Мы познали море

Гермиона прибыла в Министерство магии, прошла процедуру регистрации, как посетитель, и направилась в офис Дина. – Гермиона! – удивленно и вместе с тем радостно воскликнул он. – Привет, Дин! – они обнялись. – Как ты? – Отлично, а ты? – Я хорошо, есть что-нибудь о Гарри? Дин посерьезнел и покачал головой. – Нет, но мы обязательно найдем его, не волнуйся. – Очень на это надеюсь. Дин, а ведь я пришла не просто так. Он расплылся в улыбке. – Вот как? – Мне нужен телевизор. – Телевизор? – удивился Дин. – Ага, – улыбнулась она. – У вас он есть? – Сейчас посмотрим. – Дин разворошил стопку документов и вытащил несколько пергаментов. Просмотрев их, он резюмировал: – Есть один. Он показывает плохие фильмы о Джеймсе Бонде. Гермиона смешно поморщилась. – Нет, спасибо. – Увы, больше ничего нет. – Дин отложил бумаги. У Гермионы поникли плечи. – Но ты ведь всегда можешь… хм, купить его, – предложил он. Понурое лицо девушки просияло. – Ты прав! Только я не знаю, как его выбрать. Может, ты поможешь мне с этим? – Э-м, ну, хорошо. – Прекрасно! Когда ты сможешь? Дин взглянул на часы, что стояли у него на столе. – Прямо сейчас. – О, это было бы идеально! Только прежде мне нужно переговорить с Симусом. Что скажешь, если мы встретимся в фойе через полчаса? – Идет. – Спасибо, Дин! Лифт отвез Гермиону вниз, в штаб-квартиру мракоборцев. Симус сидел за своим рабочим столом с весьма удрученным видом. Заметив приближение Гермионы, он поднял взгляд. – Привет, Симус. Он тяжело вздохнул. – Привет. Дай угадаю: ты видела статью. – Верно, так, что происходит? Что за таинственные обвинения? И какие у них доказательства? Андромеда на самом деле сдала свою сестру? Симус усмехнулся. – Будь моя воля, я бы все тебе рассказал, Гермиона. – А можно мне… с ней встретиться? – С Нарциссой? Нет, она под особым контролем. К ней допускаются только высокопоставленные люди. Гермиона нахмурилась. – Значит, ты ничего не можешь мне рассказать? Симус отрицательно покачал головой. – Могу сказать только, что у нас нет на нее ничего конкретного. Причем, это – только предположение, которое я делаю, исходя из того, как все суетятся. – Тебя не затруднит написать мне, если что-нибудь прояснится? – Да, нет. Но почему ты так интересуешься Нарциссой Малфой? – Я бы сказала, что это личное. Это его не убедило, и все же Симус кивнул. – Хорошо, конечно, я напишу тебе. – Спасибо, я тебе очень признательна. *** Два часа спустя, когда Гермиона вернулась на Хребет Хека, мешочек с галеонами Малфоя, лежащий у нее в сумке, был несколько легче. Зачарованный ею телевизор залетел в дом, и отправился дальше в гостиную. Гарри и Драко сидели на кухне: первый спокойно ел за столом, второй нарезал круги по комнате, морщась при каждом неосторожно резком движении. Услышав, что входная дверь открылась, он отправился туда, намереваясь отчитать Гермиону за опоздание, однако отвлекся на крупную коробку, пролетевшую мимо его лица. Гермиона шла за ней, увешанная сумками. У Драко отвисла челюсть. – Грейнджер! Это еще что? Скинув поклажу на диван, Гермиона аккуратно опустила коробку на пол. – Телевизор, как я и обещала, – гордо возвестила она. Драко перевел на нее взгляд. – Я, конечно, не эксперт по маггловским вещам, но, по-моему, ты его купила. А что в этих сумках? – спросил он, кивнув в сторону дивана. – Фильмы и плеер. И да, я все это купила. – Видя, что он вот-вот начнет читать нотации, она решила его опередить: – Со мной был Дин, так что расслабься, ладно? Драко стиснул зубы и решил задать вопрос, уже догадываясь, какой услышит на него ответ: – А можно поинтересоваться, как ты заплатила за все это, учитывая, что больше не работаешь? Ее губы несколько нерешительно растянулись в улыбке. – Хм, ну, я взяла твои деньги, когда уходила. Драко закатил глаза, он уже не сердился за задержку, но не собирался ей об этом сообщать, сохраняя