Мы познали море

Весь следующий день Драко старался держаться от Гермионы как можно дальше. Он встал рано утром, до нее, и отправился на скалы тренироваться. Он пробыл там все утро, пропустив завтрак, и вернулся в дом только, когда уже не мог пошевелиться от голода. Он отсиживался на террасе до тех пор, пока не убедился, что Гермионы на кухне нет, после чего пробрался туда за едой. Перекусив на террасе, Драко пошел обратно на скалы, где находился вплоть до позднего вечера. Вновь дождавшись момента, чтобы наверняка с ней не столкнуться, он отправился наверх принять душ и отдохнуть перед ужином. Через два часа его желудок заурчал. Он вышел из комнаты и прислушался: кто-то копошился на кухне. Когда все стихло, Драко решил, что можно без опаски сходить за едой, а потом поесть у себя. Он тихонько прокрался по лестнице и прошел сразу на кухню. Он ожидал увидеть что-нибудь горячее на плите, салат, на худой конец хлеб, но ничего не было. Проверив все шкафчики, из съестного он обнаружил только пару банок консервированной фасоли да пачку масла. Драко мысленно застонал, понимая, что теперь поговорить с Гермионой ему придется. Нехотя он зашел в гостиную, где она сидела, страшась предстоящего разговора, сам не зная почему, однако увидев Гермиону, едва не разразился смехом. Она сидела на диване все еще в пижаме, окруженная множеством смятых салфеток. Волосы ее были кое-как собраны в хвост, а в глазах стояли слезы. В одной руке она держала коробку мороженого, а в другой, застывшей на полпути ко рту, ложку. Из глаз, прикованных к экрану телевизора, потекли слезы, оставив свежие дорожки на лице, и упали ей на колени. – Грейнджер, – окликнул он. Она встрепенулась и посмотрела на него, даже не пытаясь как-то привести себя в порядок или хотя бы скрыть слезы. – Что? – Что у нас на ужин? – А? – Ужин. Еда. Пора подкрепиться. – О. Хм, я не готовила. Ну, сделай себе что-нибудь сам, – ответила она и отвернулась к телевизору. – Но у нас ничего нет. Я уже посмотрел. Гермиона поставила фильм на паузу и уделила ему больше внимания. – О, правда? – Да. – Хм-м… Ну, извини. Видимо, я давно не ходила по магазинам. – А что ты ела на ужин? – Мороженое. Там еще много в морозилке. – Мороженое? Мороженое – это не ужин, Грейнджер. Его едят после ужина. Она пожала плечами. – А я ем его на ужин. – Но нужно питаться и настоящей едой. – Мороженое это настоящая еда, – запротестовала Гермиона. – Нет, отнюдь. – Ну, я питаюсь им, а ты можешь делать, что хочешь. Вообще-то у нас, по крайней мере, три вида мороженого. Я уверена, какой-нибудь из них тебе понравится. – Я не стану есть мороженое на ужин! Она нахмурилась. – Ну, не ешь. – Тогда что же мне делать? – Заказать еду на дом! – пошутила она. Драко закатил глаза и простонал. – Грейнджер, ты действительно не собираешься сегодня ничего готовить? – Она покачала головой. – Почему? – Потому что сегодня этот… дурацкий день, и я хочу провести его, сидя здесь с мороженым, и поплакать. – Это нелепо. Мороженое – не еда, а то, что ты плачешь весь день, не идет тебе на пользу. – Ерунда, я всегда делаю так накануне этого дня, когда мне не с кем его провести. – Мне тоже не с кем, но я хотя бы не порчу из-за этого свои зубы. Серьезно, разве твои родители не стоматологи? Она зыркнула на него. – Они были стоматологами, спасибо, что напомнил. А сейчас извини, но я продолжу, это самая интересная часть. – Она повернулась обратно к телевизору и запустила фильм. Драко застыл на месте, глядя на нее во все глаза. Гермиона не реагировала на его присутствие, и он вздохнул с облегчением. Выходит, она даже не заметила, как он весь день ускользал из дома. И пока она не заметила его пристального взгляда, Драко выскочил из комнаты и взбежал по лестнице. Он зашел в ее комнату и открыл шкаф с подаренными им мантиями. Взяв ту, что нравилась ему больше всего, светло-бирюзовую, он сбежал вниз по ступенькам. Вернувшись в гостиную, он бросил наряд Гермионе, и она, крайне удивленная, успела его поймать. – Я ухожу через десять минут. Если ты тоже пойдешь, одень что-нибудь приличное и, во имя Мерлина, сделай что-нибудь со своими волосами! – заявил он и, улыбаясь, отправился наверх, довольный тем, что сказал о ее волосах. Они все равно ему нравились, потому что это были ее волосы. Тридцать секунд из отпущенного времени Гермиона пребывала в шоке. Затем еще столько же она пыталась понять: шутил он или нет. Потом целую минуту она решала, хочет ли пойти. Ей