Мы познали море

Гермиона лежала в кровати в своей комнате, но не могла расслабиться. Ей не хватало рокота воды, бьющейся о скалы, дуновений ветра, ласкающего кожу, и запаха соли в воздухе. Проворочавшись в постели с полчаса, она даже открыла окно в надежде, что станет лучше. Но и спустя еще тридцать минут она не сомкнула глаз. В доме стояла тишина, разве что снизу доносился храп Рона. Он отказался спать в комнате Гермионы и занял диван. Она же неохотно отправилась спать к себе в комнату, чтобы прекрасная удобная кровать «не простаивала» по той лишь причине, что Рон упрямится. Гарри и Джинни легли вместе во второй гостиной. Рон побледнел, когда разговор дошел до распределения спальных мест, но препятствовать им не стал. Гермиона понимала, что ему нужно время на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что его младшая сестренка замужем. Заснуть не удавалось. После нескольких месяцев сна под открытым небом в кровати ей было непривычно и не комфортно. В конце концов, Гермиона решила отправиться на террасу. Что-то дрогнуло в ее груди от мысли, что Драко, скорее всего, уже крепко спит и потому не спустится ее укрыть. Она захватила с собой несколько дополнительных одеял. Тихонько прокравшись по лестнице вниз она, тем не менее, разбудила Рона. Должно быть, его сон был чутким из-за незнакомой обстановки. Парень резко оторвался от подушки. Его волосы местами забавно свалялись, Гермиона подавила смешок. – Миона? – промямлил он, не разлепляя глаз. – Спи, Рон. Теперь уже он приоткрыл глаза и, сощурившись, как на ярком солнце, посмотрел на нее. – Куда ты идешь? – спросил он слегка невнятно. – На террасу. – Почему? – Не могу уснуть. – Так ты всегда спишь там? Даже в снегопад? – уточнил он. – Да. Драко накладывает чары, чтобы снег не попадал на террасу, и чтобы там было тепло. – О, значит теперь он – Драко? Она криво улыбнулась ему. – Иногда. Рон, он действительно сильно изменился. Я знаю, ты вряд ли поймешь это за то время, что осталось до их отъезда, да и я не смогу тебе всего объяснить, но он, правда, очень изменился. Пообещай, что попробуешь поверить, по крайней мере, в то, что он хорошо относится к Гарри. – Ага, конечно. Как только Волдеморт заскочит ко мне в гости с букетом анютиных глазок. И коробкой конфет для мамы. – Рон, – воскликнула Гермиона растеряно, не зная огорчиться или же посмеяться над тем, что он придумал. Рон только отмахнулся. – Хорошо, хорошо, как скажешь. Я попробую поверить. Но ты должна понимать, что я очень хочу ему врезать за то, что он доводил тебя до слез. – Ясно, я понимаю. И спасибо. Но не нужно, ладно? Он кивнул и плюхнулся обратно на подушку. – Тебе не холодно? – спросила Гермиона. Рон сдвинул брови так, будто размышление над ответом отнимает у него уйму сил. – Все нормально. – Может, нужно еще одно одеяло? Я захватила с собой несколько. Рон уже спал. Улыбнувшись, Гермиона покачала головой и подошла к дивану, чтобы укрыть его одним из своих одеял. Парень заворочался, расслабляясь в тепле. Как только Гермиона закрыла за собой дверь террасы, ее ударил порыв ледяного ветра, но она улыбалась, подходя к своим качелям, окруженная теплым воздухом. В своей любимой постели она заснула за считанные минуты. Чуть позже Рон вновь проснулся, но на сей раз не пошевелился. Встревоженный, он навострил уши. Судя по звукам, кто-то спускался по лестнице. Он повернулся посмотреть и к своему удивлению увидел Малфоя в пижаме с дорожной мантией в руках. Он проследил, за тем как Малфой прошел в глубину дома, затем услышал клацанье от открывания и закрывания двери. Не прошло и пяти минут, как оно повторилось, и через пару секунд Малфой, уже без мантии, показался снова и пошел наверх. Рон хотел было поразмыслить над тем, что это может значить, но его опять разморило, и он заснул без задних мыслей. *** Драко и Гарри пробыли в доме еще шесть дней. Большую часть этого времени Гермиона вместе с Джинни провели за приготовлением зелий, мазей и кремов, а также сбором провизии к их продолжительной миссии. Время прошло быстро и продуктивно. Наутро после их с Джинни прибытия Рон увидел, как Гермиона возвращалась в дом с уже знакомой ему мантий в руках, и все же решил частично пересмотреть свое отношение к Малфою. Наблюдая за