Мы познали море

Следующим утром Гермиона избегала Драко, а он вместе с Гарри планировал их будущие вылазки. Единственный раз за день трое пересеклись, когда она принесла Драко зелье. Дружелюбно улыбаясь Гарри и даже немного с ним поболтав, на Драко она бросала сердитые взгляды. Еще она приготовила на всех обед, однако решила поесть в одиночестве. Ей хотелось как следует обдумать все, что с ней происходит, в особенности ее назойливые и раздражающие чувства к Малфою, однако большую часть дня она просто пялилась в пустоту, позволяя своему разуму перескакивать с мысли на мысль. Все рассуждения в большинстве случаев останавливались на ее родителях. Завтра исполнится два года с тех пор, как их не стало. Она сомневалась, что Гарри об этом помнит. Тогда, как и сейчас, у него было полно забот, так что вряд ли эта дата отпечаталась в его памяти. А Драко, в чем она даже не сомневалась, не помнит наверняка. Она уже не злилась на него, ее снедала грусть. Вчера она накричала на него, поддавшись чувствам в связи с годовщиной смерти родителей, а не для того, чтобы снова начать его ненавидеть. Она считала, что он это понимает, но не была уверена. Ей оставалось лишь надеяться, поскольку извиняться перед ним за свои недавние слова, терзаемая всеми этими мыслями, она бы не смогла. Слишком тяжело. Она бы просто разревелась под конец речи, а реветь перед ним второй раз за два дня – это будет перебор. После ужина Гермиона обнаружила Гарри и Драко в гостиной, где они до сих пор корпели над бумагами. – Малфой, – окликнула она. Он поднял на нее взгляд. – Мне необходимо убедиться, что ты здоров. – Хорошо… что мне для этого сделать? – Ляг, чтобы я могла осмотреть твой живот. Эта идея ему не особо понравилась. – Где? – Все равно. – Диван в гостиной подойдет? – Да. Никто из них не пошевелился. – Прямо сейчас? – Да. Я собираюсь спать. – Так рано, Гермиона? – удивился Гарри. – Я устала, – ответила она и вышла. Драко неохотно пошел следом за ней в гостиную, подошел к дивану и лег. Она наблюдала за ним, скрестив руки на груди. Казалось, она изнывает от нетерпения. Это действовало на нервы, и Драко занервничал, хоть и понимал, что это глупо. Он перевел взгляд на Гермиону, ожидая, что она немедленно начнет осмотр, но она стояла все там же и хмурилась. Ему стало понятно, что она нервничает не меньше, а то и больше, чем он. Ее раздражало не то, что приходится его ждать, а то, что предстоит сделать. Немудрено, ведь в прошлый раз он был без сознания. Этих выводов Драко вполне хватило, чтобы успокоиться. – Кхм, живот, – напомнила она из дверного проема. – А, точно, – отозвался он, а затем сел и снял футболку. Гермиона резко втянула воздух, и Драко ухмыльнулся. Когда она видела Драко в таком виде последний раз, он был ужасно избит. В каком-то смысле она опасалась увидеть это снова, несмотря на то, что сама же его и исцелила. То, что он выглядел здоровым, если не принимать во внимание шрам на груди, полученный на шестом курсе, принесло Гермионе огромное облегчение. – Это произойдет сегодня, Грейнджер? – он начал терять терпение. – Так, цыц! – отрезала она и подошла к дивану. Взглянув на него, она сглотнула, и Драко усмехнулся. Она рассердилась и одна из сторон ее личности – большая сторона – испытала немалое искушение посильнее ткнуть его в бок палочкой. Ведь он бы и не узнал, что она сделала это в отличных от медосмотра целях. И все же Гермиона просто поводила палочкой над его животом там, где находилась селезенка, пробормотав заклинание. Вспыхнул голубой свет. – Поздравляю, у Вас мальчик, – заявила она и пошла на выход. Драко смотрел ей вслед озадаченным взглядом. – Ты здоров, – наконец, разъяснила она, а затем скрылась у себя в комнате. *** Следующим утром Гермиона проснулась с чувством, что что-то не так. Ей было плохо, все тело словно налилось свинцом. Медленно открыв глаза, она оглядела комнату, но ничего странного или чем-либо неприятного не заметила. Тяжело было у нее на душе, тяжелой была ее