не давали покоя три мысли. Первая: будет ли этот ужин свиданием? По всей вероятности нет, ведь он ее фактически не пригласил. Второе: успеет ли она собраться за десять, нет, уже восемь, минут? На это она ответила себе «да». И третья: надо ли ей идти с ним куда-либо сегодня, в этот дурацкий красно-розовый день? На обдумывание этого вопроса ушла большая часть упомянутой минуты. Здесь ей было удобно, фильм, который она смотрела, уже подходил к концу. Реши она переодеться и прихорошиться, если судить по мантии, которую он ей кинул, место, куда они пойдут, будет приличным. В тот раз, когда они ужинали вместе вне дома, или, вернее, когда ее вынудили отправиться с ним на встречу, ужин был неплох. А еще ее по-прежнему влекло к нему, по крайней мере, в какой-то степени, но с каждым днем это чувство усиливалось. И в данный момент оно во всю кричало: встань и приведи себя в порядок! В конце концов, он ей небезразличен, да и никому не повредит, если они где-нибудь поужинают вместе. Гермиона помчалась наверх, скинула пижаму и надела простое черное платье. Запаниковав по поводу своих волос, она поняла, что не придумает ничего лучше, кроме как поднять их наверх. Вздохнув, Гермиона собрала их в высокий свободный пучок и закрепила несколькими блестящими зажимами в виде птиц. На это ушло шесть минут, осталось две. Она слегка подкрасила губы блеском, промокнула глаза и бросила беглый взгляд в зеркало. То, что она видела, было просто великолепно, учитывая всего десять минут на сборы, но в принципе ничего особенного. Она спустилась вниз и заняла свое прежнее место на диване, имея в запасе еще тридцать секунд. Ровно через десять минут Драко, одетый в черные брюки, серую рубашку и черную мантию, спустился вниз. Очевидно, он не ожидал, что она к нему присоединится, поскольку направился прямо к выходу, не глядя по сторонам. Она прокашлялась, чтобы привлечь его внимание. Бросив взгляд на Гермиону, которая сидела там же, где он ее оставил, и смотрела на него так, словно чего-то ждала, Драко замер от удивления. – Я думала, мы идем вместе, – сказала она строго, вставая. У Драко перехватило дыхание, когда он оглядел ее с головы до ног. Ему не верилось, что это – та самая девушка, что одиннадцать минут назад сидела здесь. Его сердцебиение ускорилось, и никакой остроумный ответ не пришел на ум. Он только кивнул и застыл в ожидании, любуясь ее грациозно приближающейся стройной фигурой. – Куда мы пойдем? – спросила Гермиона. – Я знаю одно хорошее место, – ответил Драко, стараясь придать голосу спокойствие, несмотря на его полное отсутствие в данный момент. Он был не готов к тому, что увидит ее такой сегодня вечером. Она показалась ему прекраснейшим созданием на планете. Или по крайней мере, в Уэльсе, хотя, возможно, и на планете. Безумие, охватившее его неделю назад, возобновилось с новой силой, ударив прямо под дых. – Но ты не можешь разгуливать, где тебе вздумается, знаешь ли. – Я знаю, спасибо за беспокойство. – Я вовсе не беспокоюсь, просто хочу, чтобы ты подумал об этом. – Ну, разумеется, я подумал. – Драко вытащил флакон из своей мантии. – Твое здоровье, – сказал он и выпил его содержимое. Постепенно его волосы стали черными, а глаза голубыми, как это было в Новой Зеландии. – Лучше, если и ты тоже примешь вид своего альтер-эго. Гермиона кивнула. – Да… Я буду через секунду, – сказала она и побежала к себе в комнату. В правом верхнем ящике комода оставалось несколько флаконов маскировочного зелья, которое она варила. Гермиона задумчиво взяла один, ее взгляд застыл на нем, а затем на своем отражении в зеркале. Внизу ей показалось, пускай всего на мгновение, что в глазах Драко мелькнуло что-то особенное, когда он на нее посмотрел. Мысли, которые возникали у нее по этому поводу, немного пугали. В тот момент он смотрел на нее… с одобрением, и даже более того. Она увидела в его глазах чуть ли не благоговение… Он, можно сказать, свой язык проглотил! Гермиона потрясла головой, чтобы остановить ход своих мыслей. Если она не поторопится, Драко без сомнений оставит ее здесь. Улыбнувшись себе напоследок, она выпила зелье и превратилась в зеленоглазую платиновую блондинку. Увидев ее на лестнице, Драко немного огорчился, что в этом обличие Гермиона уже не вызывает у него прежнего восхищения. Он знал, что это она, но это было немного не то. У его Гермионы были неидеальные волосы и не зеленые глаза, но она нравилась ему такой, какая есть. Вздохнув, он