суровую мину. – Мои деньги, ну конечно. А почему нет? Потрать их все, на здоровье! В конце концов, мне они не очень-то и нужны. – Малфой, расслабься. Я купила это все тебе, чтобы ты не умер со скуки. Ну, или, по крайней мере, не скис. Ну, да, я купила один-два диска себе. Ладно, три, но я верну их, если хочешь. Два из них точно могу вернуть, один – оставлю. Драко покачал головой. – Оставь все, – разрешил он и пошел на выход, будучи не в силах сдержать улыбку. – Гарри! – позвала Гермиона, и тот вошел в гостиную. – Поможешь мне все это подключить? На всё про всё у них ушел чуть ли не час, ведь Гарри разбирался в маггловских устройствах не многим лучше нее. Гермиона трансфигурировала коробку из-под телевизора в нечто наподобие тумбы для него же, а затем стала читать Гарри инструкцию, что и куда подключать. Когда они с горем пополам разобрались, то чуть ли не смеялись от облегчения. Размяв ладони, Гермиона пробормотала пару заклинаний и вскоре телевизор и DVD-плеер работали слажено, как и должны были. Но Драко к тому времени смотрел уже десятый сон. Вздохнув, она без особого интереса попереключала каналы, а затем отправилась на террасу, чтобы почитать. Вскоре к ней присоединился Гарри. – Гермиона, помнится, ты рассказывала мне о своих чувствах. Так, как они? – Каких чувствах? – недоуменно нахмурилась она. – А, к Малфою. – Вздохнув, Гермиона отложила книгу. – Нормально, то есть, все по-прежнему. Он, как и всегда, вредный и невыносимый временами. Но видеть на нем все эти жуткие раны было действительно тяжело. Наверное, поэтому я и решила, что у меня к нему есть какие-то чувства, только какие именно, я не знаю. – Сильно его избили, да? – Не то слово. И это все с подачи Люциуса – его родного отца! У меня в голове не укладывается: как человек может причинить подобное зло собственному ребенку. – Угу, – задумчиво протянул Гарри, – иногда мы сталкиваемся с Пожирателями. Они весьма недружелюбны к Драко, но Люциус… свирепеет, как берсерк, если его видит. Я уже начал сомневаться, хорошо ли мы стерли ему память. В последнее время он был… неадекватным, но на сей раз совсем слетел с катушек. – Хочешь сказать, более неадекватным, чем обычно? – цинично усмехнулась Гермиона. – Именно, – Гарри кивнул. – И даже… хуже. Он словно одержимый, прям как Беллатриса. – С кем поведешься, от того и наберешься, – предположила Гермиона. – Ну, Драко-то не набрался. Он умеет держать себя в руках и знает, что делает. – Это точно, – согласилась Гермиона и вздохнула. – А еще на него можно положиться, да? Гарри улыбнулся. – Да, это так. Тебя это, похоже, удивляет. – Да, нет, вовсе нет, просто я плохо его знаю. Сначала вы постоянно тренировались, потом время от времени стали отлучаться, но мне это ни о чем не говорило. Я не знаю, зачем ему все это, не знаю, чего от него ждать. Но вчера, когда я увидела его… ранения… я осознала, что он сильно рискует. – Понимаю. Я проводил с ним гораздо больше времени, чем ты; зачастую от него зависела моя жизнь, а от меня – его. Думаю, поэтому доверие между нами возникло так быстро. Между вами такого не было, поэтому тебе так трудно ему верить. Гермиона кивнула. – Что-то я устала, Гарри, пойду спать. – А почему не здесь? – Драко должен отдохнуть. Гермиона ушла. Гарри понял, что она не хотела, чтобы Драко вставал из-за нее среди ночи. Это вызвало у него улыбку. *** Следующий день Драко посвятил просмотру трилогии «Властелин колец». С дивана он вставал разве что по необходимости, возникающей довольно часто вследствие употребления тыквенного сока и ужасного лекарственного зелья в режиме нон-стоп. – Грейнджер!!! Гермиона закатила глаза, Гарри просто улыбнулся. На часах было лишь десять утра, но Драко звал ее уже в четвертый раз. – Чего тебе, несчастный инвалид? – нарочито сердитым тоном сказала она, стоя в дверном проеме. – Кино закончилось, – ответил он, кивая на