голова. Попытавшись оторвать ее от подушки, она поняла, что отчего-то не может даже пошевелиться. Гермиона запаниковала, глаза ее лихорадочно забегали по комнате и, наконец, остановились на волшебной палочке, что лежала на прикроватной тумбе вне досягаемости. Рядом стоял небольшой перекидной календарь с рецептами общеизвестных зелий и иллюстрациям к ним. Ее глаза замерли на заключенной в движущееся окошко цифре, лишенной каких-либо обозначений. В этот день два года назад Драко убил ее родителей. Казалось, стало еще тяжелее, и она свернулась клубком, глаза ее заволокло слезами. Пролившись, слезы навернулись снова и потекли опять, ее сознание дрейфовало между реальностью и грезами, покуда не погрузилось обратно в неглубокий, тревожный сон. Наконец, очнувшись, Гермиона увидела, что сквозь шторы уже пробивается солнечный свет. Он падал на стену под углом, судя по которому, сейчас было обеденное время. Свежие, горячие слезы наполнили ее глаза, но они не помешали ей заметить кое-что новое в обстановке комнаты; на комоде стояла зеленая открытка. Гермиона нахмурилась и заставила себя подняться с постели, чтобы посмотреть на нее. Открытка имела глубокий, изумрудный оттенок и серебристую «М» на обложке. Гермиона сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и открыла ее. Внутри было написано: «Я по-прежнему сожалею». Слезы в очередной раз покатились по ее щекам и, почувствовав слабость, Гермиона прислонилась к комоду. Эти слезы были иными. В отличие от первых, порожденных скорбью, это были слезы облегчения. Плача, она чувствовала себя лучше. Тихий стук в дверь внезапно прервал ее размышления. – Грейнджер, – послышался мягкий голос Малфоя. Промокнув глаза платком, она пошла открывать. Дверь с легким скрипом приоткрылась. За ней стоял только Драко, одетый в дорожную мантию. – Мы уезжаем, – сказал он. Ее сердце ухнуло вниз, и Гермиона перестала сдерживать слезы, ее плечи задрожали, пока она давилась беззвучными рыданиями. Драко распахнул дверь шире и притянул Гермиону к себе. Он обнимал ее так крепко, словно никогда не хотел отпускать, словно пытался забрать всю ее боль себе. Она слышала его сердцебиение, и этот четкий ритм вместе с монотонным движением его грудной клетки успокаивали ее. Мало-помалу ее всхлипы стали стихать, а затем и вовсе прекратились. Она отстранилась от него, вытирая глаза. – Хочешь, чтобы мы остались? – негромко спросил он. Она покачала головой, и он приподнял ее лицо за подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. – Гермиона, ты справишься? Скажи мне правду. Мне невыносимо от того, что приходится оставлять тебя в одиночестве сегодня. Она увидела в его глазах искреннее беспокойство и заботу. – Да, – слабо ответила она. – Спасибо. Драко снова обнял ее, а когда отпустил, наклонился и поцеловал в лоб. – До скорого. Он уходил с чувством, что если задержится еще ненадолго, то забудет, зачем и куда должен идти. Гермиона осталась стоять, прислонившись к дверному косяку. От прикосновения его губ у нее все еще кружилась голова. Остаток дня она думала о родителях, но больше не плакала. Всякий раз, когда слезы наворачивались на ее глаза, она вспоминала объятия Драко, его открытку, доброту, звучавшую в его голосе, и улыбалась. Он действительно помнил. А ей действительно было грустно, что он не может быть рядом с ней в этот день. То малое, что он для нее сделал, зажгло в ее сознании надежду, а затем и желание проводить с ним время чаще. За весь день она не обронила более ни слезинки. *** Через три дня после отъезда Гарри и Драко Гермиона получила от Симуса сову с известием о том, что он организовал ей свидание с Нарциссой Малфой. Утром в назначенный день Гермиона встала очень рано, чтобы подготовиться к поездке морально. Не зная, чего ждать, она немного боялась. Что, если Нарцисса поймет, что Гермиона находилась рядом с Драко? Вдруг станет ее обзывать или унижать? Станет ли вообще с ней разговаривать? Аппарировав в Министерство, Гермиона направилась