осознал, что ему, вероятно, будет проще сосредоточиться, когда она выглядит так, и тревожный звон в его голове, наконец, прекратится. – Так, куда мы отправимся? – В Австралию. – Что? Драко взял ее за руку, сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и ухмыльнулся. – Держись, – произнес он, унося ее прочь. Они оказались на темной обшарпанной улице с покосившимися фасадами. – Э-м, Малфой? Что происходит? – Расслабься, Грейнджер. Это квартал магов. – Он направился к одному из зданий, потянув Гермиону за собой. Открыв дверь, он буквально втащил ее внутрь. Гермиона оказалась в весьма изысканном ресторане. Вообще-то «изысканный» было не совсем подходящим словом. Правильное слово она не могла подобрать. Это место было сногсшибательным. Роскошная древесина, бесценный мрамор, сверкающий хрусталь, фарфор, серебро и шелк были повсюду, куда ни глянь. Под потолком парили сотни зажженных свечей, обеспечивающие прекрасное освещение. Огоньки непрерывно мерцали, окутывая комнату потоком света, и это напомнило ей океан, в который она некогда влюбилась. Струнный квартет в углу играл очаровательную мелодию, и Гермиона, оглядываясь по сторонам, все больше изумлялась. Золото, серебро и драгоценные камни блестели на груди, ушах и пальцах всех женщин в зале. Мужчины были не менее блистательны, разве что не так сверкали. Взглянув краем глаза на Драко, Гермиона заметила в нем то, на что не обратила внимания раньше: его врожденная элегантность придавала ему тот же лоск, что и другим мужчинам. Гермиона подумала, что ей здесь не место и почувствовала себя немного неполноценной. Она не вписывалась в эту обстановку и прекрасно понимала это. И дело тут было не в недостатке украшений. Даже воздух этого великолепного помещения, как ей казалось, был предназначен не для простых смертных, вроде нее, нуждающихся в кислороде, а для небожителей, и с этим согласились бы, пожалуй, все присутствующие. – Малфой, – прошипела она, – я не хочу здесь оставаться. Он нахмурился. – Почему? – Просто… не хочу. Он уже собирался ответить, когда к ним подошел метрдотель. – О, мистер Грин, как приятно видеть Вас сегодня. Давненько Вы у нас не бывали. Столик на двоих? – с заметным австралийским акцентом спросил мужчина в смокинге. Драко посмотрел на него и кивнул, блеснув ослепительной улыбкой. – Да, Мёрфи, это было бы идеально. – Прошу сюда, пожалуйста. – Он провел Драко и окаменевшую Гермиону к уединенному столику с видом на океан. – Наш лучший столик, разумеется. – Он отодвинул стул для Гермионы, и она села, ощущая затруднения в дыхании. Мёрфи вручил им обоим меню и винную карту Драко. Тот ее даже не открыл. – Вашу лучшую бутылку, пожалуйста, – сказал он, возвращая меню. Мерфи тепло улыбнулся. – Конечно, сэр. Может быть, леди что-нибудь нужно? – спросил он Гермиону, повернувшись к ней. – Нет, спасибо, – отозвалась она. С легкой улыбкой Мерфи поклонился и ушел. Гермиона уткнулась в свое меню. Еда в нем выглядела потрясающе, каждое блюдо было снабжено повышающим аппетит описанием и рекомендацией вина, которое лучше к нему подать. Цены отсутствовали, и Гермиона полагала, что если придется спросить, окажется, что они баснословны. Она опустила меню и посмотрела на Драко, который пристально разглядывал ее. – Ты в порядке? – спросил он. – Я чувствую себя… нелепо! – Почему? – Просто… это место чересчур… шикарно, мне не по карману, и, если честно, не по статусу, – проговорила она как можно тише, хотя сердце грохотало у нее в груди. Драко нахмурился. – Это прекрасный ресторан, Грейнджер. Наслаждайся. Гермиона состроила саркастичную гримасу. – Я удивлена, что мне вообще позволили войти, несмотря на отсутствие требуемых дорогостоящих украшений. – О чем ты говоришь? Нет никаких требований. – А ты оглянись вокруг. – Она указала на ближайшие к ним столики. – Смотри: кольцо этой женщины стоит столько, сколько я, вероятно, за три жизни не заработаю! – Гермиона посмотрела на соседний столик. – А ее ожерелье сверкает так, что больно смотреть. Нужны темные очки. – Какие очки? – не понял он. – Неважно. Просто я считаю, что не вписываюсь в эту обстановку. – Почему? – Пожалуйста, Малфой, неужели нам действительно нужно это обсуждать? – Гермиона, ты вписываешься сюда ничуть не хуже, чем другие посетители. Я бы сказал, что ты, скорее, даже красивее многих и уж точно с тобой веселее, чем с ними всеми вместе взятыми. Не все то золото, что блестит. Она скрестила руки, взирая на него все так