Мы познали море

Ведьма моргнула двадцать три раза – Драко считал – после чего до нее дошло, что он сказал. Не в силах скрыть свое изумление, она потеребила какие-то бумаги, лежащие на ее столе, после чего повернулась к своей напарнице и, заикаясь, сообщила, что скоро вернется. – Сюда, пожалуйста, – сказала она и вышла-таки к нему из-за стола, хотя Драко знал, что это – последнее из всего, что ей бы хотелось. Когда они дошли до лифтов, женщина сразу же нервно обернулась к нему лицом. – Хм, извините, но, знаете ли, существуют правила; боюсь, я должна забрать вашу палочку. Драко вновь ухмыльнулся и достал свою гладкую эбеновую палочку из внутреннего кармана мантии. Он окинул взглядом ее, затем женщину, после чего протянул ей темное древко. Дрожащей рукой она опасливо взялась за нее, а затем сунула в один из своих внутренних карманов. Отвернувшись, она нажала кнопку вызова лифта. Когда они оказались внутри, ведьма нажала кнопку второго уровня. Ехали они в тишине; чувство страха, исходящее от женщины, ощутимо усилилось, когда они оказались вдвоем в замкнутом пространстве. Драко разглядывал ее; она была невысокой миниатюрной шатенкой, ее гладкие волосы были собраны в тугой узел на затылке. Никаких других отличительных признаков не было. Наконец, когда двери лифта на нужном этаже отворились, она практически выбежала прочь. Отдышавшись, уже спокойным шагом она пошла дальше по коридору. Драко, никогда ранее не бывавший в министерстве, занял себя разглядыванием всего, мимо чего они шли. Вскоре они достигли двери с надписью “Штаб-квартира Мракоборцев”. Ведьма открыла ее и вошла, Драко вслед за ней. Никуда не сворачивая, она прошла к офису, дверь которого находилась в стене противоположной к входу. Можно считать везением, что большинство мракоборцев во время ланча были, по-видимому, в столовой; никто не заметил появления Драко. Наконец, они остановились перед незамысловатой темной деревянной дверью. Женщина нерешительно подняла руку и постучалась. – Да? – раздался усталый голос. – М-мистер Поттер. К вам перебежчик, сэр. Несколько мгновений не было слышно ни звука. Затем донесся тяжелый вздох, за которым последовал вопрос: – Вы спросили его имя? – Н-нет, но вы узнаете его. – Хорошо. Впустите его, пожалуйста. – Женщина жестом пригласила Драко войти в офис. Он открыл дверь и сделал шаг вперед. Гарри, едва завидев Малфоя в дверном проеме, подавился кофе и воскликнул: – Малфой! – Здравствуй, Гарри, – воскликнул Драко, забавляясь при виде темного пятна, растекающегося по бумагам на столе Гарри. – Хм, спасибо, Донна, – обратился Гарри к испуганной ведьме. Не требовалось большего, чтобы она поспешно удалилась. – Садись, – обратился он к Малфою, вынимая палочку, чтобы устранить беспорядок на столе. Драко сел. Каждое его движения призвано было внушить Гарри, что он превосходит его в значимости и уме, что он – хозяин положения. – Что ты здесь делаешь, Малфой? – осторожно поинтересовался он. Драко ухмыльнулся: − Ты не расслышал, что сказала милая леди? Я − перебежчик. − Я расслышал, − отрезал Гарри. Он понимал, что значит “перебежчик”, потому-то и выронил кружку с кофе. Драко Малфой решил пойти на сотрудничество с другой стороной. За это он, конечно же, получит что-то взамен, такое соглашение министерство заключало со всеми перебежчиками. Затем ему, Гарри надо будет взвесить ту информацию, что может дать им Драко и сопоставить по значимости с самим Драко, чтобы убедиться в их равноценности. – Почему? – спросил Гарри. – Я хочу покончить со всем этим. Гарри ощущал, как от изумления его рот непроизвольно открылся. – Покончить? – Да, Поттер, я же сказал: покончить. – С чем? Драко