на нижний уровень, где ее ждал Симус, чтобы пройти по тоннелям к точке аппарации в Азкабан. – Спасибо, что пришла, – угрюмо улыбнувшись, поздоровался Симус. – У нас с ней абсолютно никаких успехов, и поэтому Тейлор согласился, чтобы попробовала ты. Ведь только с тобой Андромеда стала разговаривать; может быть, с Нарциссой будет так же. Гермиона кивнула, и они пошли вперед. Всю дорогу она невольно размышляла над тем, почему Андромеда говорила только с ней. Был ли прав Драко, утверждая, что эта женщина могла догадаться, что она регулярно видится с Драко, и потому довериться ей? Сомнения и опасения относительно предстоящей встречи вновь заполонили ее мысли, так что Симусу пришлось окликнуть ее по имени трижды, прежде чем она его услышала. – Мы пришли, – сказал он, указывая на диспетчерскую, откуда их отправят в Азкабан. Гермиону отвели в ту же допросную, где она встречалась с Драко в августе. Нарцисса уже была там. Она сидела, выпрямив спину, и смотрела прямо перед собой. Ее гладкие волосы были идеально уложены, и даже в серой тюремной одежде она выглядела на удивление хорошо. Гермиона села напротив нее. Взгляд Нарциссы был устремлен в точку где-то над плечом девушки. – Добрый день, миссис Малфой. Нарцисса ничего не ответила и никак не отреагировала. Гермиона сделала глубокий вздох. – Меня зовут Гермиона Грейнджер. Женщина не спеша встретила ее взгляд, а затем, выгнув бровь, произнесла: – Та самая грязнокровка? Гермиона стиснула зубы, чтобы не реагировать на это слово. – Да, – ответила она через некоторое время. Нарцисса моргнула. – И зачем Вы здесь? – Я хочу с Вами поговорить. – Что ж, Вы уже делаете это. Продолжайте, пожалуйста. – Я говорила с вашей сестрой, когда ее только задержали, и у меня есть пара вопросов к Вам. – О, понятно. Значит, на самом деле Вы настроены на допрос, а не на разговор. – Женщина усмехнулась. – Право, Вам следует более четко формулировать свои мысли. Это сделает коммуникативный процесс более эффективным. – Вы правы. Конечно, – нехотя произнесла Гермиона. – Признаться, я недоумеваю, почему она не стала разговаривать ни с кем, кроме Вас. – Она сказала, что это из-за того, как я произнесла Ваше имя. Пару мгновений Нарцисса смотрела на нее испытующим взглядом, а затем приглашающе повела рукой: – Задавайте свои вопросы. – Андромеда была задержана по подозрению в применении темной магии предположительно вместе с Вами. Однако она настаивала, что виделась с Вами отнюдь не для этого. Скажите правду. – Мисс Грейнджер, моя сестра никогда и никоим образом не имела отношения к темной магии. Подобная идея просто смехотворна. – Да, я тоже так считаю и потому пытаюсь установить истинную причину внезапного возобновления ваших отношений. У меня есть причина сомневаться в словах Андромеды. – А с чего бы мне говорить Вам правду? Что помешает мне солгать, как это сделала она? – Она сказала, что вы встречались из-за Вашего сына. Упоминание Драко ввело Нарциссу в оцепенение, и ее взгляд, обращенный на Гермиону, стал таким пристальным, как если бы она пыталась увидеть ее насквозь. Гермионе казалось, что Нарцисса пытается проникнуть в ее разум, однако магического воздействия не чувствовалось. Затем Нарцисса успокоилась, как если бы что-то поняла. – Прошу, скажите, что еще рассказала Вам моя сестра. – Она говорила, что Вы посылали за ней, чтобы поделиться своими переживаниями за сына. Говорила, что Вам нужен был кто-то, кому Вы могли бы поведать свои страхи. Люциус не стал бы слушать, а другая сестра не разделяет Ваших переживаний. Остается Андромеда. Нарцисса сделала глубокий вздох. – Она рассказала Вам правду. Про себя Гермиона ликовала; она была права, когда убеждала Драко, что его мать к нему небезразлична. – Миссис Малфой, мне всегда казалось, что вы с сыном не близки. – Верно, мы не близки, но все же я – его мать. И я его изучила, я наблюдаю за ним с детства. Я могу понять, что у него на душе, по тому, как он держится, входя в комнату, как приветствует Люциуса