же скептически и подавляя приятные ощущения внутри, возникшие, когда он обратился к ней по имени. – Тебе легко говорить. – Что ты имеешь в виду? – Ничего… – она выдержала паузу, – кроме того, что ты, очевидно, здешний завсегдатай. Ты здесь в своей стихии, а я – нет. – Но почему? Из-за того, что ты не осыпана бриллиантами? Ты и без них пленительнее этих женщин, даже будь они увешаны всеми драгоценностями этого мира. Не робей перед людьми, которые отличаются от тебя лишь тем, что у них много денег. В данный момент все они завидуют тебе, даже не сомневайся. Пожилые богатые женщины любят посудачить о людях, это придает им чувство собственной значимости. У Гермионы зашумело в ушах. Он только что назвал ее пленительной. И она знала – хотя комплимент в ее адрес никогда раньше не срывался с его губ, и ей было трудно поверить, что он способен думать о ком-либо хорошо – сейчас он говорил серьезно. Она потеряла дар речи. – Прошу, расслабься, посмотри меню и выбери что-нибудь. Она сделала, как он просил, потому что была слишком потрясена, чтобы возражать или спорить. Официант принес вино и наполнил их бокалы, после чего поместил бутылку в ведерко со льдом. – Вы сделали выбор, сэр? – Да. Я буду утку, – Драко отдал свое меню официанту, и они оба посмотрели на Гермиону. – Филе лосося, пожалуйста, – сказала она, также вернув свое меню. Официант кивнул и ушел. После нескольких глубоких вздохов, призванных замедлить сердцебиение, Гермиона почувствовала себя лучше. Драко был прав, деньги еще ничего не значат. Она всегда это знала, но от того, что он чувствовал себя здесь, как рыба в воде, ей было не по себе. Укрывшись в этом их маленьком мирке, она с легкостью забыла, что он произошел из совершенно другого мира. Но думая об этом теперь, она поняла, что он сам поспособствовал этой забывчивости. Он никогда не вел себя, как избалованный богатенький мальчик. Напротив, казалось, он отказался от своего благосостояния, решив жить в скромном доме на скале. – Они знают, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Он пожал плечами. – Да, но надо же мне чем-то питаться, не правда ли? Гермиона ничего не сказала. Вдруг еще один неожиданный голос достиг их ушей: – Сара? – Сначала Гермиона и не подумала, что обращаются к ней. – Сара! – повторилось гораздо ближе на сей раз. Гермиона взглянула на Драко, который взирал на нее, выгнув бровь. Буквально через секунду источник голоса стоял у их стола. Это был Дэвид Уоттс. Гермиона вздохнула с облегчением. – Дэвид, здравствуй, – она встала, чтобы его обнять. – Ну и ну! Ты выглядишь… потрясающе. Она слегка покраснела и поинтересовалась: – Что ты здесь делаешь? – О, мои родители живут в Перте. – Он переступил с ноги на ногу и смущенно улыбнулся. – Это может показаться глупым, но каждый год в Валентинов день я приезжаю сюда и веду их в какой-нибудь ресторан. Так происходит уже несколько лет, и, если однажды у меня появится кто-то еще, с кем я предпочел бы провести этот день, боюсь, мне не будет прощения, – сказал он, заговорщицки глядя на нее. – А ты здесь какими судьбами? – Ох, просто пришла покушать, – сказала она и сразу же мысленно стукнула себя за глупость. Ну, разумеется, покушать. – Я имею в виду в Перте. – Опять же, просто ради ужина. Драко прокашлялся. Дэвид и Гермиона взглянули на него. Драко поднялся и протянул ладонь. – Эндрю Грин. Дэвид пожал его руку. – Дэвид Уоттс, рад знакомству. – Взаимно. Откуда Вы знаете Сару? Дэвид вновь посмотрел на Гермиону, признаки ревности безошибочно читались в выражении его лица. – Она провела некоторое время со мной в больнице Лондона. Сара очень способная. Гермиона заулыбалась, вживаясь в роль, ранее используемую в больнице. – Что Вы, там было так интересно, я просто не могла оторваться. Дэвид выглядел несколько уязвленным, и улыбнулся Драко. – Так вот почему у меня не было шанса? – Драко переключил внимание на Гермиону, явно огорчившуюся, что разговор затронул эту тему. – Что? Ох, нет, мы с Эндрю э-м… – Что же сказать? – друзья? – неуверенная в том, что это правда, она произнесла это с вопросительной интонацией. Были ли они друзьями? Или же просто знакомыми с общей целью, живущими в одном доме? Такой ответ, пожалуй, не показался бы приемлемым ни одному, ни другому. Лицо Драко стало напряженным, а Дэвида более расслабленным, и он продолжил разговор, как если бы Драко и не встревал. – О, ну что ж, было здорово видеть тебя вновь. В больнице были бы очень