их с Гарри сражениями, он завидовал новообретенным умениям друга и дивился знаниям Драко. Гарри пообещал научить его всему, что узнал, когда все закончится. Мужчины усиленно готовились к миссии: если они не тренировались, то изучали карты и сведения, скрупулезно собранные в ходе предыдущих вылазок. Все понимали: если что-то пойдет не так для одного из них, то и другому несдобровать. Эта мысль не давала покоя каждому, даже Драко. Он знал, что, если первым погибнет Гарри, ему придется очень туго. Утешало лишь то, что после этого и его жизнь продлится недолго, хотя болезненно. Гермиона все это время наблюдала за Драко, прислушиваясь к их с Гарри обсуждениям миссии. Ее тревожило то, как непринужденно и буднично он мог упомянуть о своей возможной смерти в разговоре. Под конец недели она была практически в панике, однако в чем дело, не смогла бы сказать. Наконец, время отъезда Гарри и Драко пришло. Гермиона с Джинни приготовили великолепный прощальный ужин, украсили кухню и сервировали стол. Во время еды все говорили только о приятном. На десерт девушки подали торт, но Драко отказался и вышел на террасу. Гермиона разочарованно проводила его взглядом, пытаясь не придавать этому большого значения, но ее снова охватило беспокойство. Оставшиеся взяли по кусочку торта и переместились в гостиную, продолжая приятный разговор. Несмотря на усилия Рона и Джинни быть приветливыми, в отсутствии Малфоя им было легче. Видимо, ради того он и ушел. Гермиона отвлеклась от темы разговора друзей, и ее мысли вернулись к Драко. Она прокрутила в голове все его реплики с момента появления в доме Рона и Джинни, вспомнила, в какой манере он отвечал им. Наконец, она сделала вывод, тяжелым камнем упавший на ее сердце – он готовился к смерти. По какой-то причине он был готов погибнуть. Но почему? Неужели он не видит в своей жизни ничего, ради чего стоит жить? Ей нужно было с ним поговорить. Увлеченные беседой ребята не обратили внимания на то, как она встала, сняла мантию Драко с вешалки на стене и, накинув ее себе на плечи, вышла на террасу. Драко читал, когда пришла Гермиона. Порыв ветра сразу взметнул ее волосы и одежду: на ней была его дорожная мантия. Он смотрел, как она подошла к перилам и оперлась на них. Несколько минут она наблюдала за океаном, глотая холодный воздух и слушая шум волн. Это напомнило ему такую же сцену месяцами ранее. Внезапно, к его удивлению, Гермиона бросила взгляд на него. Острый. Всего на несколько секунд. Далее она сошла по ступенькам на поляну между домом и обрывом и скрылась из виду. Некоторое время он продолжал сидеть, определяясь, что это значит, а затем понял и последовал за ней. Она сидела на траве, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ее волосы все так же трепал ветер. Драко сел рядом. Пару мгновений оба молчали. Затем Гермиона сказала: – Так, ты планируешь умереть, да? Этот вопрос ошеломил Драко. – Что, прости? Она повернулась к нему с нечитаемым выражением лица. – Ты считаешь, что умрешь. Он попытался улыбнуться, но вышло неудачно. – Я не совсем понимаю. – Ты не раз возвращался в крови, избитый и едва живой, тогда как у Гарри не было ни царапины. Ты прикрывал его, так ведь? Драко поморщился и отвел глаза. – Говорят, горе от ума, Грейнджер. – Так это правда? Он вздохнул. – Да. Я закрывал его собой. – И ты умрешь за него. Драко глубоко вздохнул и тихо ответил: – Да, если это даст Гарри хотя бы еще один шанс атаковать Волдеморта. – Ты закроешь его от убивающего заклятия. – Смерть – это не самый худший исход из возможных, Гермиона. Ее сердце забилось быстрее, когда он произнес ее имя. – Дамблдор однажды сказал Гарри, что слабость Волдеморта в его уверенности, что нет ничего хуже смерти. Драко усмехнулся. – Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь соглашусь с этим древним чудаком? Она толкнула его плечом. – Дамблдор был мудрецом, а не чудаком. – Он ответил ей скептическим взглядом. – Ладно, бывало, он вел себя странно, но он был величайшим волшебником нашего времени. На несколько минут повисла тишина. – Почему? – снова спросила она. – Почему я пожертвую собой ради Гарри? Гермиона кивнула, и Драко продолжил. – Потому что это правильно. Это расплата за мои преступления. Помощь другу. Вклад