Мы познали море

На следующий день Драко устроил Гарри знатный бой. К заходу солнца тот был уставшим, больным и угрюмым, но Драко не разжалобился. Наконец, Гермиона приготовила еду и запустила в небо сноп искр, чтобы позвать их на ужин. Когда она расставляла приборы, мужчины вошли на кухню, не прекращая спорить. – Нет, правда, Малфой! Если я не могу одолеть тебя, то у меня нет ни шанса против Волдеморта. – Гарри, одолеть меня – это не главная твоя задача. Ты знаешь, что необходимо для главной победы. Гарри плюхнулся на стул с сердитой миной. Он уже не раз слышал, в том числе и от Дамблдора, что боевые навыки для него не главное, и что он победит зло при помощи древней магии. И все же, когда ему приходилось бегать кругами, уклоняясь от заклятий, эта мысль не утешала. Драко помог Гермионе накрыть на стол. Во время еды Гермиона пыталась завязать беседу, но не достигла результатов. Гарри только бурчал что-то неразборчивое, а Драко отвечал односложно, что говорило о его нежелании общаться. Ужин прошел в тишине. Когда все было съедено, Гермиона стала собирать посуду, но Драко вновь вызвался помочь. – Гарри, может, ты помоешь посуду? – спросила она, – я хочу поговорить с ним наедине. Драко едва не выронил тарелку, которую уже мыл. – Конечно, – ответил Гарри. – Ты не против? – обратилась она к Драко. – Хм, нет, – нерешительно ответил он, закрывая кран. Гермиона вышла на террасу. Драко вопросительно посмотрел на Гарри, тот пожал плечами. Прежде чем последовать за ней, Драко несколько минут собирался с духом. Его голова шла кругом, а живот скрутило нервным спазмом – он не представлял, какую тему ей нужно обсудить с ним в отсутствие Гарри. Варианты, которые приходили ему на ум, были один хуже другого. Гермиона сидела на своем излюбленном месте, глядя на воду, где яркая лунная дорожка дрожала рябью волн. Драко напряженно опустился на краешек соседнего кресла. Не дождавшись реакции на свое появление, он прокашлялся, чтобы привлечь ее внимание. Наконец, она повернулась к нему. – Я не совсем уверена, как сказать то, что должна, поэтому, прошу, не торопи меня. Он медленно кивнул. – Хорошо. – За день до того, как тебя избили, твоя мать была арестована. Он резко повернулся к ней, сурово сдвинув брови. – Что? Почему? – Думаю, ты помнишь, что Андромеду посадили в Азкабан из-за ее общения с твоей матерью. – Она сделала паузу, и Драко кивнул. – Так вот, ее выпустили в день ареста Нарциссы. В Пророке писали, что она дала против сестры показания, которые обеспечили ей свободу. Драко был поражен. Естественно, он почувствовал немалое облегчение, когда она не подняла тему отношений между ними, но и эта была не из легких. Он снова кивнул, и перевел взгляд на море. – Это произошло неделю назад, – нахмурившись, осознал он. – Почему ты говоришь об этом только сейчас? – В тот день когда я прочла статью в газете, Гарри доставил тебя едва живым, и это просто вылетело у меня из головы. Потом я решила подождать, чтобы ты окреп, а потом… ну, вы снова уехали. К тому же мне хотелось разузнать еще что-нибудь. Несколько дней назад я виделась с Нарциссой. Драко вновь посмотрел на нее, на этот раз с изумлением. – Ты… ездила в Азкабан, чтобы встретится с моей матерью, – произнес он медленно, скорее, утвердительно, нежели вопросительно. – Да. – И… почему тебя к ней пустили? – Потому что я была первой, с кем говорила Андромеда, и они надеялись, что с твоей матерью получится так же. – И как, получилось? – Ну, да. Драко в неверии потряс головой. Он не знал, что думать. Гермиона продолжила. – Она многое мне рассказала. К тому же оказалось, Андромеда