телевизор. Она снова возвела очи горе и заменила диск. – Еще что-нибудь? Потому что я знаю: стоит мне выйти из комнаты, как тебе понадобится что-нибудь еще. Он отрицательно покачал головой, не отрывая глаз от экрана, на котором только что появились первые кадры. Гермиона усмехнулась и вернулась к Гарри. Минуло еще полтора часа, и Драко позвал ее вновь, отрывая от приготовления обеда. – Ну, что, страдалец ты великий? – проворчала она. – Закончилось. – Малфой, ты мог бы научиться менять диски самостоятельно. Их тут еще пруд пруди, знаешь ли. Он заулыбался. – Зачем? Мне гораздо больше нравится видеть, как ты закатываешь глаза и бежишь ко мне на помощь. Гермиона вставила следующий диск. – Ты голоден? Драко сдвинул брови. – Похоже, что да, но я не замечал этого, пока ты не спросила. – Так действует отвлекающий фактор, – отметила она, после чего принесла ему обед и очередную порцию зелья. Он поморщился, но без лишних слов ее выпил. – Спасибо, Грейнджер, – отвлеченно произнес он, не отрываясь от экрана. Через полчаса ему понадобилось в туалет, и он позвал Гермиону, чтобы она нажала на паузу. Ей пришлось дожидаться его, чтобы запустить фильм вновь. Позже он позвал ее, чтобы она поменяла диск. Через некоторое время ему захотелось перекусить, а потом и попить. Еще он звал ее, чтобы спросить про то, что ему было не понятно. И, наконец, пару раз позвал, чтобы попросту ее позлить. В восемь часов вечера его голос раздался опять. – Малфой, ну, что на этот раз? – крайне утомленным голосом произнесла она. – Я все досмотрел. – Слава Мерлину! – она раздраженно бухнулась в кресло и воззрилась на Драко. Его глаза были слегка воспалены. Собственно, он выглядел, как человек, просидевший в темной комнате перед ярким экраном на протяжении одиннадцати часов. – Ну, как тебе? – Замечательно. Никогда не видел ничего подобного, – его взгляд стал пристальным. – Не думал, что когда-нибудь скажу это, но вынужден признать, что магглы способны делать реально крутые вещи. Гермиона состроила гримасу. – Поразительно, не правда ли? Драко не спеша поднялся на ноги и потер глаза. Его тело затекло. – Малфой, ты вел себя сегодня как пятилетний ребенок. Ты всегда бесишь окружающих, когда плохо себя чувствуешь? Он улыбнулся. – Шутишь? Я мог бы бесить разве что свою мать, но и она не стала бы терпеть. Она бы сразу рассердилась и сказала: «позаботься о себе сам». – В таком случае, я рада, что у меня нет ничего общего с твоей матерью. – Ну, вообще-то есть кое-что. Она поморщилась. – И что же? Впрочем, не говори, не думаю, что хочу это знать. Он думал, что они обе очень красивы, но, разумеется не стал бы такое говорить – Гермиона неправильно бы его поняла. Но что же тогда сказать? – Когда ты злишься, твое выражение лица становится таким же, как у нее. Разве что ты… хм… не наказываешь меня, как она. – «Надеюсь, такой вариант сойдет». – Не думаю, что хочу знать, к каким пытками – в смысле, наказаниям – прибегали те, кто тебя воспитывал. – Оу, Грейнджер, я не знал, что тебе не все равно. В ее взгляде отразилось разом столько эмоций, что он не смог его истолковать. Наконец, она буркнула: – Мне все равно, – и вскочила на ноги, чтобы выключить аппаратуру. – Все! На сегодня твой киносеанс окончен. Иди, поиграй с Гарри во взрыв-карты или еще что-нибудь. Кыш! Драко выпрямился и расправил плечи, дабы казаться более внушительным, после чего зло проговорил: – Несмотря на то, как я вел себя сегодня, мне не пять лет, Грейнджер! – она даже вздрогнула, но потом заметила, что его глаза смеются. В отместку Гермиона сильно стукнула его по руке. Драко скривился от боли, но уходя, широко улыбался. *** На следующий день Драко почувствовал себя лучше. Он спустился вниз в пижаме, улыбаясь своим мыслям. Гермиона сидела за столом на кухне и что-то писала, не замечая ничего вокруг. – Доброе утро, Грейнджер. Она приветственно