вздохнул и начал отряхивать свою мантию от несуществующих пылинок. – С тем, чем я занимаюсь. Гарри развалился в кресле. Драко Малфой, сидящий напротив, вел себя с ним, как со старым приятелем, которому секунду назад сообщил, что больше не хочет быть Пожирателем Смерти. – Невозможно просто перестать быть Пожирателем Смерти, Малфой. – То, что еще никому это не удалось, не означает, что это невозможно. – Но… зачем? – запнувшись, промолвил Гарри. В его уме стремительно проносились различные сценарии событий с участием Малфоя, хитроумной ловушки и собственной смерти. – Я думал, тебе нравится сеять страх и мучения всюду, где ты бываешь, заставлять людей дрожать лишь при виде тебя, при упоминании твоего имени. – Ну, надо же Поттер, я и не знал, что ты столь пристально следишь за мной, – прокомментировал Драко. Он взял со стола Гарри рамку с фотографией. Как он и ожидал, на ней Гарри, Рон и Гермиона в выпускных мантиях стояли в обнимку и махали руками в камеру. Драко усмехнулся. – Хорошо, что меня не коснулась эта муть, – отметил он. Гарри выхватил у него фотографию. – Зачем? – сердито повторил он свой вопрос. – Я бы не хотел об этом распространяться. – Что ж, придется, если хочешь, чтобы все прошло гладко и быстро, – сказал Гарри. Однако к его досаде, Малфой не проронил ни слова. – Ладно. Если ты не собираешься сотрудничать, может, мне просто отправить тебя в Азкабан? Драко погрозил ему пальцем. – Ну-ну, Поттер. Я – перебежчик. Существуют правила на этот счет, так что мы еще должны обсудить сделку. – Он откинулся в кресле и небрежно сцепил руки за головой. – Тем более, я уже выбрал себе остров, куда собираюсь уйти на покой в расцвете своих двадцати лет. Или, может быть, двадцати одного года. Сразу после этой фразы дверь открылась, и в кабинет вошла темноволосая девушка, не отрывавшая взгляда от стопки бумаг, что были у нее в руках. – Эй, Гарри, я тут подумала, может ты кое-что подпишешь для меня... ой! – Она подняла взгляд, когда почувствовала постороннего в комнате. Малфою не требовалось смотреть на девушку, чтобы понять, что это – Гермиона Грейнджер. Как и ей не обязательно было видеть лицо блондина, сидящего в офисе Гарри, чтобы понять, что это не кто иной, как Драко Малфой. – Гарри, я зайду попозже, – сказала она, и попятилась к двери, настороженный взгляд ее не отрывался от затылка Малфоя на всякий случай – например, на тот, если он внезапно чего-нибудь выкинет. – Не нужно, Гермиона, проходи. Пожалуйста, сядь, – пригласил Гарри, указывая жестом на другой свободный стул в офисе. Она посмотрела на друга расширившимися глазами прежде чем послушаться. Каждой клеточкой своего тела ей хотелось убежать и держаться от Малфоя как можно дальше. Но вместо этого, она молча опустилась на стул. – Малфой пришел сюда в качестве перебежчика. Гермиона молчала, избегая взглядов на Малфоя. Она знала, что такое перебежчик, и даже представить себе не могла, с чего вдруг он решил пойти на сделку с противниками. Драко в свою очередь упорно не смотрел на нее. Он продолжал наблюдать за тем, как суетливо наводит порядок на столе Поттер. – Обсудим сделку, Поттер, – наконец сказал Драко, рассчитывая возобновить прерванный разговор. – Сделку? С чего ты решил, что мы заключаем сделки с такими, как ты? – Я выполнил свою часть соглашения, разве не так? Я пришел в министерство, изъявил желание стать перебежчиком, чтобы получить возможность побеседовать с тобой. Свои планы я раскрою, когда придет время. – Свои планы? Да ты тот еще фрукт, как я погляжу. Тебе придется предоставить нам неимоверную уйму информации, чтобы остаться на свободе. – Драко так и продолжал молча смотреть на