говорила правду: твоя мать о тебе беспокоится. И она на самом деле приглашала в гости сестру только для того, чтобы поделиться с ней переживаниями. Драко хмыкнул. – Это могла быть и ложь. Гермиона вздохнула. – Я ей верю, – уверено сказала она. – Почему? – Она упомянула, что вы с ней никогда не были близки, но, тем не менее, она заметила, что два года назад ты изменился. Драко застыл, и его сердцебиение ускорилось. Он был не готов вспоминать ту ночь, только не сейчас. Пока рано. – Она поняла, что в тебе что-то переменилось, и с тех пор стала за тобой наблюдать. Она боялась, что если это заметят другие Пожиратели или твой хозяин, тебя убьют. – Их взгляды встретились, и она увидела нечто новое в его глазах. Не совсем страх, хотя и он там тоже был. – Что-то случилось той ночью, когда ты пришел за моими родителями? Поэтому ты не стал убивать меня, да? Он кратко кивнул и бегло осмотрел ее лицо, пытаясь понять, что она думает. – Ты можешь мне рассказать? – тихо попросила она. Драко сделал три размеренных вздоха, а затем ответил: – Пока не могу. – Но почему? Он покачал головой. – Еще рано. – Но это важно и, так или иначе, касается меня. Я имею право знать. – Да, это так. Однако я вправе рассказать тебе об этом, когда посчитаю нужным. Она тяжело вздохнула, отгоняя бессмысленную досаду и порыв надерзить. – Ты уверен? – Да. Я абсолютно уверен. Пару мгновений они безмолвно рассматривали друг друга, а затем Гермиона кивнула. – Ясно. Но это еще не все. Драко нахмурился и склонил голову. – Вот как? – Да, – он заметил, что теперь она заламывает руки. – Есть… еще кое-что. Во-первых, все это спланировала твоя мать. – Что – это? – не понял Драко. – Нарцисса понимала, что Андромеда быстро привлечет внимание властей посещениями Мэнора, и ее задержание для допроса – это лишь дело времени. План заключался в том, чтобы через некоторое время после ареста она дала мракоборцам какую-нибудь информацию о твоей матери – нечто серьезное, но не ужасное. Нарцисса хотела, чтобы ее арестовали. – Но почему? – Драко недоумевал. Подобное не укладывалось у него в голове. – А вот это главный вопрос. Она наблюдала не только за тобой, но и за Люциусом. В конце концов, он – ее муж, никто не знает его лучше, чем она. Нарцисса утверждала, что он тоже изменился, но не в лучшую сторону. Она говорила, что он стал агрессивнее, стал сквернословить в общении с ней, и временами был сам на себя не похож. Еще она упомянула, что он стал непредсказуемым, а в его глазах появился… налет сумасшествия. – Ну, если подумать, не так уж и часто он у нее на виду. К тому же образ жизни, который он ведет, повреждает рассудок и лишает сна. Гермиона резко поменяла позу, и Драко осознал, о чем только что говорил. Естественно, он отделял себя от отца, утверждал, что они абсолютно разные, но Гермиона, видимо, по-прежнему так не считает. Она ничего не сказала. Возможно, таким образом она выполняет свое обещание не говорить о Люциусе. Но Драко понял, что отчаянно хочет знать, что она думает о нем теперь, после стольких дней рядом. Неужели и сейчас она считает, что он ничем не отличается от прочих Пожирателей? – Что-то еще? – тихо спросил Драко. – Да. Я бы хотела высказать свое мнение или, скорее, предположение. – Он кивнул. – Я думаю, Люциус может быть крестражем. В смысле, тогда все сходится. Его внезапно усилившаяся кровожадность, направленная в особенности на тебя. И то, что он не побоялся неодобрения Волдеморта, подняв на тебя руку. Плюс твоя мать запугана им до такой степени, что предпочла сесть в тюрьму, лишь бы не находиться дома! Дождавшись его отсутствия – тогда Люциус как раз был занят тобой – она дала сигнал Андромеде, чтобы та оговорила ее перед Министерством. Нарцисса полностью уверена в том, что с ее мужем что-то не так, иначе не прибегла бы к подобным мерам. Если и правда в нем живет часть души Волдеморта, то это объясняет его жестокость. Она сказала все это быстро, не делая остановок даже для того, чтобы перехватить дыхание, и теперь смотрела на него, ожидая вспышки гнева или чего похуже. Драко закрыл глаза и провел рукой по волосам. – Да, – на выдохе ответил он. – Все указывало на то, что крестраж – это человек. И я склоняюсь к тому, что это он. Гермиона вздохнула, не зная, что сказать. – Мне жаль. – Почему? – утомленно спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. – В смысле, это логично. И все же я ума не приложу: почему выбор пал на него? Темный Лорд не раз говорил, что никогда не наделит его подобной властью. Разве что ему плевать, что с ним будет, но это серьезное дело… – Драко? – М? – задумчиво отозвался он, взглянув на нее. – Все это… я хочу сказать… ты в порядке? Он сощурился. – Ты о чем? – Просто… он твой отец. И… Ну, то, что он – крестраж, означает… – она осеклась, не решаясь закончить. – Что ему придется умереть, – без запинки продолжил Драко. – Получается, так. Но ведь он твой отец. Тебе наверно… тяжело? – А ты посмотри, кем я стал под его влиянием, – с отвращением произнес он. – Тут нечем гордиться. – Но ты смог уйти с темной дороги, – негромко сказала она. – Жаль только, что так поздно, да? – глядя ей в глаза, бросил он. Она сделала глубокий вздох. – Говорят, лучше поздно, чем никогда. В итоге, ты доказал, что совсем не такой, как он. Эти слова принесли ему огромное облегчение. Гарри безоговорочно ему доверял, Гермиона же признавала только, что он изменился, но это не вызывало у него особого восторга. Он по-прежнему чувствовал необходимость держаться от нее на расстоянии. Но сегодня, когда она его поддержала, он почувствовал благодарность. После того, как он привык к ее присутствию в своей жизни, и общение с ней стало доставлять ему удовольствие, Драко стал испытывать в ней потребность. Она стала для него маяком, указывающим правильный путь, не позволяющим сбиться. Мысль о том, что придется лишиться этого, выбивала почву у него из-под ног. Ранее он был убежден, что должен… уйти, когда все закончится, знал, что обречен на забвение. Услышав, как она произнесла его имя, он почувствовал себя невидимкой. Драко медленно кивнул, уверенный, что если что-нибудь скажет, голос предательски выдаст его эмоции. – Может… ты хочешь поговорить об этом? – спросила она. – Ты всерьез полагаешь, что захочу? – хрипло уточнил он. – Ну, нет, но… если да, то… Драко вглядывался в водную гладь, чувствуя, как холодный ветер ерошит его волосы. В этом было что-то новое. Он ощутил что-то новое. – Знаю. Так… когда все это кончится, ты поможешь моей матери выйти на свободу? – Да, – ответила Гермиона. – Что бы ни рассказала о ней Андромеда, вряд ли это потянет на пожизненное. Мне кажется, Нарциссе будет безопаснее дожидаться окончания войны там. Он согласно кивнул. – С этой точки зрения, да. В Азкабане ей ничего не угрожает, и если отец на самом деле стал крестражем… ей лучше держаться от него как можно дальше. – А учитывая, что она будет находиться там вплоть до конца войны, никто не сможет обвинить ее в пособничестве темным силам. – Точно. – Драко повернулся к ней и улыбнулся так радостно и искренне, как ни разу прежде. От этого все у нее внутри перевернулось, она просияла и вместе с тем помрачнела. Ощутив, как жар приливает к щекам, Гермиона