Psycho

Брюнет в нерешительности топтался у чужого порога. Домик, где расположилась на время проведения турнира Кая, находился на самом краю деревни Добби, а потому путь туда занимал немало времени. Но все же Рен пришел туда. Прикусив нижнюю губу (он всегда так делал, когда погружался в раздумия), он выждал еще некоторое время, а затем постучал. Удары кулаком отдались коротким, глухим эхом с той стороны двери. «Ушла?» — забеспокоился китаец и хотел было развернуться и броситься к арене, где уже встречался со своим противником Хорокей, но тут дверь распахнулась. В проеме стоял тот самый высокий парень, который в конце поединка унес Каю. Теперь молодой шаман мог рассмотреть его получше: угольно-черные волосы были чуть взъерошены, на макушке вздымался небольшой хохолок. Голубые глаза были похожи на два куска льда, такие же холодные, но выразительные, красивые. В них четко читалась враждебность, но это не смущало Тао. Нос был маленьким и чуть сплющенным, губы пухлыми, как у девчонки. — Пришел так, попялиться? — приподняв черную бровь, спросил парень. Кошачьи глаза Рена сузились. — Нет, кланяться победительнице. Зайти можно? Черноволосый оперся рукой о дверной косяк и небрежным жестом провел по волосам. — Она отдыхает. Передать ей твою хвалебную оду? — Ты слов не запомнишь, — огрызнулся в ответ юноша. — Мне с ней поговорить надо. — А по-моему, тебе надо развернуть свой кусок мяса на сто восемьдесят градусов и унести его куда подальше. Пока не откромсали кусочек, — уже начал закипать хозяин. — Аято? — раздался слабый женский голос, и из-за спины голубоглазого показалась Кая в коротком шифоновом платье с цветочным узором. Её волосы на этот раз были заколоты на затылке, и только пара выбившихся прядей ложилась на щеки (про себя Тао подметил, что так ей шло больше). Девушка выглядела уставшей. — Тебе надо отдыхать, — сквозь зубы процедил тот, не поворачиваясь. — А тебе учиться манере разговаривать, — спокойно ответила она. — Оставь нас. — Кая… — Оставь, — строже повторила брюнетка, и Аято, метнув ненавидящий взгляд на гостя, исчез. Голубые глаза, вовсе не такие холодные, как у парня, на долю секунды улыбнулись. — Что-то хотел, Рен Тао? Брюнет протянул кинжал. Девушка приняла, кивнув в знак благодарности, и сложила руки на груди. Она, верно, ожидала продолжения разговора, но неловкая пауза затягивалась. Рен все хотел заговорить, но ничего не шло на ум. Он только смотрел на шаманку, стоявшую прямо перед ним в коротком платье, открывавшем длинные загорелые ноги. На щиколотке красовалась маленькая татуировка в виде якоря. Короткий рукав левой руки сполз на плечо, обнажая темный бархат кожи. Ключицы образовывали аккуратную, красивую линию; они были похожи на два ручья, оканчивавшихся впадинкой. Большая грудь несильно вздымалась в такт ровному дыханию. Почему-то китаец вдруг подумал о том, как хорошо, наверное, было бы положить голову ей на колени, а после, привстав и коснувшись губами её пухлых губ, скользнуть ладонями по ее ногам… Что, черт возьми?! Парень помотал головой, стараясь выкинуть развязные мысли из головы, и наконец заговорил, глядя немного вбок. — Он всегда такой агрессивный? Кая улыбнулась, немного запрокинув голову назад. — Почти. Его гнев лучше не испытывать, поэтому в следующий раз постарайся вести разговор сразу напрямую со мной. «Следующий раз?» — тревожно подумал Тао, стараясь унять странное волнение, внезапно охватившее его. — Так о чем ты хотел побеседовать? — продолжила брюнетка. Забавно. Она улыбалась так, что юноша решил: та, с кем он сражался пару часов назад, и та, с кем он разговаривал сейчас, — два совершенно разных человека. И не подумать, будто она может быть такой разъяренной. Опять странные навязчивые мысли. Рен поднял голову, и золотисто-зеленые глаза встретились с голубыми. Он решился. — Я потратил на тебя всё фурёку, — медленно начал он. — Применил свои лучше атаки, которые никогда меня не подводили. — Позволь вмешаться, они подвели тебя. Четыре года назад. Здесь же. В деревне