в избавление мира от зла и страха, – он перевел взгляд на нее. – Так будет правильно. Она отвернулась, чтобы он не увидел ее слез. – Да и мир без меня не осиротеет. Все только обрадуются моей смерти. Мол, он погиб, спасая Гарри, но, так или иначе, скатертью дорога, – Драко усмехнулся. – Для меня в этом мире никогда не будет места. Я уже и не ищу его, просто стараюсь помочь тем, у кого оно есть. – Не говори так. – А что ты думаешь? Что я смогу спокойно ходить в супермаркет за бананами, словно ничего и не было? Очнись, Грейнджер, оглянись вокруг. У меня нет будущего. И я смирился с этим. Уже давно. Она обратила к нему лицо, залитое слезами. Сердце его дрогнуло. – Не глупи, Малфой. Ты сможешь жить нормальной жизнью, когда с этим будет покончено. Тебе не нужно бежать на необитаемый остров, чтобы провести там остаток жизни. Ты не должен жертвовать собой без необходимости. Тем, что ты сделал, ты сможешь заслужить у людей прощение. Обязательно. Мое ты заслужил. – Но ты не забыла, что я сделал. Ты видишь их каждый раз, как смотришь на меня. Думаешь, я не замечаю? Что бы ни произошло, что бы я ни делал для тебя и твоих близких, ты всегда будешь видеть во мне убийцу своих родителей. Это никогда не изменится. Так же будет и с семьями людей, которых я убил. Гермиона положила руку на его ладонь. Она отчаянно хотела, чтобы он ей поверил. – Но я все же простила, это уже что-то. – Но далеко не всё. – Он посмотрел ей в глаза и мягким голосом сказал: – Твое прощение значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. Но этого мало. – Почему? С этого можно начать, Драко. – Я не могу строить жизнь, опираясь на единичный случай проявления доброты. Это не внушает уверенности. – Ты можешь на меня рассчитывать. Я тебя знаю. Мое отношение не изменится. Внезапно до него дошел смысл ее слов. – И что ты будешь делать? Ходить за мной по пятам, ежедневно напоминая, что я не зря топчу землю? – Если потребуется. Он покачал головой с ироничной усмешкой. – Гермиона, тебя ждет прекрасная жизнь впереди. Счастливая и спокойная. Ты не должна со мной возиться. – Для меня это другое, Драко. Если ты не заметил, ты дорог мне. Я забочусь о тебе. Я не хочу, чтобы ты сбегал на остров или погиб, потому что не ценишь свою жизнь. Я хочу, чтобы ты жил. – Чуть тише она добавила: – Хочу увидеть, что у нас может получиться. Драко нахмурился, боясь, что понял, что она имела в виду, и в то же время, надеясь, что она имела в виду именно это. – А что?.. – У нас, – выразительно повторила она, глядя ему в глаза. Встретив ее горящий взор, Драко почувствовал, словно его нутро охватило пламенем, пульс ускорился втрое, во рту пересохло. Все слова вылетели из головы. С трудом сглотнув, он хотел что-то сказать, но мысли выветрились из головы абсолютно. Гермиона не отрывала от него пристального взгляда. Отведя глаза, Драко почувствовал прояснение, и дар речи вернулся. – Я не знаю, о чем ты говоришь. – Малфой, посмотри на меня. Он даже не подумал об этом. – Малфой, посмотри на меня, – более твердо произнесла Гермиона. Он продолжал смотреть прямо перед собой на океан. – Драко, пожалуйста. О, нет. Она обратилась к нему по имени и с «пожалуйста». Драко почувствовал, что его решимость ослабла, но был убежден сопротивляться. Если он посмотрит на нее, все будет кончено. Он закрыл глаза. – Нет. Гермиона не приняла такой ответ. Она потянулась правой рукой к его лицу и коснулась дальней от нее щеки. Кожа на ощупь оказалась горячей и нежной. Проигнорировав разряд от касания, она повернула его голову к себе. Он по-прежнему противился ей, не размыкая глаз. Главное не смотреть ей в глаза! – Драко, – шепнула она и настойчивая мольба, прозвучавшая в ее голосе, прорвалась сквозь его оборону. Он открыл глаза, но не успел разгадать, прочесть ее выражение глаз или утонуть в них, потому что, когда их глаза встретились, она сократила оставшееся между ними расстояние и поцеловала его. И этот контакт опалил его, как огонь. Долю секунды он сомневался. Только долю секунды, а затем он взял в руки ее лицо и перехватил инициативу. В ответный поцелуй он вложил все, что чувствовал в этот миг: страх, страсть, боль и восторг, охвативший его. Он целовал ее, потому что боялся умереть, но, как и она хотел