рады твоему возвращению. Если тебе когда-нибудь понадобится работа, я замолвлю за тебя словечко. Она улыбнулась. – Спасибо, буду иметь в виду. Дэвид взял ладонь Гермионы и поцеловал. – Не давай себя в обиду, Сара, – она смогла только кивнуть, и он ушел. Гермиона уселась и сделала большой глоток вина из своего бокала. Она чувствовала, что Драко буравит ее взглядом, но пока не могла решиться посмотреть в ответ. Вместо этого она вглядывалась в морской пейзаж. Эти воды во многом напоминали ей любимое ею море, разве что не так сурово бурлили. – Грейнджер! – возмутился Драко. Наконец, она перевела взгляд на него. Краткий миг в его глазах было что-то… похожее на боль и злость, но уже через мгновение он отгородился непроницаемой стеной. Такая резкая перемена ее испугала и, не выдержав, она отвела глаза. – Да? – Объясни. Она подернула плечами. – Это был целитель, которому я ассистировала. Драко закатил глаза. – Спасибо, это я понял и сам. Похоже, у него к тебе не только профессиональный интерес. Она сглотнула, в горле стоял ком. – Да. Похоже на то. – Ты его отвергла? – Он приглашал меня на свидание. – И ты отказалась. – Нет, я согласилась. У Драко возникло ощущение, как если бы кто-то перехватил его, летящего со скоростью сто миль в час, огромным крючком поперек туловища и дернул обратно в том же темпе. Это было ужасно неприятно. – И? – И я сказала, что еще слишком молода для серьезных отношений. По легенде я только что кончила Хогвартс. – И все? – Да, а что еще? Ему определенно не хотелось выслушивать подробности их свидания, поэтому он решил сосредоточиться на другой теме. Свернуть на проторенную дорожку, которая приведет к очередной ссоре. Он и не предполагал, что может ревновать настолько сильно. – Так значит, ты ходила на свидание. Гермиона шумно вздохнула. – В каком-то смысле, да. Только не бесись. Мы ужинали в больнице. Я сказала, что мне нельзя выходить в город. – Как это мило! Ужин у больничной койки, – ехидно произнес он, и злость прозвучала в его голосе гораздо отчетливей, чем он планировал. – Ничего особенного. «Совсем не похоже на «ничего особенного» подумал Драко. Около десяти минут они ели молча. Гермиона сосредоточенно ругала про себя Малфоя. Мысли же Драко приняли несколько другой оборот. Он задумался об этом целителе, и о том, как тот смотрел на Гермиону. То есть, на Сару. Парень определенно был к ней неравнодушен. И он был хорошим. Во имя Мерлина, он пришел сюда поужинать с родителями! Это значилось, как «ХО-РО-ШИЙ» в любом словаре. Хороший. Что-то в этом есть. Гермионе нужен кто-то хороший. Кто-то, кто осыпет ее морем роз и прочего, всегда будет делать ей комплименты, и посвятит свою жизнь тому, чтобы ее беспрестанно любить и боготворить. Другими словами, ей нужен кто-то, сильно не похожий на него самого. Хотя Драко все же вполне мог бы любить ее беспрестанно, что он к собственному удивлению готов был признать. А следующее, о чем он подумал, заставило его в замешательстве найти глазами стол, за которым он ужинал здесь раньше. Cловно это было только вчера, в его голове всплыли обрывки воспоминаний: Джейн смеется над его шуткой; Стив достает свой бумажник и смеха ради разыгрывает из себя богача, хотя всем понятно, что платить будет Драко. Он водил их сюда пару раз. Поняв, что на самом деле пришло ему в голову, Драко оторопел. Дэвид привел сюда своих родителей, а он приводил родителей Гермионы – людей, о которых он был самого высокого мнения. Он делал это, потому что искренне заботился о них, и хотел показать это, как и Дэвид своим родителям. Драко нашел поступок Дэвида положительным, а самого Дэвида – хорошим, и поскольку он сам делал нечто похожее, то подобный вывод можно было сделать и о нем. Драко сдвинул брови. Никогда прежде он не считал себя хорошим, ни разу. Он думал, что даже то, что он делал для Гарри и Гермионы, не было продиктовано какими-либо добрыми побуждениями. Вся эта операция затевалась им в целях самозащиты, что во многом не изменилось и по сей день, хотя некоторые основания для ее проведения, несомненно, переросли… в нечто другое. В искреннюю заботу о Гермионе, в желание, чтобы она прошла эту войну и жила в мире, свободном от страха, вселяемого Волдемортом. Он… любил ее, что по-прежнему его ужасало. Он полагал, что любовь ранее была ему недоступна: его никогда не любили, и сам он не любил. Но благотворное влияние Грейнджеров положило начало процессу отслоения тлена, а их дочь – чувства, которые