промычала в ответ и указала на стакан, стоящий на кухонном столике. Он недовольно простонал, однако выпил его содержимое. – Так, похоже, я здоров. Акцио, метла! Когда он пошел на выход, Гермиона вскинула голову, выхватила палочку и заблокировала дверь. – Замри, Малфой. Что это ты удумал? Он улыбнулся и вернулся за стол. – Пытаюсь привлечь твое внимание. – Так, что ты хотел? – Где фильмы, которые я еще не посмотрел? – В пакетах рядом с диваном. Драко отправился в гостиную. Он просмотрел названия на упаковках: «Супермен», «Бэтмен», «Терминатор», «Хищник». Это пришлось ему по вкусу. А затем он увидел ее фильмы, и среди них «Неспящие в Сиэттле». У него захватило дыхание – это он обязан посмотреть. – О, это мое, – сказала Гермиона. Она подошла к нему и попыталась забрать диск, но Драко его не выпустил. – Эй! – возмутилась она. – Доброе утро, – поздоровался Гарри. – Привет, Гарри, – рассеяно ответила Гермиона. – Отдай, Малфой! Гарри глубоко вздохнул и поплелся их разнимать. – Что у вас стряслось, маленькая леди? Он доставляет вам проблемы? Гермиону рассмешило его забавное обращение. – Малфой не отдает мне мой диск. – Так, Малфой, нам не нужны проблемы. Просто отдай диск маленькой леди, и никто не пострадает. – Ну, уж нет. Я хочу его посмотреть. – Что? – Гермиона окинула его странным взглядом. Гарри выхватил у Драко коробочку и нахмурился, разглядев ее обложку. – Поверь, приятель, тебе это не понравится, – он передал диск Гермионе, и она немедля стукнула им Гарри. – Эй! – Это отличный фильм, Гарри, – с нажимом произнесла она. – Как скажешь. Просто он девчачий. – Напоминаю: я – девушка. – Точно, – согласился он, – поэтому для тебя он – отличный, а для Малфоя – не очень. – Откуда тебе знать? – спросил Драко. – Это – девчачья чепуха, – Гарри недоумевал, почему Драко так все усложняет. Гермиона стукнула Гарри опять. – Это не чепуха! Это – романтика! Гарри рассмеялся. – Вот именно. Чепуха! Она смерила его сердитым взглядом. – То, что в тебе нет ни капли романтичности, не значит, что романтика – это чепуха, – заявила Гермиона. Драко рассмеялся. – Ауч… Гермиона, я могу быть ром… романтичным, – проговорил он так, словно последнее слово трудно выговаривалось. – Ага, я и вижу. Бедная Джинни! – И все-таки я хочу его посмотреть, – вставил Драко. – Нет! – хором воскликнули Гарри и Гермиона. Драко нахмурился. – Почему? – Я купила тебе мальчишеские фильмы. Смотри их! Драко решил, что сейчас не время настаивать. Ему не требуется разрешение Гермионы, чтобы посмотреть этот фильм, и если для этого ему придется прокрасться среди ночи вниз и выяснить, как включается телевизор – он это сделает! А пока он лишь пожал плечами для отвода глаз. – Ладно, посмотрю их. – И я не собираюсь потакать всем твоим прихотям еще и сегодня, – заявила Гермиона. – Ясно, ясно, как скажешь, – пробормотал Драко. – Покажи, как эта штука включается… – Она зыркнула на него. – Пожалуйста. – Закатив глаза, Гермиона объяснила Драко, как пользоваться плеером, после чего ушла. Как и обещала, Гермиона заходила в гостиную только для того, чтобы вручить ему зелье, что происходило каждые четыре часа. Большую часть дня она провела на террасе в компании Гарри, работая над планом облавы, который должна была вот-вот закончить. – В голове не укладывается, что Малфой чуть ли не два дня просидел перед телевизором, – отметил Гарри, когда они наблюдали закат. – Ну, да. Кто бы мог подумать? – задумчиво произнесла Гермиона, любуясь бликами солнца на воде, пестрящей закатными красками. – Этот матёрый магглоненавистник. Она не ответила. – Э-м, Гермиона, может, поужинаем? Ты не проголодалась? – спросил Гарри, как только солнце полностью скрылось за горизонтом. – О, точно. – Она встала и потянулась. – Пойду, приготовлю. – А, да, после ужина мне нужно будет отлучиться по одному делу, – сообщил Гарри. Гермиона встревоженно нахмурилась. – Не