Добби. В битве с… — Это другое, — перебил молодой шаман. — Я вложил всю энергию в этот поединок. А теперь позволь спросить: какого черта я проиграл, в то время как этот дивный ножик обеспечил тебе такую защиту, которую не в силах обеспечить многие духи? Девушка медлила с ответом. — Ты плохо контролируешь эмоции, — произнесла она, но как-то неуверенно. — Это и сыграло мне на руку. — А если ты перестанешь выкручиваться? — резко сменил тон брюнет. — Что такого в этом твоем кинжале, что им ты смогла рассеять все мои атаки в пыль? И что за черт произошел потом? — Не слишком ли много вопросов для одного дня? — В чем твой секрет? — Секрет для того и секрет, чтобы всегда выходить победителем. — И все же? — Послушай, Рен, — мягко сказала Кая. — Поверь, я знаю, каково быть проигравшим. Поверь, мне знаком твой пыл. Но будет лучше, если ты умеришь его. Будет лучше, если останешься в тумане своих представлений. Не нужно спрашивать меня об этом. Знай только одно: мне тяжело дается победа. Но мне нельзя проигрывать. Ещё увидимся, — и дверь перед ним закрылась. Китаец не стал допытываться. Ему вполне хватило явного намека на то, чтобы он не лез не в свое дело. Очевидно, это было правильным. С какой стати человек, не являющийся девушке никем, станет выспрашивать у неё что-то, что ей хотелось бы скрыть? Поэтому, круто развернувшись, он двинулся к стадиону, который к тому времени уже взрывался от криков и боевых кличей. Юноше было немного стыдно, что он пропустил едва ли не большую часть поединка друга, но эти мысли быстро исчезли, стоило ему, заметив в толпе Йо, примоститься рядом с ним на сидение. — Как успехи? — поинтересовался Тао. — Хоро-Хоро пока выигрывает, — с гордостью сообщил Асакура. — Ты пропустил, как он заехал противнику сноубордом в челюсть. Рен усмехнулся. Перевел взгляд на арену и всмотрелся в противника Усуи. Низкий паренек в коротких смешных шортах и толстовке с таким же маленьким юрким духом-хранителем, принимавшим образ зайца. Время от времени он наносил удары, но не настолько серьезные, чтобы Хорокей был не в состоянии увернуться от них. В основном товарищ атаковал первым, значительно истощая запасы фурёку соперника. И в конце концов после использования атаки айсберга он выходит победителем. — Победитель — Хорокей Усуи! — громко объявил судья. Тот привычным жестом перекинул сноуборд из руки в руку, затем, подняв его над головой, будто желая известить каждого о своей победе, посмотрел на трибуны. Ему аплодировали долго, а он сдержанно улыбался. В глазах читалась гордость. Противник, маленький Сёта Огава подошел к нему, чтобы пожать руку и поздравить. — Какое благородство, — удивилась Анна, поводя плечами. — Проигрывать нужно уметь достойно, — вставил Йо, поднимаясь. — Идем, Рен. Нас ждет тренировка, — он подмигнул другу и двинулся к лестнице. Внизу уже ждал Хоро-Хоро и переговаривался с Огавой. Вблизи этот паренек казался еще меньше. Ростом он был ниже Усуи на полторы головы, но сложен ладно. Крепкое тело, живое, выразительное лицо с маленькими, постоянно бегавшими из стороны в сторону карими глазами, курносым подвижным носом и беспрестанно шевелившимися губами. Казалось, он был этаким ловким и юрким шпионом, никогда не сидевшим без дела. Весь его облик каждую секунду изменялся, пребывал в движении. Русые волосы были совсем коротко острижены, и были видны голубоватые вены, особенно на затылке. Когда остальные подошли, Хорокей коротко представил им недавнего соперника и предложил тому поужинать в их компании в честь примирения. Сёта активно закивал, и уголки его губ точно расползлись в разные стороны, изображая при этом вполне доброжелательную улыбку. — Ну и куда ты ходил? — поинтересовался Йо у Рена, когда вся толпа направилась к их домику. — К той… Кае? Тот закатил глаза. — Ужасно иметь друга, которому не соврешь, — сказал он и завел руки за спину. — Да в голове все не вяжется, что она меня победила. Есть в этом чертовщина какая-то, — мрачно добавил он. — Ты ведь помнишь, что даже у тебя я не проиграл. — Это