Psycho

Ночь была беззвездной, поэтому казалось, что наверху не небо, а море — вот так внезапно перевернулась земля, переместив воду, но не забирая легкой ряби, создаваемой ветром, на ее поверхности. Из-за этого казалось, что стоит лишь протянуть руку, и ладонь почувствует мокрый холод, и на ней останется привкус соли. Наверное, нырнуть в эту глубокую синеву тоже было несложно, нужно было только подпрыгнуть и оказаться в волнах прохлады. И Рен остановился, но не оценивая, как высоко придется прыгать. Он понимал, что подобных фантастических глупостей стоит ожидать лишь во сне, который давно оставил его. И чего только не увидишь во сне. Бывает, даже такое… страшнее реальности. Но сон отпускает из своего плена, и люди просыпаются в своих кроватях, зачастую даже не помнят, что они видели. Но Тао не забудет. Мало того, что это был единственный кошмар за всю его жизнь, так в нем еще и присутствовала девушка. Никогда раньше он не думал, что будет видеть девушку в снах, не являющихся его сладкими грёзами, после которых приятно просыпаться. Да и вообще он предпочитал на девушек далеко не смотреть. А тут эта Канэко в сегодняшнем сне, которая подвергалась опасности, и все происходившее будто ждало его как героя-спасителя, который должен был бы появиться на белом коне и избавить красавицу ото зла, призванного странным парнем. Кстати, кем все-таки он приходился Кае? Любимым? Другом? Братом? Ох уж этот вопрос насущный, который, может, и не взволновал бы так молодого шамана, если бы не его появление в злополучном сне. Но поведение Каи с ним в реальности, то, как она держалась рядом с ним, отличалось от ее поведения во сне: там она, по-видимому, не имела ничего против таких откровенных жестов с его стороны. Хотя, возможно, она вела себя сдержанно лишь при самом Тао. Странная ведь девица: на поле боя одна, вдали от всех другая. Будто две разных личности совместились в ней и по очереди представляли ее миру. Что за загадки в ней такие, больше напоминающие чертовщину, недоступную никому, а только ему. Почему-то он всегда вляпывался по-крупному и не очень, но не помнил, чтобы друзья не вляпывались вместе с ним. А тут как ирония какая: стал взрослым — разбирайся со всем дерьмом сам. Китаец не был этому особенно рад, но и равнодушен также не был. За четыре года бездельного ожидания непонятно чего он наконец вернулся в привычный для него мир. Тайны, духи, поединки — он скучал по всему этому. Человеку, всегда выделявшемуся среди остальных, трудно жить так, как они, нелепо копируя ненавистный образ жизни, дабы не подставиться и не выдать себя. Поэтому очередная загадка была только кстати — Рен не любил пустого времяпрепровождения, я тут нарисовался такой пригодный способ занять мозги и даже, может, осознать причины единственного за всю жизнь поражения в поединке и отработать новые тактики. Да и познакомиться поближе с такой девушкой юношу прельщало никак не меньше, хоть он и не признавался в этом даже себе. Он уставал наблюдать за этакой размеренной любовью лучшего друга и Железный-характер-всех-веков-тян, давать советы и разговаривать только об их отношениях. Да, ему хотелось личной жизни, какую он выстраивал в мечтах, и она сильно отличалась от видения Йо Асакурой счастливой пары. Мысли начинали уже путаться в голове, однако спать не хотелось. Тао не среагировал на кошмар как на преграду дальнейшему сну, но было неприятно слишком долго забивать себе голову ненужными рассуждениями о Кае. Всё бы снова было сведено к её победе в поединке, странному, тем не менее никем, кроме него, не намеченному финалу. И вообще Кая стала слишком часто появляться в его мыслях, что слегка раздражало. Он не привык долго зацикливаться на том, что отвлекало его от занятий, тренировок, турнира, но это было до того, как он с треском проиграл чертовой девчонке. Что такого было в ней, что он не мог разгадать? Вряд ли его бы стали ставить в пару с намного более сильным соперником: обычно подбирались двое шаманов примерно одного уровня. А что если сами судьи не оценили полноту её силы, уровень её подготовки, технику, запас фурёку? Что если она вообще намного сильнее всех, кто вновь прибыл в деревню Добби, чтобы бороться за звание короля шаманов? Что если она вообще не простой шаман? Что если она… с Хао? Брюнет помотал головой. Нелепость. Собачья чушь. Хао Асакура мертв, и едва ли у него могут быть последователи. Хотя, вспоминая Канну, Матильду и Мари, всё может быть. Может, Кая много сильнее этих троих, и её нельзя было не заметить