беспокойся, там ничего серьезного, но я вернусь поздно. – Ясно. Спустя полчаса ужин был готов, и Гермиона позвала Гарри и Драко. Первый умял все в мгновение ока и убежал. Через несколько минут она спросила: – Как твое самочувствие? – Лучше. Спасибо, было вкусно. – Угу, – рассеяно отозвалась она. – Чем ты займешься потом? – поинтересовался он, откинувшись на спинку стула. Она нахмурилась. – Поработаю над планом. Я уже почти закончила, – Гермиона потерла виски. – Но, похоже, что я уже не смогу думать сегодня. Драко смотрел на нее с легкой улыбкой. – В таком случае, у меня предложение. Она подняла глаза, по-прежнему держась руками за голову. – Какое? – Давай посмотрим телевизор вместе. – Когда на ее лице отразилось удивление, он добавил: – Мне скучно. Я весь день сижу там один и хочу оторвать глаза от экрана, но ничего не выходит. Ты принесла эту адскую машину в мой дом, так что хотя бы составь мне компанию, пока я решаю, что лучше – вилка или ложка – поможет их оторвать. Гермиона улыбнулась. – Знаешь, тебя никто не заставляет смотреть. – Она отправилась мыть посуду. – Знаю, но мои глаза словно приросли к экрану. Говорю тебе, это адская машина. – Она ничего не ответила. – Соглашайся, тебе нужно отдохнуть. Ты сама это сказала. Гермиона вздохнула. Она на самом деле устала думать, и потому предложение поторчать перед экраном казалось весьма привлекательным. Его боевики были ей не интересны, однако они создадут прекрасный фоновый шум для сна. Бубнеж телевизора действовал на нее успокаивающе и ей лучше спалось. – Ладно, давай посмотрим. – Отлично, – воскликнул он, – пойду, поставлю что-нибудь. Гермиона не спеша вытерла посуду насухо и прошла в гостиную. Драко коротал время за чтением. Она перевела взгляд на экран. – Малфой, мы не будем смотреть это. – Она прошагала к дивану и принялась рыскать по пакетам с дисками. Драко схватил ее за запястье, останавливая. – Но почему? Я хочу его посмотреть. – Ну, а я – нет. – Гермиона вырвала руку, боясь, что лишится чувств. Удар тока от контакта с ним все еще отдавался в теле, вторя ритму ее сердцебиения. – Я думал, он тебе нравится, – заметил Драко. – Нравится, но… почему ты хочешь его посмотреть? Гарри прав, тебе такое, скорее всего, покажется глупым. – Я бы хотел составить собственное мнение. – Драко не мог назвать ей настоящую причину своего интереса, и потому проявлял чудеса изобретательности. – Я хочу посмотреть фильмы всех жанров. И даже этот. Гермиона переминалась с ноги на ногу. – Я… я не хочу смотреть его… с тобой. Такой ответ его немного обидел. – Почему? Она еще немного помялась, а затем опустилась в кресло. – Э-м, потому что я, ну… – Она немного помолчала. – Я… всегда плачу, когда его смотрю, – выдавила она и зажмурилась, чтобы не видеть, как он будет над ней смеяться. Драко сменил гнев на милость. – Я обещаю не подглядывать, – мягко сказал он. Гермиона глубоко вздохнула. Она не хотела, чтобы он видел, как она плачет, и в то же время хотела посмотреть фильм. Так можно просто не плакать – и тогда проблема решена. – Ладно, давай смотреть, но лучше тебе сдержать свое обещание. – Хорошо, – отозвался Драко, весьма сомневаясь, что сдержит его, поскольку все это он затеял лишь для того, чтобы понаблюдать за ней. «Ну, как-нибудь выкручусь» – он нажал на пульте кнопку «воспроизведение». – Малфой, я говорила серьезно – чтоб смотрел на экран! – Хорошо, я все понял, расслабься. И так следующие час и сорок пять минут Драко наблюдал за Гермионой, смотрящей «Неспящие в Сиэтле». Она не смогла не плакать, как собиралась. В определенные, уже знакомые ему моменты, она не сдерживала слез. Драко исподтишка разглядывал ее чуть ли не весь фильм, но когда подходил черед одной из тех сцен, он переводил глаза на экран, чтобы понять, что вызывает у нее такую реакцию. Глядя на Гермиону, он чувствовал, как что-то внутри него меняется