или меня. Два года назад случилось что-то, что его изменило. Гермиона поперхнулась воздухом. – Что же? – Не знаю точно. Драко оправился на задание, но не выполнил его до конца. Вернулся он уже другим. Сначала это не сильно бросалось в глаза, но со временем стало заметней. Последний раз, когда мы виделись – примерно в июле – он смотрел на меня совершенно иначе, как никогда раньше. Взгляд его тоже изменился после того случая. Прежде в нем не было воли к жизни. Раньше я даже всерьез переживала из-за этого. Боялась, что он попадет в неприятности и поплатится жизнью. Но утром после того провального задания я увидела, что его взгляд несколько ожил. Разница была почти незаметна, но я ее разглядела. А последние два года его глаза становились все более ясными, а их выражение более решительным. Он стал ровнее держать спину за чаем, и в его походке вновь появилась уверенность. С замиранием сердца я осознала: случилось что-то, что вернуло его к жизни, и в то же время я испугалась, что это может за собой повлечь. – Почему? Что это могло повлечь? Нарцисса посмотрела на нее очень внимательно, прежде чем продолжить. – Думаю, однажды Драко посмотрел в зеркало и возненавидел то, что увидел там. И это заставило его изменить свою жизнь. То, что внезапная, но неуловимая перемена в Драко по сроку давности сопоставима с годовщиной смерти ее родителей, не могло быть совпадением. Сердце Гермионы заколотилось, как только к ней пришло – невольно на сей раз – понимание: эти события связаны между собой. – Пожалуйста, продолжайте, – сказала Гермиона. – Объясните, почему Вы испугались. – Если его сердце на самом деле переменилось, если можно так выразиться, Темный Лорд представляет для него смертельную опасность. Я ничего не слышала о Драко с последней нашей встречи, а Люциус утверждает, что он в Индии или где-то в том районе, но меня не покидает мысль, что его могли ранить. Или… или даже убить. – Кто-нибудь, разумеется, известил бы Вас, если бы это произошло. Нарцисса покачала головой. – Люциус и Беллатриса мне не доверяют. Они считают, что я поддерживаю Темного Лорда только из-за Драко. Они бы держали его смерть в секрете от меня из опасения, что я восстану против своего Господина, и меня убьют. Глаза Нарциссы заблестели от слез. – Я очень волнуюсь за него. Гермиона на миг отвела от нее взгляд. – Я Вам верю, – сказала она. – Но как это связано с Андромедой? – Меди – единственная, кому я могла это рассказать. Она пыталась разузнать о нем через свои связи, но все безуспешно. – Андромеда была освобождена в день Вашего ареста. Вам это не кажется странным? Почти плачущая ранее Нарцисса взяла себя в руки, лицо ее вновь выражало уверенность. – Нет, вовсе нет. – Вашу сестру держали, добиваясь от нее показаний против Вас или Люциуса, которые оказали бы помощь в борьбе против Темной стороны. Вас не волнует, что она свидетельствовала против Вас? Нарцисса усмехнулась. – Нет. Андромеда рассказала им только то, о чем я ее просила. – Что? – у Гермионы перехватило дыхание. – О чем Вы говорите? – Меди рассказала им то, что должно было вывести ее на свободу, а меня – за решетку. – Но зачем это Вам? Казалось, Нарцисса снова вот-вот разрыдается, трясущейся рукой она заправила волосы за ухо. – Из-за Люциуса. *** Лежа в постели этой ночью, Гермиона продолжала прокручивать в голове сказанное Нарциссой. В сочетании с подозрениями Гарри оно наталкивало на единственно возможный вывод. Страшно представить, как отреагирует Драко на новости о матери, но он должен узнать, причем довольно скоро. Ему по-прежнему было неизвестно, что ее арестовали, и это терзало Гермиону. Она должна рассказать ему все как можно быстрее, однако нужно выбрать момент, когда у него будет хорошее настроение. Разговор предстоит тяжелый. *** Мужчины вернулись через семь дней. Гермиона обедала, когда услышала шум. Судя по смеху, что донесся, когда закрылась дверь, они были в приподнятом настроении. – Здорово, Гермиона! – просиял Гарри и крепко