Гарри. – Имена, Малфой. Список Пожирателей Смерти, их прозвища, доходы, укрытия и места сбора. Абсолютно все, что тебе известно о своем трусливом хозяине и его методах. Драко ухмыльнулся: – Поттер, только не надо строить из себя эдакую важную шишку с собственным кодексом чести и блестящим значком мракоборца. Там, в реальном мире, только власть заставляет этот мир вращаться, и у меня ее предостаточно. А у тебя только начищенный до блеска значок. – Он усмехнулся. – Завидуешь, что так и не получил значок Старосты или Главного старосты? Даже у меня они были. Гарри посмотрел на него свирепо: – Власть, значит? Вот как ты это называешь? Охотиться на беззащитных магглов, превращать убийства в спорт – это власть? Я называю это злом, Малфой, чистейшим злом, это всегда было и всегда будет твоей сущностью. В глазах Драко вспыхнула угроза, и Гарри вынужден был вспомнить, что перед ним уже не тот мальчишка, который дразнился в школе, запуская в него относительно безвредными заклятиями при встрече в коридорах замка. Перед ним был Пожиратель Смерти, чуть ли не правая рука Волдеморта. Вероятно, он мог бы с легкостью прикончить его прямо сейчас, если бы захотел. Гарри с трудом сглотнул. Однако вскоре вспышка ярости погасла, и Гарри почувствовал себя немного увереннее. Драко выпрямился на стуле и посмотрел ему прямо в глаза: – Я сдам Волдеморта, – Гермиона ахнула, глаза Гарри расширились. Драко снова откинулся на спинку стула и продолжил небрежным тоном, – а также все его планы и всех приспешников. Кроме себя, разумеется. На этом – все, если только ты не хочешь обсудить, кто из нас лучше, кто чаще ловил снитч или почему у тебя на голове черти что. – Оставь свои школьные шуточки, Малфой, – оборвал его Гарри. – Тебе надо было придумать что-то получше. – Знаю. Потому-то я кое-что захватил, – на столе Гарри материализовался свиток пергамента. Гарри задержал дыхание. – У тебя должны были забрать палочку! – У меня ее забрали, – подтвердил Драко. – Тогда как ты это сделал? – озадаченно спросил Гарри. Малфой продолжал разглядывать Гарри с самодовольной ухмылкой человека, который знает больше других. – Загляни туда, Поттер, ты за такое жизнь отдашь. Гарри взял в руки пергамент. Это был список имен. Он просмотрел его, но, едва дошел до буквы Г, как слова начали исчезать. – Эй, – воскликнул он, переводя взгляд на Драко. – Это лишь перечень того, что я могу предложить. – Что ты хочешь? – Выбраться, я уже говорил тебе это. – Почему? – У меня на то свои причины. Похоже, мы пошли по второму кругу, да, Поттер? Ты уже задавал мне эти вопросы, и я на них ответил. Может, начнем оговаривать сроки? – Я не особо расположен вообще продолжать этот разговор, раз уж ты отказываешься сообщать мне, зачем тебе все это нужно. Драко резко выдохнул. Его планы пошли прахом, но он не собирался этого показывать. Гарри – его единственный шанс, и он должен заставить Поттера его выслушать. Но нужно рассказать все так, чтобы тот ему поверил: – Что я хочу, Поттер, так это – уйти отсюда сегодня, заключив соглашение, что однажды я смогу покинуть Англию навсегда. Гарри усмехнулся: – Весьма сомневаюсь, что ты выйдешь из Азкабана. – О, я определенно не собираюсь провести там ни минуты, – заявил Драко, снова откидываясь на спинку стула. – Помнишь, что я сказал про остров? Назову я его в свою честь, разумеется. Ты только представь. Белый песочный пляж, куда не ступала нога человека, искрящийся светом голубой горизонт. Настоящий тропический рай, и все это только для меня. – Малфой, с чего я должен тебе верить? Откуда мне знать, что это не обман? – Ниоткуда, ничто не сможет тебя убедить, – заявил Драко, его глаза