отвернулась, чтобы он не заметил. – Спасибо, – сказал он со всей признательностью, которую только мог выразить. – Пожалуйста, – отозвалась она с чувством странного душевного подъема. – Знаешь, эта новость приближает нас к концу операции. – Правда?.. И сколько до конца? – медленно спросила она. Поразмыслив мгновение, он ответил: – Надо обсудить это с Гарри, но я думаю, недели две. Возможно. Зависит от того, как быстро нам удастся окончательно убедиться, что Люциус – крестраж. – Значит, две недели. А что потом? – Потом мы приступим к третьему этапу плана. Через две недели мы вернемся закончить приготовления. Нужно, чтобы ты дописала свой план как можно скорее. Гермиона закивала. – Двух недель мне хватит, чтобы его закончить. – Хорошо. – А что за приготовления вам нужно сделать? – Вещи первой необходимости на месяц или около того. – Месяц? Вас не будет целый месяц? – Да. Возможно дольше. – Чем вы будете заниматься? – Это касается только меня и Гарри, – твердо ответил он. – Что же вам понадобится, конкретно? – не унималась она. – Продукты, вода, лечебные зелья, – продолжил Драко, – все, что может быть полезным. – Ясно. Я постараюсь поскорее закончить план, и займусь зельями. Он кивнул. – Хорошо. После того, как мы уедем, скорее всего, нам уже не удастся сюда вернуться, поэтому мы проинструктируем тебя на случай, если… потерпим поражение. Гермиона кивнула, помертвев. – Значит, через полтора месяца я буду праздновать или… – ей не хватило духу озвучить альтернативный вариант, – или же нет. Драко кивнул и поднялся на ноги. – Нужно поговорить с Гарри. – Хорошо, – она тяжело вздохнула. – Драко… обращайся, если что. Он пристально смотрел на нее, осознавая значение этой фразы. Она говорила, что готова выслушать, если он захочет поговорить, подразумевая, что будет рядом с ним, когда он будет в этом нуждаться. Вновь не в состоянии что-либо ответить, он кивнул и ушел. *** Позже в тот же день Гарри и Драко ушли тренироваться на скалы. Несколько часов после спустя Гермиона вышла на террасу, чтобы почитать, но вместо этого спустилась к обрыву скалы и посмотрела вниз. Сражение было в самом разгаре, и оно выглядело потрясающе. В полумраке заката яркие разноцветные лучи заклятий летели во все стороны. Мужчины перемещались так стремительно, что походили на тени. Приглядевшись, она поняла, что Драко быстрее. Он контролировал ход боя, будучи на несколько шагов впереди оппонента. Гарри в свою очередь, казалось, успевал только уклоняться от атак. Он отбивался, а Драко все сильнее наступал. Вдруг Гарри споткнулся и, сраженный голубым лучом заклятия, полетел к обрыву, прямо на громаду скалы. Гермиона ахнула, но удара так и не произошло – он замер в воздухе. Взгляд широко раскрытых глаз девушки метнулся к Драко, нацелившем палочку на ее друга. В состоянии крайней концентрации его брови сошлись на переносице, а губы, шептавшие магические формулы, двигались так быстро, что за ними было не уследить. Взглянув на Гарри, она увидела, что он плавно движется вниз. Коснувшись земли, он обессиленно опрокинулся на спину, но уже через мгновение собрался с силами и вскочил, отряхивая мантию. – Еще, – раздался голос Малфоя. Гарри застонал от досады, но, тем не менее, встал наизготовку. Боевые навыки Драко сильно впечатлили Гермиону. Казалось, он знал все ходы Гарри наперед, безупречно отбивая любые заклятия. Она отошла от обрыва и поднялась на террасу. Когда же Малфой успел так… хм… набить руку? На шестом курсе он особых талантов не проявлял, впрочем, не так уж и много внимания она ему тогда уделяла, чтобы это заметить. Разумеется, высокие баллы по С.