окончательно и бесповоротно. За последние два года диапазон доступных ему эмоций значительно расширился за счет чувств, о которых ранее Драко только слышал. Когда же он начал испытывать их, одно за другим, его жизнь заиграла новыми красками. Немалая заслуга в этом принадлежала Гермионе, хотя она о том и не подозревала. Драко хорошо ее изучил, и потому знал, что в данный момент о его пристальном внимании она не имеет ни малейшего понятия. Он же читал ее, как открытую книгу. Такая вот ирония. Напряжение внутри него нарастало с каждой минутой, а ближе к концу фильма чувства нахлынули с такой силой, что, наконец, снесли последний барьер на пути к его сердцу. Драко, наконец, проникся пониманием того, как это – любить Гермиону. Ее душа, перенесшая столько лишений и страданий, в большей части которых был повинен он сам, по-прежнему была нежна. Ее все еще трогали такие, как эта, простые и правдивые истории любви. Ему вспомнился день, когда она впервые здесь оказалась, и они стояли рядом на террасе. Тогда его тронуло ее умение погружаться в состояние безмятежности, невзирая на ужасы окружающего мира. Сейчас же она погрузилась в мир этого фильма и сопереживает его героям. На душе у него потеплело, и остатки льда на его сердце растаяли. Драко знал, что сердце, всегда служившее ему только насосом для кровообращения, теперь обрело новый смысл для своей жизнедеятельности. Излишне говорить, что когда фильм закончился, Драко понял, что крепко влип. Теперь ему, наконец, стало ясно, что он влюблен в Гермиону. Но как же так вышло?! Он ведь так старательно сопротивлялся! Тем более, как бы ни стремился он стать лучше, какими бы благими ни были его намерения, рано или поздно ему придется причинить ей боль. Этого не избежать. Должно быть, он потерял рассудок! Должно быть, он свихнулся, раз допускает подобные мысли! Об этом категорически нельзя думать. Гермиона довольно громко всхлипнула, чем отвлекла Драко от раздумий. На экране шли титры, и она как можно незаметнее старалась промокнуть глаза. На его лице отразилось легкое умиление; что такого душещипательного она находит в этом фильме – для него так и осталось загадкой. – Прости, но я не понял. Гермиона притихла и подняла глаза. Они были влажными и покрасневшими, а щеки и губы – розовыми от слез, но в его глазах, ныне замутненных любовью, она никогда еще не была так прекрасна. – Что ты имеешь в виду? – всхлипнула она. – Я не понял конца. Они просто… ушли, пялясь друг на друга? Это глупо. – Ты вообще смотрел фильм или нет? – изумленно спросила Гермиона. – Он сказал: «С самого первого прикосновения к ней я почувствовал себя так, словно… вернулся домой. Это было как… чудо». Вот, что произошло в конце. Они коснулись друг друга, и произошло чудо. – Чудо? – недоверчиво переспросил он. – По-моему, там не было никакой магии. Гермиона поборола желание закатить глаза. – Ну, эта магия не из разряда «наставь палочку и скажи заклинание». – Да? А как это? – Малфой, ты когда-нибудь держал девушку за руку? Он застыл. Внезапно этот разговор принял очень нежелательный оборот. – Это что еще за вопрос? – возмутился он. Ее удивила такая внезапная перемена в нем, однако она спокойно ответила: – Просто вопрос, не рви на себе рубашку. Когда они держались за руки, то что-то почувствовали и поняли, что так и должно быть. – Что должно быть? На сей раз, она закатила глаза. – Они должны быть вместе, бестолочь. – А-а. – Мгновение он размышлял. В голове у него был такой кавардак, что он даже пропустил последнее слово мимо ушей. – А как они это узнали? – Они почувствовали это, когда взялись за руки. Это была магия. – Мы пошли по кругу, Грейнджер, ты не отвечаешь на вопрос. Она раздраженно простонала. – Они просто… поняли это. Иногда, чтобы понять, что испытываешь что-то очень сильное к определенному человеку достаточно прикосновения. Как только эти слова