она в нем вызвала – завершили его. Кроме того он понимал, что мог бы любить ее всю свою жизнь, а это было весьма далеко от поклонения. Это значило быть ее спутником жизни. Клубящийся паром мотор ревности замедлился. Это безумство его доведет, причем быстро. Он все еще не мог представить, каково было бы встречаться с Гермионой, хоть и хотел этого больше всего на свете. Но было в этом что-то неправильное. Кто-то, вроде него, не пара для такой девушки, как она. Согласившись с этим в очередной раз, он ощутил парализующее спокойствие, и его сердце окаменело. Нет ни единого шанса, что Драко Малфой, до безобразия богатый и высокомерный чистокровный маг – мечта любой ведьмы – достаточно хорош для Гермионы Грейнджер, всезнайки и грязнокровки. Оставалось лишь горько смеяться над этой иронией. Наконец, он нарушил тишину. – Думаю, тебе следует с ним встречаться. Гермиона опустила вилку в тарелку с довольно громким стуком. – Малфой, прошу, только не говори, что ты собираешься устраивать еще и мою личную жизнь! – прошипела она. – Нет, просто подумал. Кажется, он хороший. Она глядела на него, не веря своим ушам. – Я с ним встречалась. – Знаю. Я имею в виду еще. – Будешь меня заставлять? Да? – бросила она, словно вызов. – Скажешь, это нужно для дела? Драко смутился. Ему показалось, что тот парень немного нравится Гермионе. Он считал, что она запрыгает от радости, предвкушая встречу с ним. – Нет, просто я думал, что ты хочешь. Но и у медали две стороны. – Что ж, ты ошибался. – Правда? – уточнил он с неподдельным удивлением. – Правда. Если бы я хотела встретиться с ним еще раз, то сделала это, не дожидаясь твоего разрешения. – Но почему ты не хочешь? Он симпатичный, любезный, очевидно состоятельный – что не так? Гермиона молча смотрела на него. Буквально только что он был готов кричать на нее посреди ресторана за то, что она виделась с Дэвидом, а теперь он практически уговаривает ее начать с ним встречаться. За время их совместного проживания он, бывало, до смешного опекал ее, а его нежелание, чтобы она сближалась с другими людьми, временами граничило с ревностью. Совсем недавно, требуя объяснения словам Дэвида, он выглядел так… словно на самом деле ревнует. Но это просто абсурд… не правда ли? Встретив его взгляд, она заметила лишь искренний интерес, хотя не смогла отделаться от назойливого чувства, что за этим вопросом стоит нечто большее. – Ну, раз ты так хочешь знать, чудо не случилось. Он сощурился. Не может быть! – Ты говоришь о магии, не связанной с палочками и заклинаниями? – Да. Вот это да. Такого он не мог даже предположить. Его живот вновь свело, и моторчик ревности завелся вновь. Та магия связана с прикосновениями. – Значит, он тебя касался? Она сдвинула брови. – Ты о чем? – Ведь та магия возникает от прикосновения. – О, – Гермионе стало мучительно неловко. – Хм, нет. – Казалось, Драко окончательно запутался, и она объяснила: – Есть и другие способы ее почувствовать, Малфой. – Ясно. Какие же? – В основном, чувства. Например, зрение. Один только вид этого человека может вызвать у тебя дрожь даже в разгаре июля. – Сорвавшись с губ, эта мысль перескочила к ней в разум, и Гермиона вспомнила, что чувствовала, когда видела Малфоя спросонья. Она наблюдала его таким лишь раз или два, но ленивая улыбка его заспанного лица врезалась в ее память. Слегка вздрогнув, она понадеялась, что Драко этого не заметил. – Или же слух, – продолжила она. – Звучание голоса этого человека, или то, как он произносит твое имя. – «Гермиона.» Каждый раз, а их можно сосчитать по пальцам обеих рук, когда Драко обращался к ней по имени, ее захлестывали ощущения сродни тому, как волна разбивается о гряду скал. – А еще обоняние. У этого человека может быть особенный запах, услышав который, ты вспоминаешь его и то, что чувствовал, когда слышал его последний раз. – Гермиона вспыхнула под пытливым взглядом Драко, вспоминая, с какими чувствами каждый раз просыпалась на террасе под его мантией. Выходит, она привыкла к запаху Драко, дыша им чуть ли не каждое утро. «О нет, боюсь, я крепко влипла!» – ужаснулась она. Драко молча смотрел на нее. – О. – Он опустил взгляд на свой наполовину съеденный ужин, и положил в рот кусочек. – А как же вкус? – Нельзя попробовать человека на вкус, Малфой, – сказала она, стараясь не выдать эмоций в голосе. – Вообще-то можно, если поцеловать. – Поцелуй – это прикосновение. Он ухмыльнулся. – Ну, если только он не французский. Гермиона