О.В. позволили ему, как и ей, продолжить обучение на уровне Ж.А.Б.А. по многим предметам. Но как, учась с ним рядом, она не замечала, что он так умен? Гермиона покачала головой и села читать. С книгой в руках она и погрузилась в сон. *** Утром Гермиона в очередной раз проснулась под мантией Драко и осознала, что осталась в доме одна. Мантия хранила запах владельца, она сделала глубокий вдох и стала прислушиваться к звукам пробуждающегося мира. В течение следующих двенадцати дней Гермиона была постоянно чем-то занята. Завершив грандиозный план устранения Пожирателей поверженного Волдеморта, она закупила продукты для главного похода Гарри и Драко и принялась варить полезные зелья им в дорогу. В том числе особо сложные целительные составы на случай ранения. Вопреки обещанию вернуться через две недели, они появились через двенадцать дней. – Гермиона! От паники в голосе Гарри сердце Гермионы оборвалось и с картинкой избитого окровавленного Драко перед мысленным взором, она понеслась к входной двери. Гарри и Драко стояли в дверях живые и вполне невредимые на вид – она облегченно выдохнула. – Ну и напугал же ты меня, Гарри! – Малфою нужна помощь! – потребовал он. – Почему? – теперь она заметила, что у Драко нездоровый цвет лица и остекленевший взгляд. – Что случилось? Гарри сдвинул ладонь, которой придерживал Малфоя за руку, и из-под черного лоскута ткани показалась глубокая темная сочащаяся рана. Гермиона задохнулась. Драко резко покачнулся, и Гарри буквально удержал его в вертикальном положении. – Веди его на кухню! – воскликнула она. Драко перевел на нее свои воспаленные глаза, и она поняла, что должна действовать быстро. Гарри подвел его к стулу, стоящему у стены. – Что случилось, Гарри? – Честно говоря, я не знаю. Я не видел. Он сражался с двумя-тремя из них, я разбирался с одним и вдруг услышал крик боли, но когда я смог повернуться, только Драко был на ногах. Потом я заметил дыру на его мантии и кровь на рубашке, а потом он как-то неестественно накренился и упал на колени. Я вырубил того, с кем дрался, и побежал к нему. К тому времени он уже позеленел, а из раны потекла черная жижа. – Похоже на удар кинжалом или другим острым предметом. Да что же это за методы нынче у Пожирателей? Уже до поножовщины докатились, магия им на что? – ворчала Гермиона, роясь в кухонном шкафчике в поисках флакона с фиолетовым зельем. Несколько его капель она пролила на рану, и над ней поднялся зеленоватый газ. – Этот предмет был пропитан ядом. Думаю, он повредил крупную артерию, – сказала она, высматривая уже другое зелье, темно-зеленое на этот раз. У Драко уже шла пена изо рта. Гермиона силой открыла ему рот и влила содержимое второго флакона. – Давай, – пробормотала она. Глаза Драко закрылись, и на мгновение показалось, что он потерял сознание, но вдруг они приоткрылись: свежие и серые, как всегда. Гермиона радостно вскрикнула и смущенно улыбнулась, вновь обратив внимание непосредственно на рану. Она уже не источала яд, но кожа по краям по-прежнему была черной. – Гарри, найдешь флакон с надписью «Кровь»? Там их несколько, в кладовке. – Гарри отлучился на некоторое время. Когда он протянул пузырек Гермионе, она покачала головой. – Нет, я буду восстанавливать артерию, а ты по моей команде вольешь в него зелье. – Хорошо. Гермиона закусила губу, сосредоточенно выискивая перерубленный сосуд и сращивая его концы. – Готово, давай! Гарри деликатно заставил Драко проглотить содержимое пузырька. Довольно долго ничего не происходило – вдруг он резко открыл глаза и откашлялся. – Какая гадость, Грейнджер. – Я тоже рада