увидеть, что у них может получиться. Он целовал ее, про себя обещая, что откроет тайны, которые от нее хранит, умоляя верить ему и доверять. Он признавался ей в любви, клялся в преданности, готовности умереть за нее и даже попытаться жить ради нее. К реальности Драко вернул соленый вкус. Открыв глаза, он увидел, что она плачет, и поцелуй оборвался. Даже несколько дюймов, на которые он отстранился от Гермионы, дались ему с таким трудом, словно он шел против течения. Глаза Гермионы открылись, и слезы ее застыли на ресницах. Драко смотрел на ее ресницы. Девушка слабо улыбнулась ему, но, несмотря на это живот Драко скрутило в узел. Только что он обнажил перед ней все свои чувства в этом поцелуе. Даже представить, что она когда-либо ответит на них, он считал невозможным. Она возненавидит его за то, что он скрывал. И тут в его голове прошелестел голосок, похожий на Гермионин: «Но может быть…». Надежда. Осознать ее появление было почти также тягостно, как признать свои чувства к Гермионе. Их он мог игнорировать по причине невозможности развития. Надежда же изводила его своим «может быть». Может быть, она простит его… снова. Может быть, несмотря на все, что он сделал, она все-таки даст ему шанс. А может она возненавидит его и превратит навеки в хорька, которого запрет на заднем дворе, в клетке, за прутьями которой он будет вынужден наблюдать, как она найдет свою любовь, выйдет замуж и будет воспитывать своих детей, улыбаясь так другому мужчине. Могут ли хорьки чувствовать? А думать? Вполне может быть, если прежде были людьми. Драко перевел взгляд с Гермионы на океан. Она положила голову ему на плечо, умиротворенно вздохнув. Ему пришлось побороть порыв отстранить ее от себя. – Грейнджер, – выдавил он, удивившись, что его голосовые связки работают. – М-м? – в ее голосе отчетливо прозвучала улыбка и счастье. Он, холодный человек с ледяным сердцем, знал это наверняка. Даже рыбы в не столь отдаленной воде могли бы это подтвердить. – Почему… почему ты плачешь? – сумел спросить он. – Честно говоря, я не знаю. Прости. – Не извиняйся, – выдавил он. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Оно было серьезным, глаза – потухшими. Драко определенно не был счастлив. Гермиона выпрямилась и скрестила руки на груди. – Что еще? – возмутилась она. Удивленный переменой в ее настроении, Драко взглянул на нее. – А что? – В чем дело? – Ни в чем. – Драко Малфой. Я знаю, ты чего-то не договариваешь. – Что ж, поздравляю. – Расскажи мне, пожалуйста. Он покачал головой. – Я просто… не могу. Скоро ты все узнаешь. – Пытаясь скрыть свои противоречивые чувства, он, наконец, посмотрел на нее. – Думаю, я плакала из-за всего, что происходит, – сказала она, отводя глаза. – Вы с Гарри уезжаете завтра, я не знаю, увижу ли вас снова, и как знать, что может произойти, когда Гарри встретит Волдеморта… А еще Рон и Джинни теперь здесь, и в том, как Рон отзывается о тебе, я узнаю прежнюю себя, и мне так это не нравится. Я вижу, что на тебя влияют их слова, что ты не можешь просто пропускать их мимо ушей, как раньше, потому что теперь тебе не все равно. Из-за Гарри или из-за меня, думаю, что скорее из-за Гарри. То, что Рон говорит, несправедливо. Он не знает, какой ты, но его не переубедить. Я просто хотела сказать тебе, что ты не можешь просто взять и исчезнуть с лица земли без каких-либо последствий. Может быть, раньше не было никого, кому ты был бы дорог, но теперь это не так. Ты дорог мне и Гарри. Мне не безразлична твоя жизнь, ты должен это узнать, прежде чем беспечно лишишь себя ее. Кое-кто будет скорбеть по тебе. Подумай об этом. – На этом к удивлению Драко Гермиона вскочила и направилась к дому. Он услышал, как дверь на террасу закрылась за ней. Около часа Драко не двигался с места, обдумывая слова Гермионы. Она заботилась о нем… О нем – Пожирателе смерти, убийце, чудовище. Как это возможно? Невзирая на все эти определения его личности, она разглядела его настоящего. Конечно, за минувшие два года он и правда сильно изменился, но поверить в это ей было очень тяжело. Не сумев за свою жизнь обзавестись друзьями, теперь Драко видел друга в Гарри. Отношения с Гермионой были гораздо сложнее и улучшались значительно медленнее, вероятно в силу того, что они нечасто