залилась краской и сделала еще один глоток вина. Драко не мог не заметить, как разгорелся румянец на ее щеках, и заблестели глаза. В нем даже взыграла некая мужская гордость от того, что он смог вызвать у нее ту реакцию, которую она сама нередко вызывала у него. – Эй, не пей так быстро, а то опьянеешь, и мне придется тащить тебя обратно на себе, а потом придерживать за голову, пока тебя рвет. Она окинула его сердитым взглядом. – Я соблюдаю меру. – Как скажешь, – ответил он, радуясь дуновению со знакомых берегов, которое, как он знал, будет весьма кратковременным. Скоро он будет вынужден вновь нырнуть в бездну, если спросит то, что его действительно интересует. Хотя в том, нужно ли ему это знать, Драко сомневался. – Так, какое из чувств подвело? – изображая равнодушие, спросил он. – Ну, на зрение я никогда не полагаюсь. Бывает, кто-то кажется привлекательным, но, если он откроет рот и выяснится, что он – идиот, все очарование пропадает. – Правда? – спросил Драко опять же с искренним интересом. – Еще бы. По этой причине я и пыталась не давать говорить Виктору, – она не сдержала улыбки, вспоминая, – увы, ничего не вышло. Виктор Крам. Бррр. – А голос и запах весьма переменчивы. На самом деле я склонна доверять только тактильным ощущениям. – Что возвращает нас к моему первому вопросу. Значит, он касался тебя? – Ну, да. – Ничего конкретнее она говорить не собиралась. – О, и ты не почувствовала чего-то особенного. – Да. Это чувство возникает и существует независимо от нашей воли, – она подумала о Роне, – но и избавиться от него одной лишь силой желания тоже нельзя. – Последнее она сказала, скорее, себе. В напоминание, что, как бы она ни хотела побороть свои чувства к Малфою, одного лишь желания для этого недостаточно. Остается лишь жить дальше, сдерживаясь и надеясь, что ей удастся себя не выдать. Остаток ужина прошел спокойно. Доедая последний кусочек своей рыбы, Гермиона вздохнула: – Было очень вкусно. Драко искренне ей улыбнулся. – Я рад, что тебе понравилось. Будешь десерт? Гермиона засмеялась. – Нет, спасибо. Меня ждет мороженое дома. Драко моргнул, обратив внимание, что она сказала дом. Конечно, это вряд ли что-либо значило, и он промолчал. – Хорошо, я позову официанта, – сказал он. Драко оплатил счет, после чего они поднялись и покинули ресторан. Едва ее нога ступила на улицу, Гермиона вновь вздохнула полной грудью. – Ты в порядке? – спросил он. – Да. Это было… необычно. Мы уже можем вернуться? – Конечно. Они аппарировали на Хребет. На пороге дома Драко открыл дверь и пропустил Гермиону вперед. В гостиной, когда они оба вернули свой истинный облик, у него вновь захватило дыхание при виде Гермионы. Она слегка улыбнулась ему. – Спасибо за ужин. Было лучше, чем в прошлый раз. Находясь все еще под впечатлением, Драко не нашел, что ответить и просто кивнул. Он думал, что никогда прежде она не была так красива, и эту красоту придавала ей не модная мантия, не милое платье, и не прическа, которая, к слову, даже растрепалась. Нельзя было сказать, что конкретно делало ее столь очаровательной. Но все вместе эти детали кричали об этом так громко, что каждый нерв и каждая клеточка его тела откликались на этот зов. Он исходил от… самой Гермионы, от всего, чем она была, что он находил неодолимо притягательным. И к собственному изумлению Драко осознал: только что он по уши влюбился в нее в очередной раз. Гермиона медленно отвернулась от него, приняв молчание с его стороны за конец разговора, и устроилась на диване среди разбросанных на нем скомканных салфеток. Драко слегка поморщился, увидев, как смялась мантия, а затем слегка улыбнулся, решив, что это даже хорошо, что она не трясется над ней, как над сокровищем. Драко отправился к себе в комнату, где переоделся в потертые джинсы и старую факультетскую футболку. Полчаса он слонялся по комнате, сопротивляясь порыву быть рядом с Гермионой, пока, наконец, не сдался. Она по-прежнему сидела, уставившись в телевизор, и держала коробку мороженого. Не будь она одета в светло-бирюзовую мантию, он бы решил, что она так и сидела тут весь день. Войдя, Драко с помощью магии избавился от салфеток, окинув их брезгливым взглядом, после чего присел на край дивана. С его появлением у Гермионы внутри словно взметнулась ввысь тысяча бабочек разом, и она задалась вопросом, когда начала так остро реагировать на его присутствие. – Что за фильм? – спросил он. – "Гордость и предубеждение". Несколько