по-дружески обнял ее. – Ну, как ты тут? – Вполне неплохо. Разве что пару дней назад моя работа зашла в тупик, – с широкой улыбкой сообщила она. Драко смотрел на нее чуть ли не кротким взглядом. – Мне стало скучно, и я уже подумывала, не воспользоваться ли метлой Драко. Глаза Гарри округлились в комичном удивлении. – А что ты собиралась делать? – спросил Драко. – Летать, – заявила она. Драко перевел взгляд с Гермионы на Гарри, а затем обратно на Гермиону. – А… – А я ненавижу летать. И это было бы весьма опрометчиво, да и страшно, но я уже почти решилась. – В таком случае, я рад, что мы вернулись и теперь избавим тебя от скуки, – заключил Гарри. – Так, ты решила сделать перерыв? – спросил Драко. – Да, – ответила она. – Мне необходимо передохнуть. Я пыталась придумать себе занятие, но так как мои передвижения ограничены, – она бросила красноречивый шутливо-раздраженный взгляд на Драко, – выбор у меня не велик. – Что ж, тогда думаю, ты будешь рада узнать, что наши командировки скоро закончатся, – объявил Гарри. Она шумно выдохнула. – Вы выяснили, кто крестраж? – переведя взгляд на Драко, она отметила его безучастный вид. Сейчас не время для разговора с ним – они только вернулись после длительного отсутствия, и он заслужил время на отдых. Все потом. – Почти, – ответил Гарри. – Поверь, кончина Волдеморта близится. – Да, а еще близится финальная битва, и это будет ужасно, – отозвалась она. – Вот уже шесть с половиной месяцев мы делаем все возможное, чтобы ее исход был в нашу пользу, – сказал Драко. – Знаю, – согласилась Гермиона, – но разве можно подготовиться к чему-то подобному? Драко пожал плечами. – Подготовиться – нет, но неподготовленным Гарри теперь уже точно не будет. – Я думала, что убивать его собирался ты, Малфой. – Нет. Я ведь поклялся с этим завязать, верно? Гермиона нахмурилась и посмотрела на Гарри. – А Беллатриса… – Не волнуйся, Гермиона, – вставил Гарри, – она получит по заслугам. А решение Драко я одобряю. Теперь Гермионе стало страшно. Рано или поздно Гарри встретится лицом к лицу с Волдемортом. Это ужасно, но вместе с тем, слава Мерлину, что не Драко будет на его месте. Едва эта мысль возникла, как ей стало еще хуже. Гарри был одним из самых близких для нее людей, а Драко… ну, просто… им не был. И все же что-то он для нее значил. Гарри сел рядом и взял ее ладонь. – Гермиона, – начал он. Она посмотрела ему в глаза. – Мы знали, что так будет, еще на пятом курсе. Я уже давно все обдумал и решил, что должен попытаться. Я просто не могу не попытаться. Гермиона опустила взгляд на свои колени, стараясь не дать воли уже набежавшим слезам. – Я знаю, Гарри, и понимаю. – Она вновь посмотрела на него, на лице ее была написана убежденность. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Даже… – она сглотнула, – даже отпущу тебя… Глаза Гарри увлажнились, и он обнял ее. – Я люблю тебя, Гермиона. Спасибо тебе. – Я тоже люблю тебя, Гарри. – Некоторое время они крепко сжимали друг друга в объятиях. Когда они отстранились, Драко не было рядом. Гарри протянул Гермионе салфетку, чтобы промокнуть глаза. – Ну, теперь ты знаешь, Гермиона. Как никогда раньше я чувствую, что у меня есть шанс. Благодаря Малфою. Знаешь, он стал абсолютно другим человеком. Он больше ничем не похож на того монстра, которым когда-то был. – Я знаю, – кивнула она. – Я по-настоящему ему доверяю, представляешь? – он усмехнулся. – Я, Гарри Поттер, доверяю Драко Малфою. Иной раз я и сам дивлюсь. – Но Гарри, ты действительно ему доверяешь? В смысле, насколько сильно? – Настолько, что могу доверить ему свою жизнь. Я уже делал это. – Его взгляд стал пристальным. – Я доверяю ему тебя. – Гарри! – Нет, правда. – Он поднялся. – Если со мной что-то случится, о тебе будет кому позаботиться, а это для меня очень важно. Но не волнуйся, я ничего такого ему не говорил. Не хочу забивать его голову еще сильней, чем она уже забита. Теперь он стал более уравновешенным, чем был раньше, но все еще слишком много на себя