была ничья! — возмутился молодой шаман. — Это неважно! — повысил голос Тао, и шедшие впереди как по сигналу остановились и оглянулись на него. — Простите. Ложная тревога. Это неважно, — тише повторил он. — Не проиграл же. — Бедный мальчик, у тебя чуть было не взлетела до небес самооценка, а тут очаровательная особа перехватила ее и со всей силы швырнула о землю, — театрально прижав руку к сердцу, произнес Асакура. — Я сейчас тебя тресну. Не хочу угрожать, но это будет очень больно, — рассердился китаец. — Да ладно, не злись. Вдруг она использует черную магию? Брюнет задумался. Вспомнив встречу с девушкой, отрицательно покачал головой. — Не похоже. — Да ладно? Что такого она там тебе сказала или показала, что теперь ты ее защищаешь, а? — Йо поиграл бровями и тут же получил подзатыльник. — В том-то и дело, что ничего, — раздраженно сказал Рен. — Это был вежливый вариант «Не суй нос, куда не следует». Меня бы ничего не напрягало, если бы не конец схватки. — А что было в конце? — не понял товарищ, отчего Тао нахмурился. — Не смешно. — Да нет, я не смеюсь, — вполне серьезно говорил Йо. — Она же практически исчезла после поединка. Только ты на поле топтался еще минут пять. «Что за дьявол», — пронеслось в голове молодого шамана, но вслух он ничего не произнес. Он ведь не сошел с ума. По крайней мере, ему так казалось. Рен Тао был вообще устроен так, что не признавал почти ничего из своих «пороков» не признавал, будь то скверный характер или привычка постоянно везде засыпать, в особенности во время разговора, выказывая этим полнейшее безразличие к тому, что говорил собеседник. Единственное, о чем он мог говорить и сам, — его забывчивость. Он мало доверял дурной памяти, но не доверять глазам до сих пор причин никаких не было. Так какого черта лишь он один заметил то, что случилось с Каей в самом конце поединка? Сёта Огава оказался очень активным, разговорчивым парнем. У него не было привычки вставлять дурацкие шутки, как у Чоколава, или лезть в лицо собеседнику, как у Хоро-Хоро временами. На все расспросы он отвечал охотно, но сдержанно, а своей любезностью и манерами покорил даже суровую итако. Она даже удовлетворенно улыбнулась, когда гость довольно ловко начал орудовать палочками за обедом, не проронив ни крошки риса, и чуть ли не захлопала в ладоши, когда тот предложил ей рецепт лапши с диетическим соусом, а после трапезы помог убрать со стола. Правда, потом в гостиной появилась Тамао, одетая в нарядное цветное кимоно, и по привычке раскраснелась, а внимание Огавы было полностью приковано к ней. Хотя он не переставал подчеркнуто вежливо вести себя с Анной и беседовать с ней о турнире, мимолетные взгляды, полные юношеского обожания, были направлены на Тамамуру. С ней он переговаривался о жизни, о хобби, книгах и музыке, если медиум отходила куда-нибудь. Девушка даже перестала заливаться краской, смеялась без стеснения и даже согласилась пойти на прогулку утром: Сёта знал место, где раздобыть красивые цветы и пряности, которые могли бы послужить ароматами для дома. В конце они оба уже сидели в маленькой уютной комнате, чисто прибранной, и Тамао показывала свои альбомы с фотографиями из путешествий. — Быстро ее окрутил, — со смешком заметил Фауст, откладывая книгу. — Это невероятно, каждый находит свою королеву, а я до сих пор один! — возмущался Рю, расхаживая по комнате и при этом громко топая. — Ужасно. Да и к тому же я до сих пор не знаю, кто мой первый противник. — Да не переживай, — сказал Чоколав. — Мы с Миком тоже не знаем. Зато такое приятное, щекочущее напряжение, — он мечтательно улыбнулся. Манта, все время сидевший в кресле с компьютером, тяжело вздохнул. — До сих пор не могу втянуться, — признался он, оглядывая гостиную и будто ища поддержки. — Это нормально, малыш, — отозвался Фауст, показывая из-за книги свое красивое лицо. — Нам всем немного не по себе. Только этим двоим, кажется, все равно, — он кивнул в сторону улицы, где, зажав в руках катаны, привычно тренировались Йо и Рен. — Так что