сорвались с ее губ, она в полной мере осознала их смысл. Прикосновения. Она вспомнила, что происходит, когда она касается Малфоя, и пришла в замешательство. Тем не менее, в его присутствии было необходимо сохранять лицо. Драко думал примерно о том же, разве что его не особо тревожили удары тока: у него имелась теория относительно того, почему они происходят. Больше его тревожило то, что он чувствовал недавно, когда стирал слезы с ее лица. Тогда что-то внутри него оборвалось. Где-то в районе солнечного сплетения. А еще его сердце чуть не выскочило из груди. Это словно взмыть ввысь: чувство невероятное, но все же подташнивает. – Так… кхм, что же это, Малфой? – услышал он вопрос Гермионы, сказанный голосом, чуть более громким, чем шепот. – Ты о чем? – переспросил он. – О том, что… происходит, когда… ну, твоя кожа контактирует с моей. – Это магия, – рассеяно ответил он. Гермиона молчала, поэтому он на нее посмотрел. Выражение ее лица представляло собой смесь страха, отвращения, боли и восторга в одно и то же время. – Из разряда «наставь палочку и скажи заклинание», – быстро добавил он. – Я так и подумала, – отрезала она. В действительности же Гермиона подумала о другом, чего бы она никому – тем более Драко – не сказала. На секунду ей показалось, что он вот-вот признается ей в чем-то большом и ужасном. Ведь это было бы ужасно, правда? Она буравила его взглядом, сердясь, что он заставил ее думать о том, о чем ей думать совсем не хотелось. Но он, разумеется, не понимал, почему она внезапно ощетинилась. – Значит, это происходит, когда ты дотрагиваешься до кого-то, – спросила она утвердительно. Драко сделал глубокий вздох, прежде чем ответить: – Нет. Только до тебя. Она вскинула голову и посмотрела на него в упор. – Что ты имеешь в виду? Почему только до меня? Он провел рукой по волосам. – Точно я не знаю, но могу предположить, что это – побочный эффект заклятия, наложенного два года назад. – Какого заклятия? – Связывающего заклятия. – Что?! – вскричала она. – Это невозможно. Ты… невозможно наложить это заклятие, если одна из сторон не в курсе. Ты никак не мог сделать это без моего разрешения и содействия, которых у тебя определенно не было два года назад, и, вероятно, не было бы даже сейчас! – Вообще-то есть способ их получить, и я это сделал. У нее пропал дар речи. Судя по его словам… выходит, он очень могущественный и искусный волшебник. Кроме того он, помнится, сумел наложить чары Фиделиуса на свой дом самостоятельно. Она даже не предполагала, что это возможно. Однако нельзя отклоняться от темы. – У этого заклятия нет побочных эффектов, – сказала она. – Как правило, нет, но были исключительные обстоятельства. Думаю, из-за того, что тебе, как одной из сторон, о нем неизвестно, активизировалась система оповещения. С ее помощью заклятие дает о себе знать неосведомленной стороне, когда та входит в контакт с инициатором заклятия. Хотя, это все равно странно; я не знаю, почему так. Как-то нелогично, что это происходит только при физическом контакте, но это лучшее объяснение из тех, что я придумал. Гермиона кипела от злости. – Зачем ты наложил на меня это заклятие? Драко знал, что так будет. А еще он знал, что она разозлится еще больше, услышав его ответ: – Я не могу сказать. Реакция Гермионы его испугала. Она молчала, но Драко видел, что в ее глазах полыхает огонь. Он ожидал, что ее ярость выжмет из него все соки, но этого не произошло. По крайней мере не так, как он того ожидал. – Это связано с твоим островом, так? – чуть ли не усталым голосом спросила она. – Ты ничего не скажешь сейчас из-за каких-то «своих причин», но пообещаешь рассказать все позже. – Вообще-то, да. Очень тихо она сказала: – Я сыта по горло твоим чертовым островом. И что же ты скажешь теперь? Десять лет и четыре вишенки? – Вообще-то, я не большой любитель вишни, так что можно оставить три. Она одарила