смеялись. – Однако я могу уйти отсюда в любой момент, как ты знаешь. Но такой шанс выпадает лишь раз. Как только я уйду - я исчезну, и эта возможность исчезнет вместе со мной. – Ты не сможешь уйти, – произнес Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Смогу, Поттер. Так сказано в правилах министерства. Если мы не договоримся, у меня есть право отозвать предлагаемое, а именно себя. Гарри на мгновение задумался: – Я бы хотел знать, где находится твой остров. Драко рассмеялся: – Обязательно. Я повешу гамак между двумя пальмами к твоему приезду. Могу повесить даже два, на случай, если ты приедешь с женой. Гарри насторожился, не отрывая взгляда от Малфоя, Гермиона же заметно оживилась. Все это время она смотрела за друга, и потому, сразу заметила его напряженность. Ее глаза расширились, она взглянула в сторону Малфоя, затем обратно – в сторону Гарри. – Она не знает? – поинтересовался Драко, насмешливо глядя на собеседника. – Блеск! – Чего ты хочешь? – рявкнул Гарри. – У меня нет настроения шутить. – Блин, Поттер, просиживание штанов в этом кабинете испортило твои мозги? Я уже говорил тебе: я хочу выбраться. – Сделать ноги? – Что? – Так говорят магглы, – сказала Гермиона, это было первым, что она сказала, после того, как села в кресло. – Имеется в виду уйти безнаказанно. – Сама очевидность, – закатил глаза Драко. – Меня ведь ожидает кипучая деятельность на пляже: забота о птичках, сидение на песке… – Да-да, твой остров. Я помню. – Гарри повернулся к Гермионе, вспомнив о ее присутствии только, когда она заговорила. – Гермиона, прости, что отнял твое время. Ты можешь идти. Она кивнула, радуясь тому, может убраться подальше от Малфоя, близость к которому действовала на нее угнетающе. Она уже коснулась дверной ручки, когда вдруг он обратился к ней: – Грейнджер, пожалуйста, скажи, что ты не секретарша Поттера, – сказал он с отвращением. Гермиона ощетинилась: – К твоему сведению, я мракоборец. Драко ухмыльнулся: – Никогда не представлял тебя в качестве мракоборца, Грейнджер. Я разочарован. Она попыталась успокоиться, повторяя про себя, что Гарри все уладит, как только она уйдет, что уж он-то позаботиться об этом мелочном злобном ублюдке. – Что ж, Малфой, а ты стал ничтожной, злобной, бесхребетной машиной, неспособной думать или действовать самостоятельно. Знаешь, именно так я всегда и представляла тебя. – И прежде чем он скажет что-нибудь умное в ответ, она дернула дверь на себя и выскочила, громко захлопнув ее за собой. Драко усмехнулся. Гарри хмуро посмотрел на мужчину, сидящего перед ним: – Ты убил ее родителей, Малфой. – Я в курсе, – спокойно отозвался тот без единой эмоции на лице. – И тебя это совсем не волнует? – переспросил Гарри с яростью. – А с чего бы? – И ты ничуть не раскаиваешься? Ни капли? Драко отмахнулся от него: – О, ну, конечно. Ты про маленькую надоедливую занозу, которая, как мне говорили, зовется совестью. Это не проблема, на самом деле; некоторое время не обращаешь внимания на ее нытье, а затем она затихает. – Но… ты знаком с Гермионой. Я знаю, что ты ее ненавидишь, но ее родители не могли быть для тебя безликими магглами той ночью, когда ты пришел за ними. – Я убил множество волшебников, ведьм и магглов. Чего ради они должны что-то значить для меня? Гарри в неверии покачал головой: – Тебе самое место в Азкабане, – он открыл ящик стола и вытащил бланк “Переговоры и соглашение с перебежчиком”, где собирался подписать приговор этому отвратительному существу, отравляющему своим присутствием его кабинет. Он уже склонился над пергаментом, как вдруг его взгляд случайно зацепил Малфоя. Тот был мертвенно бледным; дрожащая рука его зарылась в