минут он сидел, наблюдая то за ней, то за происходящим на экране, а затем устроился удобнее. – Грейнджер, передай мороженое. Повернувшись к нему, она невольно затаила дыхание. Он был так красив в маггловской одежде со слегка взъерошенными волосами. Она улыбнулась и отдала ему коробку. – Здесь только одна ложка, – предупредила она и повернулась обратно к экрану. Драко взглянул на ложку, пожал плечами, затем зачерпнул большой кусок и отправил в рот. Он заметил, что это вызвало у Гермионы легкую улыбку. Два часа спустя вернулся Гарри, застав своих соседей в гостиной. Телевизор работал очень тихо, и меняющиеся на экране картинки отбрасывали неровный свет. На полу валялись пустые коробки из под мороженого. Гермиона спала на диване ногами к подлокотнику, а головой к Драко, сидящему на другом конце дивана. Взглянув на экран, Гарри нахмурился: насколько он мог судить, шла мелодрама, и тем не менее Драко не отрывался от экрана. – Привет, – прошептал Гарри, когда вошел, и сел в кресло рядом с диваном. Тут он заметил, что Гермиона одета в одну из мантий Малфоя и черное платье, а ногах ее черные туфли. – Привет, – поздоровался Драко, взглянув на Гарри. – Что идет? – поинтересовался Гарри, кивнув на телевизор. – Хм, как же она сказала?.. "Горечь предубеждений", по-моему. Гарри скривился от недовольства. – И как ты можешь смотреть такую ерунду? – Вообще-то это отличный фильм, Поттер. – Ну-ну, – Гарри разглядывал Гермиону. Она спала так безмятежно, что ему стало больно при мысли о том, что ее ждет, точнее, что всех их ждет. – Она такая красивая. Драко тоже смотрел на нее, и потому у него непроизвольно вырвалось: – Да, это точно. Глаза Гарри округлились, он ухмыльнулся и победно воскликнул: – Ага! Драко встретил его взгляд. – Что? – Ты только что признал, что она красивая! – И что? Я не слепой, знаешь ли, – вспылил Драко, злясь, что так беспечно выложил свои мысли. – Так, как прошел вечер? – продолжил расспрос Гарри. Он улыбался, словно ненормальный, еще сильнее распаляя Драко. – Что ты имеешь в виду? – Ну, утром, когда я уходил, Гермиона уверяла меня, что весь день проведет в пижаме. А сейчас она одета немного иначе. На этот раз Драко как следует подумал, прежде чем ответить. – Я не стал есть мороженое на ужин. Она решила составить мне компанию. – Значит, вы выходили? – Мы ходили поесть. – Куда? – Какая разница куда? – Веселость Гарри доводила Драко до белого каления. – Это было свидание? – Нет! – воскликнул Драко непреднамеренно громко. Гермиона зашевелилась, но не проснулась. Во всяком случае, так они оба подумали. Гарри возмущенно зашипел. – Не разбуди ее! – Если ты перестанешь задавать дурацкие вопросы, то она не проснется! – Не я здесь психую и кричу без повода. Драко окинул его яростным взглядом. – Это было не свидание. – Тогда что? – Ужин. – Ужин в какой день? – Это несущественно. Она предлагала мороженое в качестве ужина. – Ну, в конце концов, ты его съел, как я погляжу. – Это был десерт. – Ага, конечно. Но "Гордость и предубеждение" это самая натуральная девчачья чепуха. Драко возвел глаза к потолку. – Поттер, заканчивай с этим. – И еще ты назвал ее красивой. – Это сказал ты. Я лишь согласился. Это разные вещи. – Не такие уж и разные. Ты ведь тоже так считаешь. – Ну, все, ты напросился, Гарри. – Что же ты задумал? Драко расплылся в зловещей улыбке. – Увидишь. Скажу только, что так мы еще никогда не тренировались. – Ох, я начинаю всерьез опасаться. – Вот и правильно. – Ох, если бы, Малфой. В смысле, ты становишься тюфяком. "Гордость и предубеждение", это ж надо... – Это отменный фильм, а ты его не видел и потому ни черта не смыслишь. Гарри закатил глаза. – Ладно, давай остановимся, Малфой. Давненько уже ты меня не пугал. – Но все же было дело. Помни об этом и делай выводы. Гарри поднялся на ноги, по-прежнему безобразно довольный, словно сбежавший психопат, и направился на выход. – Буду ждать с нетерпением завтрашнего возвращения грозного Драко! Эх, тряхнем стариной! Драко закатил глаза и запустил фильм. В действительности же Гермиона проснулась после громкого возгласа Драко. Она лежала, не двигаясь, и размеренно дышала, слушая их спор. Само собой, она слышала, что Драко считает ее красивой. Или что он с этим согласен. Не важно. Вкупе с комплиментом, который он сделал ей сегодня вечером, это буквально окрылило ее. После ухода Гарри она пару минут смотрела фильм вместе с Драко, пока не уснула с широкой улыбкой на лице.