его убийственной улыбкой. – Значит, ты не любишь вишню. – Нет… – Тогда чего ради мне готовить шоколадный торт с вишней? – прокричала она. Он вздохнул. – Грейнджер, ты воспринимаешь все слишком буквально. Не обязательно должно пройти десять лет, чтобы я все рассказал. Я могу решить рассказать тебе все еще раньше, и у тебя может не быть времени на этот дурацкий торт. Так что я официально исключаю его из требований. – Вот уж спасибо. – Она закатила глаза. – Как ты посмел сотворить такое заклятие без моего ведома? Что это взбрело тебе в голову… даже если ты и мог сделать это без спроса, как ты посмел это сделать?! Мы нигде не пересекались два года назад, если только ты не похищал меня… – Она побелела. – Похищал? – вскричала она и вскочила с кресла, готовая наброситься на него. – Нет! Тихо, Грейнджер. Нет, конечно, нет. – Драко поднялся и положил руки ей на плечи, чего, как выяснилось далее, делать не стоило. Она отскочила от него, как ошпаренная. – Гермиона, я не сделаю тебе ничего плохого! – воскликнул он так искренне, как только смог. Однако говорить этого не стоило. Она прищурилась. – Ты серьезно думаешь, что я поверю в эту ничтожную ложь, Драко Малфой? Ты у нас добренький без году неделя! Вряд ли два года назад, применяя ко мне это заклятие, ты преследовал благородные цели. Ты убил моих родителей! – прокричала она ему в лицо. – Ты причинил мне столько боли, сколько никто в мире не причинял, так что не смей говорить, глядя мне в глаза, что не сделаешь мне ничего плохого! – Оттолкнув его с дороги, Гермиона помчалась наверх. Она хлопнула дверью своей комнаты так громко, что в окнах задребезжали стекла. Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул. Ничего не хотел он сильнее в данный момент, чем бежать за ней, ворваться к ней и целовать до умопомрачения. Еще шесть глубоких вздохов уберегли его этой и других глупостей. Таких, как рассказать ей абсолютно всю правду, или сброситься со скалы без волшебной палочки, или отправиться к Темному Лорду и плюнуть ему под ноги, или обозвать его полукровкой. Последняя мысль слегка отрезвила Драко. Он встряхнул головой и побрел к себе. У двери в ее комнату он затормозил, но, ничего не услышав, пошел дальше. Плюхнувшись на кровать, он закрыл глаза и принялся растирать их кулаками, пока в глазах не засверкали звезды. Интересный выдался денек. Сперва он обезумел – иначе и не назовешь. Затем предмет его, так сказать, воздыханий накричал на него, да так громко, что уши заложило, и кто знает, разложит ли. Как, будучи в здравом уме, можно вдруг обезуметь настолько, чтобы без каких-либо к тому предпосылок, влюбиться? Хотя… к чему этот самообман? Предпосылки были, довольно долго он противился чувствам к этой девушке. И всё равно это произошло слишком внезапно, причем во время просмотра фильма, который он смотрит вот уже два года, наблюдая за ней. Он был влюблен. В девушку, которая как никто лучше умела вывести его из себя. Как бы то ни было – это случилось. С ним. С ледяным изваянием. Однажды Драко отправился в Америку по поручению Темного Лорда. Там у него выдался свободный вечер, и он зашел в бар где-то в Новой Англии – собственно, какая разница? Тем вечером ему повезло: он попал на небольшой концерт. Две милые девушки пели песню как будто про него. После выступления он даже подошел к ним, чтобы взять текст. Скорее всего, той же ночью он его и потерял, поскольку надрался в хлам. Но он помнил, как они пели: – Все в порядке, говорю. Я, застыв, не пропаду. Прикоснись – и я застыну, сердце превратится в глыбу. Ледяное изваянье. Холод – то, что мне понятно. Ледяное изваянье невозможно будет ранить.[1] Однако его можно растопить. Он уязвим; его можно ранить, и не только физически. Драко вздохнул, и пошел проверить, как Гермиона. К ее двери была приколота записка: «Отвали, Малфой». Он улыбнулся и, сорвав ее, побрел обратно.