тебя видеть, Малфой, – сказала она, полностью закрывая рану. На то, чтобы срастить все поврежденные мышцы, каждый мельчайший сосуд и один за другим слои кожи, ей потребовалось двадцать минут. Когда все закончилось, Драко приник головой к стене и стал глубоко размеренно дышать. – Ух, ну и ну, от яда в голове полный бардак. Мне чудилось, что вы с Гарри скачете – да, скачете! – вокруг костра и поете. Я был привязан к вертелу и вращался над огнем. Потом ты велела Гарри поперчить мой нос, сказала, что я не прожарюсь, как следует. Гермиона не сдержала смешок. – Правда? – Да, и меня это ничуть не смутило. Помню, что подумал: да, на носу определенно маловато перца. – Ну, на этот счет можешь не волноваться, мы не собираемся поджаривать тебя на костре, правда, Гарри? – Говори за себя, Гермиона, лично я умираю с голода! – Гарри! – Я шучу, расслабься, – улыбнулся он и отправился в кладовку за едой. Гермиона вновь обратила внимание на Драко. – Тебе нужно принимать это зелье еще несколько дней, чтобы все не повторилось. Это яд отсроченного действия, он способен находиться в крови до сорока восьми часов, не активизируясь. И не напрягай руку, ей нужен покой. Больше тебя ничего не беспокоит? Драко сдвинул брови, пытаясь припомнить, что случилось. В памяти ничего не всплыло. Затем он прислушался к своим ощущениям и понял, что у него побаливает голова. – Пожалуй, голова. Какая-то она неподъемная. – Наклонись, я посмотрю, – скомандовала она и внезапно заколебалась. Необходимость прощупать его голову на предмет царапин, шишек и прочего вызвала у нее невольное смущение. Гермиона медленно погрузила пальцы в его мягкие тонкие волосы и вспомнила, сколько раз ей этого хотелось. Ощущения Драко тоже были удивительными. Никто кроме него ранее не прикасался к его голове, тем более так бережно, слегка массируя, отчего соображать становилось только труднее. Он почувствовал, как полностью расслабляется, и зевнул. Тут его голову прострелила боль. Гермиона нащупала какой-то крошечный осколок, застрявший в затылке. – О, тут что-то есть, – она наклонила его вниз еще сильнее для лучшего доступа. Взгляд Драко теперь уперся в ее ступни. На ней были старые сланцы, а ногти были покрыты нежно-розовым лаком. Он нахмурился, Гермиона в его представлении никогда не была розовой девушкой. Когда он уже собрался спросить об этом, его пронзила внезапная резкая боль. – Поймала, – триумфально произнесла она, и отпустила его. Драко с сердитой миной выпрямился, Гермиона держала осколок стекла. – Теперь легче? – Да. Спасибо. – Драко забыл про розовый цвет. – Хорошо. Так вот, тебе необходим полный покой еще сутки, а затем щадящий режим. – Но нам нужно обратно, Гермиона, – запротестовал Гарри. – Ну, поедете позже, – при виде результатов попытки Гарри приготовить ужин, Гермиона решила взять это на себя. Драко бросил на Гарри многозначительный взгляд, и тот кивнул. Гермиона сумела соорудить фантастический ужин, парни наелись до отвала и решили лечь пораньше. Она же погрузилась в глубокий спокойный сон на качелях террасы. Когда Гермиона проснулась, в доме уже никого не было, и она принялась корить себя: как можно было думать, что ее неодобрение их остановит? Ей стало страшно. Драко был не готов к активным перемещениям, в том числе и магическим, да и драться сейчас он определенно не смог бы. Когда Гермиона не увидела на кухне пузырьков с зельем-антидотом яда, которые оставила ему, ее тревога уменьшилась до беспокойства. Она вздохнула. В конце концов, Драко далеко не глупец и знает, что делает. Ей лишь оставалось надеяться, что это не станет роковой ошибкой.