на фоне остальных шаманов? Или её силу ей вообще дал Хао изначально? Тогда почему ей приходится восстанавливаться после поединка и говорить, что ей тяжело даётся победа? Нет, она не может быть с Хао. Она сама по себе. Просто её секреты еще предстоит разгадать. — Не спится, да? — вдруг окликнул Рена мягкий девичий голос. Парень вздрогнул, но, заметив сидевшую на невысоком холме на обочине дороге виновницу своего ночного кошмара, успокоился и подошел ближе. — А тебе? — задал он встречный вопрос, бегло оглядев девушку. На ней было длинное шёлковое кимоно бежевого цвета; вырез на груди приоткрывал кружевную кромку ночной сорочки. Кая улыбнулась, кивая на место рядом с собой. — Я редко сплю в такое время. Слишком красиво, чтобы пропустить. К тому же, я выспалась днём. Да и кошмары мешают. — Видела плохой сон? — спросил Тао, присаживаясь на некотором расстоянии от Канэко и наматывая на палец травинку. — Ночные кошмары — моя вторая жизнь, — сказала брюнетка, обхватывая колени руками. — И чаще всего они слишком реалистичны, чтобы затем просто брать и засыпать, не затаив страха в сердце. — Надо же, — усмехнулся китаец. — Девчонка побеждает в поединке с шаманом, но боится монстров своих иллюзий? — Признаюсь, пристыдил. На некоторое время повисла тишина. Кая неотрывно смотрела в небо, и парень напряженно следовал за её взглядом, пытаясь понять, что интересного или красивого в том пустом тёмно-синем просторе. — Так… почему тебе пришлось так долго отдыхать? — осторожно начал молодой шаман, боясь спугнуть девушку. Она вытащила из незамысловатой прически длинные палочки и заколола волосы снова. Затем повернулась к Рену и улыбнулась. — Может, потому что я девчонка? — Это он тебе велел? Твой парень? Канэко тихо рассмеялась. — Аято мне брат, а не парень. — Ну… — смутился юноша. — Это многое объясняет. Его заботу. — Она слегка фанатична, — вдруг сказала Кая, встретившись взглядом с кошачьими глазами. — И иногда её чересчур много, — её голубые глаза блеснули в темноте. — А заниматься тебя не гоняет? — хмыкнул Тао. — Пока я это могу сделать самостоятельно. Дух и я — мы достаточно сильны для того, чтобы иногда пропускать тренировки. — А что у тебя за дух? — решился задать один из наиболее интересовавших его вопросов брюнет. — Я не видел его тогда, на поединке. Ему показалось, что аккуратные губы собеседницы на мгновение дрогнули. — Ещё увидишь. В своё время. Доброй ночи, Рен, — она встала, коснулась его плеча и пошла прочь, оставляя за собой легкий шлейф аромата цветов вишни. * * * — Подъём, соня! — раздалось откуда-то издалека, и по лицу запрыгали солнечные зайчики. — Иначе проспишь завтрак. Рен разлепил глаза и ненавидящим взглядом уставился на лучшего друга, раскрывшего настежь окно комнаты и впустившего поток солнечного света. Тот с невозмутимой улыбкой смотрел в злые золотисто-зеленые глаза и мерил пространство мелкими шажками. Дойдя до двери (решив, видимо, больше не испытывать терпение Тао), кивнул вихрастой головой в сторону выхода и исчез в проёме. Китаец нехотя вылез из постели, морщась от солнца и прикрывая лицо ладонью. Мысленно пообещав себе отныне запирать дверь в спальню, он добавил вслух негромкие ругательства и, облачившись в шаровары, спустился на первый этаж, где уже кипела жизнь и кастрюли на плите, распространяя аппетитный аромат. Его появление вызвало бурное приветствие (не без замечаний о его долгом сне) друзей, безэмоциональное «Доброе утро» Анны и смущённый взгляд красневшей Тамао. — Кого ты тут соблазнять своим телом собрался? — фыркнул Хорокей, толкая товарища в бок. — Ты только дам смущаешь. Волна смеха с новой силой прокатилась по кухне; итако закатила глаза, а Тамамура покраснела ещё сильнее, уставившись на свои ладони. — У кого сегодня поединок? — осведомился Рен, садясь и принимаясь за еду. — Сегодня воскресенье, — напомнил Асакура. — Ярмарка. Брюнет нахмурился, вспомнив вдруг свой сон. Подсознание нашёптывало ему, что должно было что-то произойти, но он упрямо гнал глупые мысли. Он не обладал даром видеть вещие сны, а уж последний точно не мог быть таковым. Это всего лишь плод больного, уставшего воображения, которое, скучая, решило взять другие краски, нарисовать вот такую пугающую картину и представить перед его глазами. Всё это нелепость, и ничего сверхъестественное не случиться не может. По крайней мере, он так думал. Думал все время по пути к центральной площади, отведенной для ярмарки, где уже предлагали товар по крайней мере десятка два лавчонок с угощениями, красивыми