волосы. Вся самоуверенность, вся надменность, которую он изображал, исчезли, словно их никогда и не было. Теперь этот человек выглядел, как перепуганный до смерти призрак, которого только что поцеловал дементор. – Ты боишься, – небрежно озвучил свое наблюдение Гарри. – Да, ты чертовски прав. Гарри отложил перо и пристально посмотрел на Драко: – Скажи мне правду, Малфой. Почему ты здесь? Чего ты боишься? Драко не мог сказать Поттеру, что боится услышать “нет” в ответ на свою просьбу. Весь его труд, все усилия, все планы обратятся в ничто после одного только слова этого мракоборца. Вся работа Драко была связана с тем, что он планировал на свой счет, и приговор Поттера теперь решал его судьбу. – Я обещаю, что все, что ты скажешь, останется между нами. Это часть данного соглашения. – Драко по-прежнему молчал. Он смотрел на Гарри, и Гарри заметил, что его глаза лихорадочно горят, что выглядел он крайне изможденным, совсем не похожим на того важничавшего человека, который заявился к нему в кабинет, словно король мира. Гарри вздохнул и послал за Гермионой. Она, встревоженная, минуту спустя появилась в кабинете. Ей было известно, что Малфой еще не ушел. – Да, Гарри? – она только просунула голову в дверной проем. – Зайди, пожалуйста. И закрой за собой дверь. – Она неохотно послушалась. Мельком посмотрела на Малфоя, чьи плечи поникли, когда он опустил голову и обхватил ее ладонями, как потерпевший поражение. На краткий миг она даже почувствовала к нему жалость, которая, впрочем, исчезла так же быстро, как и появилась. Затем Гермиона почувствовала гордость, гордость за Гарри, за то, что он сломал Малфоя. – Гермиона, мне нужно, чтобы ты скрепила Непреложный Обет. – Она задохнулась от изумления. Малфой поднял голову, чтобы посмотреть на Гарри, и Гермиона увидела, что выражение его лица полностью соответствовало характеру позы. Того высокомерного Пожирателя Смерти, что остался в кабинете после ее ухода, как подменили. – Гарри, нет, не делай этого, – взмолилась она. Заключение Непреложного обета с Малфоем добром не кончится. Надежда окрылила Драко, когда он посмотрел в глаза Гарри. – Все в порядке, Гермиона. Верь мне. – Тебе я верю, – сказала она, глядя на Драко, тем самым пытаясь показать другу того, кому она не доверяет ни в коем случае. – Гермиона, мне нужно, чтобы ты сделала это. – Почему именно я? – прошептала она. – Потому что только ты – единственная, кто знает, что он здесь, и я считаю, чем меньше людей в курсе – тем лучше, – сказал Гарри и посмотрел на кивнувшего Драко. – Конечно же, люди не могли не видеть, как он идет сюда, – запротестовала Гермиона. Гарри умоляюще посмотрел на нее. – Гермиона, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты сделала это. Вопреки доводам своего рассудка, наперекор всем протестующим клеточкам своего тела, она вздохнула и произнесла: – Ладно. Но мое мнение, что это плохая идея. Гарри облегченно вздохнул и сказал: – Учтено. – Гарри и Малфой весьма нерешительно скрепили правые руки рукопожатием, как если бы оба боялись заразиться чем-то друг друга. Гермиона направила палочку на их соединенные руки и пробормотала “Инфраджилис Вотум”. – Я, Гарри Поттер, даю слово не разглашать никому то, что будет сказано между Драко Малфоем и мной в следующий час. – Первый язык пламени обвил их руки. – Все сказанное останется между нами до тех пор, пока ты не захочешь поведать об этом. – Второй язык пламени присоединился к первому. – И только ты сможешь аннулировать Обет в любое время. – Третий язык состыковался с двумя предыдущими, сформировав огненную змейку. – “Опус”, – заключила Гермиона, скрепляя Обет. Змея на миг вспыхнула и исчезла.