взваливает. Гермиона улыбнулась. – Да, иногда это заметно. – Что ж, нам еще нужно поработать. – Ясно, а я собираюсь к Джинни. – О, правда? – Да, но только на вечер. Так что поужинаете сами. – Почему? – поинтересовался Драко, вернувшись на кухню. – Я ухожу. – С кем? – последовал напряженный вопрос. Она взглянула на него, выгнув бровь. – С Джинни, в Нору всего-навсего. Драко с трудом подавил желание ее не отпускать. Ему очень не хотелось, чтобы она уходила, но достойная причина, для того чтобы ее задержать, не шла на ум. – Ладно, можешь идти. Она улыбнулась ему. – Вообще-то, я не отпрашивалась. Обедайте, – сказала она, указав на кухонную тумбу, где лежали продукты для сэндвича, а затем поднялась наверх. Через пять минут Гермиона спустилась в простой маггловской одежде: в джинсах и футболке. Это вызвало у Драко небольшую улыбку. – Пока, парни! Увидимся вечером. – Пока, Гермиона. Завидую тебе белой завистью, что ты проведешь вечер с моей женой! – отозвался Гарри, провожая ее до двери. – Знаю. Не волнуйся, мы обязательно поболтаем немного и о тебе. – Она подмигнула и скрылась. Гарри вернулся на кухню, где в это время Драко готовил сэндвичи. – И почему ей не сидится на месте? – проворчал он, намазывая масло на хлеб. – Потому что она – Гермиона. Та Гермиона, которую мы любим. К тому же в последнее время она сидит тут безвылазно и видит только нас двоих. Ей стало скучно, она нуждается в женской компании. Тем более, помнишь какой завтра день? Драко нахмурился. – Нет… Воскресенье? – Нет. Этот пресловутый, невыносимый красно-розовый праздник. – Что? А… о-о. Завтра? – Увы, да. – А он здесь причем? – Притом. Что бы ни происходило в мире: война, подготовка к свержению Волдеморта, нефтяной кризис – все девушки в том или ином смысле празднуют этот день либо с теми, кто им дорог, либо со своими одинокими подружками. Как правило, они едят всякую дребедень и смотрят слезливые мелодрамы, по крайней мере, так празднуют магглы. Маги, как мне кажется, тоже не думают о желудке, но, возможно, они вдобавок сжигают колдографии тех парней, с которыми хотели бы встречаться, а не только дружить. Драко выглядел так, словно ему только что подарили соплохвоста. – Да и, кстати, Малфой, завтрашний день я проведу с Джинни. Это обязательно и, можно сказать, не обсуждается. – Хорошо. Затем Гарри посерьезнел. – И, как ты понял, завтра вы с Гермионой будете здесь вдвоем. Драко ответил ему сердитым взглядом. – И что же ты хочешь этим сказать? – Просто… будь с ней помягче. Дай ей возможность отдохнуть от работы. – Думаешь, это зависит от меня? Она такая же упрямая как я, если не больше. – И все-таки. Она будет ранимой, так что не дразни ее. – Поттер, а у меня есть идея. Думаю, будет лучше, если мы даже не пересечемся завтра. Я буду держаться подальше, и ей не придется на меня даже смотреть. Что скажешь? Гарри закатил глаза. – Тебе не кажется, что это как-то чересчур? – Нет, не кажется, если тебе нужна гарантия, что мы с ней не поругаемся. – Ну, это не совсем то, что я имел в виду. – Да? Тогда что? Задумчиво поглядев на Драко, Гарри решил не делиться своими соображениями. – Забудь. – Ни в коем случае. Говори. Гарри вздохнул. – Ну, тебе не помешало бы сделать для нее что-нибудь приятное. Тут Драко сообразил. – А, так ты надеешься, что я куплю ей цветы или коробку конфет и признаюсь в вечной любви? – с сарказмом спросил он. – Что-нибудь. Вечная любовь – это, пожалуй, уже слишком. Что-нибудь, – проговорил Гарри. – Что ж, даже не думай. Этого не будет. Разве мы еще не обсуждали эту тему? – Нет, ты же отказываешься ее обсуждать. – Потому что нечего обсуждать! – Драко начал злиться. – Так, с меня хватит. У нас по горло работы. *** Вечером в ожидании Гермионы Драко лежал в постели с книгой и нервничал. Он слышал, что в дни, подобные тому, что будет завтра, происходят странности, которые не произошли бы в обычных обстоятельствах. Поэтому Драко решил, что на самом деле будет избегать Гермиону. Просто на всякий случай.