкие резиновые перчатки, аккуратно вскрыл пакет. В пакете оказался самодельный конверт, склеенный из серой обёрточной бумаги, а в нём – несколько листочков, исписанных аккуратным ровным почерком. Макс откинулся на спинку кресла и принялся читать. Лирическое отступление семнадцать. Письмо Анны Пастуховой. Господа полицейские! Если вы читаете это письмо – значит, меня уже нет в живых. И, поверьте, даже если это выглядит как несчастный случай – я убита. Убита тем, кому когда-то спасла жизнь. Я прошу вас только об одном – не бросайте читать, не выкидывайте это письмо в корзину. Это не бред выжившей из ума старухи, а чистая правда. Много лет назад дочери моего любимого двоюродного брата Саши Зарокова были изнасилованы бандой подонков. Одна из них – Рая – была убита, а второй – Галине – удалось выжить. Насильников арестовали и приговорили к весьма суровым срокам наказания. Всех, кроме одного – того, кто по моему разумению и был инициатором всей этой мерзости – Михаила Головина. Да, господа полицейские, не удивляйтесь, я имею в виду именно этого Головина. Он сумел избежать наказания. А ещё, моя несчастная племянница Галина оказалась беременной и родила троих детей. Двух девочек и мальчика. Вот с этого и начинается мой грех. Надо было оставить всё, как есть, но я вмешалась. Понимаете, помимо Саши у меня была только одна близкая родственница – двоюродная племянница Настя. Я женщина одинокая, так уж сложилось, но Настю любила как родную дочь. И когда она вышла замуж за порядочного и состоятельного мужчину – была очень рада за неё. Но муж Настеньки очень хотел наследника, а она всё никак не могла забеременеть. А потом врачи сказали, что она бесплодна. Девочка была в отчаянии – муж бы сразу же развёлся с нею. И она объявила мужу, что беременна и приехала ко мне – якобы потому, что у меня есть знакомый очень хороший врач, который будет наблюдать её всю беременность. Настенька знала, что я имею отношение к медицине, и поставила мне ультиматум – я должна помочь ей найти подходящего ребёнка, иначе муж с ней разведётся. Но я не врач и даже не медсестра, всю жизнь отработала простой санитаркой, а потом сестрой-хозяйкой в психиатрической больнице. И я не знала, как помочь Насте. Но она плакала и говорила, что я её последняя надежда, и что она покончит с собой, если я ей не помогу. Время шло, приближалась дата предполагаемых родов, но я всё ещё ничего не могла придумать. И тут начались роды у моей несчастной племянницы Галины. Две девочки выглядели вполне здоровыми, а вот мальчик родился очень слабенький и синий. Казалось, что он на этом свете не жилец. И тогда я решилась попросить у бригады, принимавшей роды забрать мальчика. Я предложила им свою единственную ценную вещь – старинный кулон с бриллиантом, доставшийся мне в наследство от мамы, а ей от бабушки. Так я смогла забрать себе новорожденного мальчика. Когда я принесла его домой в Настеньке проснулась такая безумная любовь к этому ребёнку… Она была так мне благодарна… Приехавший за ней муж тоже был счастлив. Мальчик выжил. Они назвали его Серёжа. Сергей Толоконников. Настенька и её муж души в нём не чаяли. Он рос вполне обычным ребёнком – переболел в детстве многими болезнями, а потом пошёл на поправку и стал крепким и здоровым, хорошо учился и занимался спортом. Он отслужил в армии и устроился работать в охранное агентство. Неплохо зарабатывал, иногда навещал меня, но потом всё изменилось. Примерно год назад Сергей явился ко мне пьяный и с порога стал обвинять меня в том, что я скрыла от него правду. Когда я спросила, какую правду я скрыла, он рассказал об истории своей матери. Своей настоящей матери – не Насти. После этого он порвал всякие отношения с родителями и со мной. Я не знаю, кто рассказал ему об этом. Настенька не знала ничего. Саша и его жена к тому времени умерли. Я знала, что внучка Саши – Галя работает в полиции, но не поддерживала с ней отношений. И она ничего не знала о существовании у неё брата. Другая внучка – Рая – пропала без вести много лет назад после неудачной любовной истории. А когда я спросила Сергея, откуда он узнал об этом – он грубо обругал меня и сказал, чтобы я не лезла не в своё дело. И ещё он сказал, что я должна молчать, если хочу жить. А потом в городе начались жестокие убийства мужчин. Ко мне приходил человек из полиции, но я ничего не сказала ему про Сергея, хотя была вынуждена рассказать об истории Раи и Гали. А сейчас мне кажется, что я не сделала этого зря. Я думаю, что Сергей как-то связан с этими убийствами и боюсь, что моя жизнь в опасности – ведь о том, как он связан с той, давней историей знаю только я. Очень надеюсь, что я ошибаюсь. Но если сейчас я мертва – знайте – имя моего убийцы – Сергей Толоконников. На этом письмо обрывалось. Когда Макс закончил чтение, Шаманка сделалась мрачнее тучи: - Вот оно как. Вот и братец объявился. И где-то я эту фамилию слыхала уже. Макс кивнул: - Я тоже. Вот только где? И ещё у меня вопросик возникает, кто рассказал Сергею печальную историю его настоящей семьи? Если это не Анна, не твои дед и бабушка и не ты… Кто остаётся? Твой дядя? - Исключено. – отозвалась Шаманка – Дядя Игорь уже больше года в пансионате живёт. Туда просто так не пускают никого, кроме меня и пары его армейских друзей. А их я прекрасно знаю. И они не в курсе этой истории. - Значит, остаётся только Рая. Рая жива, Галя. И именно она режиссёр всего этого спектакля. Шаманка резко вывернула на обочину и затормозила: - Ты соображаешь, что говоришь? - Прости. Но больше просто некому. И не злись. Мне нужно позвонить Бойко. Кажется, я вспомнил, где слышал фамилию Толоконников. И если я прав – нам нужно очень сильно поспешать. Иначе я не дам за жизнь Игната и ломаной копейки.