безделушками, побрякушками и кое-какими деталями гардероба. В основном очередь создавали девушки, толпясь и толкаясь, пока выбирали себе подходящую вещицу. Йо исчез где-то в районе, где продавали выпечку, остальные разбрелись по разным углам. Ярмарка будто расползалась в стороны на глазах, вскоре превратившись в беспорядочную паутину мелких лавок, зазывавших покупателей. В центре уже была сооружена сцена, которая пустела недолго — появились нарядно одетые шаманки и закружились с песнями и плясками, развлекая гудевшую толпу, которая ровным счетом никакого внимания на них не обращала; вскоре сцена опустела. Нежная мелодия осталась звучать над ней, словно приглашая желающих сменить певиц и танцовщиц. Несколько смельчаков взбирались туда, неуклюже двигались под музыку, затем появлялись и пары, кружившиеся в вальсе друг с другом. Всё это люди на ярмарки продолжали старательно игнорировать, опьяненные чужими криками, толкотней и запахом вина и горячих блюд. Рен держался немного поодаль ярмарочного водоворота, стоя близко к сцене. Кошачьи глаза бегло осматривали незнакомую толпу, выискивая там знакомые лица; и вот остановились на девичьей фигуре, облаченной в джинсы и белую майку на тонких бретелях. Это была Кая. Руку девушки держал черноволосый парень. Они переговаривались о чем-то, изредка смеясь, отдаляясь от лавок, набитых товарами. Поравнявшись со сценой, девушка подмигнула парню и ловко запрыгнула на нее, изящно двигаясь в подобии танца. Тот, закатив глаза, последовал за своей спутницей и встал, как столб, рядом с ней. Та кружилась, хватая его за руки и стараясь вовлечь в танец, но он долго сопротивлялся, пока, наконец, не сдался и не обвил талию девушки руками и не опустив голову ей на плечо. И в тот момент в голове у Тао будто что-то щелкнуло. Он бросился было вперед, чтобы стащить парня с помоста, но здравый смысл удержал его на месте. Если это начало его кошмара — он подождет. Или нет? Или через несколько секунд ждать уже будет поздно? Он вновь взглянул на сцену, но Каи и черноволосого уже не было — они спустились вниз и двинулись прочь от ярмарки. Китаец быстро нагнал их и хлопнул спутника новой знакомой по плечу с грубым окриком «Эй». Тот отреагировал мгновенно, резко развернувшись и заехав жилистым кулаком в лицо Рену. Канэко вскрикнула и попыталась оттащить брата от выплевывавшего кровь на песок брюнета, который тоже в долгу не остался и пнул противника в грудь. — Аято! — умоляюще сказала девушка. — Успокойся. — Долго он еще будет тебя преследовать? Я ему объяснил, чтобы он катился! — возбужденно отреагировал парень, наступая. — При всем уважении, — едко заметил Тао. — Я хотел говорить не с тобой. — Иди домой, — строго произнесла шаманка, не отрывая взгляда от сощуренных кошачьих глаз. — Кая… — Не люблю повторять, — спокойнее сказала она, и черноволосый, хмыкнув, удалился. — Что на этот раз? — она сложила руки на груди и обратилась к юноше, когда они остались одни. Тот вытер тыльной стороной ладони разбитую губу. — Скажи прямо, ты с Хао? — довольно жестко спросил он, глядя исподлобья. Та часто заморгала и нахмурилась. — Что? — Ты слышала. Просто ответь на вопрос. — Тебя только это волнует? — А какого черта меня не должно это волновать? Ты в деревне Добби единственная девушка, способная мериться силами с сильнейшими шаманами. Ты появляешься невесть откуда, вся такая сильная и красивая, за пять минут обращаешь меня в ничто… не хотел бы хвастаться, но мать твою, я не проиграл поединок даже Йо, а ему хватило ума и фурёку сокрушить Хао. Так позволь спросить, будь ты на моем месте, насколько неподозрительной бы тебе показалась вся эта дрянь? — Это из-за своего сна ты так думаешь? — внезапно спросила Кая. На секунду молодой шаман замялся. — Он так потряс тебя, что твои мысли буквально заполонили воздух вокруг, как полчища саранчи, сегодня ночью. Прочитать их не составило труда. Так это из-за него? — Ты ещё на мой вопрос не ответила, а уже задаешь свой. Признак бестактности, Кая Канэко. Она смотрела в упор голубыми глазами, которые не выражали смятение. Казалось, она долго думала о чем-то, взвешивала, чтобы принять верное решение. Если не видеть то, как иногда вздымалась ее грудь, можно было решить, что она не дышит вовсе. — Что ты хочешь знать? — наконец спросила она, отбивая кончиками пальцев одной руки странный ритм на коже другой. — Хочу знать, кто ты такая. Девушка вздохнула и провела рукой по волосам. — Идем, Тао. Найдем более подходящее место для разговоров по душам.