там с Каей? — спросил Асакура, ударив по катане Тао. Тот с хмурым видом пожал плечами и выбил оружие из рук друга. — Да ничего. Просто странная она, — нехотя ответил он и, бросив деревянный меч на землю, направился к скамейке, чтобы глотнуть воды. Йо не настаивал на продолжении разговора. Он понимал, что товарищ темнит, но допытываться и лезть кому-то в душу было не в его правилах. В конце концов каждому есть что скрывать. Тем более что данная история к нему прямого отношения не имела. Он умел держать рот на замке, когда это нужно было другим, а посему он решил дождаться момента, когда китаец сам решится заговорить с ним о таинственной девушке, первой из многих одержавшей над ним победу. * * * Ветер буквально бил Рена по лицу. Он шел вместе с друзьями по узкой тропинке на ярмарку, каждое воскресенье устраивавшейся в деревне Добби. Неразборчивые голоса со всех сторон смешивались в гул, наполнявший большую площадь, заставленную лавками с всевозможными товарами. Кто-то хлопнул его по плечу и вырвался вперед, оставив стоять на поляне, усыпанной пестрым цветочным ковром и окруженной тонкой стеной деревьев, которые, казалось, были посажены в случайном порядке и образовывали нечто отдаленно напоминавшее стену. Он остановился и посмотрел вперед: площадь кишела людьми, как червями, переплетавшимися между собой, чужие руки перед чужими лицами, ноги, наступавшие на чужую обувь, молния, зацепившаяся за чужое платье. В толпе аляповатых кружевных, шелковых, бархатных юбок и штанов глаза остановились на одной знакомой: длинной, черной. Легко и проворно ускользая от потной толпы, свежий вихрь ароматов окутывал девичью фигуру, которая оказалась спустя пару мгновений на обочине дороги. Это была Кая. Ее руку держал парень, который был в ее доме, и вел ее к невысокой сцене в центре площади, где играла музыка и танцевали молодые пары. Втащив ее за собой, брюнет улыбнулся ей, но так хищно, злобно, что в жилах стыла кровь. Взял ее ладони в свои и закружил в танце. Она отвечала звонким смехом и радостным взглядом голубых глаз. А парень притянул девушку к себе за талию, поцеловал в щеку. Рука полезла ей под рубашку, за пояс юбки. У Тао непроизвольно сжались кулаки, но напряжения или боли он, как ни странно, не замечал. Он ощущал лишь порывы внезапно появившегося холодного ветра и буквально чуял мрак, который ложился на его кожу. Над головой сгущались тучи, и где-то вдалеке были слышны раскаты грома. Тем не менее, толпа не редела. Наоборот — на ярмарку собирались люди, как мухи к сладкому, увлеченно спорили друг с другом, звенели монетами в кошельках и покидали лавки, чтобы перейти к другим. Гром гремел сильнее, а они будто не слышали. Темноволосый парень и Кая продолжали танцевать, его руки все еще нагло блуждали по ее телу, как вдруг небесный свод будто раскололся надвое, и из трещины стремительно спускался вниз красный силуэт. Чем ближе он был к земле, тем четче становились очертания, и кроме слепящего блеска была заметна фигура в белом пончо, так хорошо знакомая каждому. Народ на площади хором издал страшный вопль и тут же исчез, будто его не было и в помине. Тут-то парень прижал Каю к себе сильнее, и в его руке блеснул ее кинжал, который затем немедленно отправился к фигуре в белом пончо. По загорелому лицу расползлась довольная улыбка, и он протянул руки к испуганной девушке, и одновременно сделал это громадный красный дух, дух огня, принадлежавший Хао Асакуре. — Она твоя! — выкрикнул брюнет и выпустил руку Каи. Китаец рванулся было с места и побежал, чувствуя пульсирующую в висках кровь, но сколько он ни бежал, расстояние между ними злополучной сценой не сокращалось. Он словно застыл в комнате с прозрачными стенами и наблюдал за происходящим сквозь них с болью и ужасом в глазах. Не в силах сделать что-либо, он смог только истошно закричать: — КАЯ! И проснуться в поту в своей постели с застывшим на губах именем странной девушки, тайны которой он твердо решил выпытать, чего бы ему это ни стоило. До утра Тао больше не засыпал.