виделись, и того, какую роль он сыграл в судьбе ее родителей. Тем не менее, теперь Гермиона беспокоилась за него, и если судить по тому, что она его поцеловала… О, нет. И снова теплится надежда. Драко не смог ее проигнорировать и решил пересмотреть свои соображения. Он по-прежнему был готов пожертвовать собой ради Гарри, но лишь в случае крайней необходимости. Но он не станет подставляться под каждый удар и рисковать собой. Кое-кто хочет, чтобы он вернулся. Ее слова, наконец, проникли в его душу, и Драко улыбнулся. Кое-кто дорожил им. Забота о Гермионе, осиротевшей два года назад, спасла его, внесла смысл и стала началом его восхождения к новой жизни. С тех пор он карабкался вверх, но что-то словно тянуло его вниз. Теперь Драко понял, чего ему не хватало – поддержки небезразличного человека. Она придала ему столько сил, что остаток пути был преодолен в мгновение ока. Драко улыбался так широко, как Гарри, когда тот изображал счастливого безумца. Теплая, искренняя улыбка сияла на его лице, согревая до кончиков пальцев. Завтра будет легко. И послезавтра. И всю неделю, и месяц. У Темного Лорда нет ни единого шанса теперь, когда один из его прежде самых преданных слуг ощутил то, о чем знал разве что понаслышке. *** На следующий день Гарри проснулся до рассвета. Он запечатлел поцелуй на лбу своей спящей жены. Сердце его разрывалось при мысли о расставании, но было полно любви. Бесшумно спустившись вниз, он наткнулся глазами на спящего в гостиной Рона, и взгляд его помрачнел. Драко ждал его у дверей гостиной. Когда глаза мужчин встретились, Драко кивнул, и они направились на выход. На верхней ступеньке крыльца сидела Гермиона, тепло одетая и с дорожной сумкой. – Гермиона! – воскликнул Гарри, – что ты здесь делаешь? – Я иду с вами, – заявила она, вставая и вешая сумку на плечо. Мужчины изумленно воззрились на нее. – Ни в коем случае, – отрезал Драко. – Нет, Гермиона, тебе нельзя. – Почему? Гарри, я всегда была рядом с тобой, что бы ни было: Волдеморт, Пожиратели, крестражи, жизнь, смерть – всё! Я хочу быть рядом, когда ты встретишься с ним. – Нет! – прорычал Драко, пронзая ее взглядом. Гарри взял ее за плечи и развернул к себе. – Гермиона, сама подумай. Мы тренировались и планировали это несколько месяцев, ты – нет. Если противник увидит тебя хоть одним глазком, на тебя откроют охоту. И когда поймают, они получат рычаг давления на меня, и, чтобы тебя спасти, нам придется отклониться от намеченного курса. А это уже угроза всему, над чем мы работали. Слезы покатились по ее щекам. – Гарри, я не могу остаться! Я не могу просто сидеть и ждать. Я не… – Ты должна! Рон и Джинни будут рядом. – Они будут нервничать еще сильнее меня, они же недавно обо всем узнали! Посуди сам, Гарри! Ты знаешь Рона, он доконает меня своей нескончаемой болтовней. А Джинни? Она превратится в фонтан! Я захлебнусь! Я не хочу нянчиться с ними, в то время как буду сходить с ума от беспокойства за вас. – Гермиона, тебе нужно остаться. Вы же друзья. Вместе вам будет легче. – Нет, – она поправила сумку. – Я иду. Драко начал выходить из себя. Дипломатичность Гарри приведет к тому, что они опоздают. – Нет, не идешь, – Драко двинулся к Гермионе. Перехватив поперек бедер, он закинул ее к себе на плечо. Гарри едва не рассмеялся. Гермиона била Драко по спине и кричала, чтобы он поставил ее на место. – Умолкни, Грейнджер, ты перебудишь всех в доме. Гермиона скривилась и продолжила колотить его молча. Драко направился в дом, поднялся по ступенькам и зашел в ее комнату. Он опустил ее на кровать. Гермиона хотела было вскочить, но он перехватил ее запястья и зафиксировал на месте. Она стала вырываться, но заметив, как увлажнились глаза Драко, застыла, не в силах отвести от него глаз. – Не заставляй меня обездвиживать тебя. Она кивнула. Тогда он отпустил ее запястья и обхватил ее ладонь обеими руками. – Я обещаю вернуться, если ты пообещаешь остаться, – молвил он. По его взгляду она поняла, что он серьезен. Не доверяя голосу, она только кивнула, шепнув: – Обещаю. Не разрывая их зрительный контакт, Драко поцеловал кисть, а затем внутреннюю сторону запястья, где бился ее пульс, после чего бесшумно и без оглядки покинул комнату. Гермиона плакала до тех пор, пока не уснула.