Мы познали море

Мужчины поспешно разорвали рукопожатие. Драко почувствовал, что может дышать впервые за долгое время. Гарри собирался выслушать его. – Спасибо, Гермиона, – произнес он. – Ты можешь идти. – Но как я узнаю, если вы разорвете Обет? – Заклятие даст знать. Она хотела остаться. Очевидно, сейчас произойдет нечто важное. Но Драко посмотрел на нее угрожающе, так что она ответила ему тем же взглядом и покинула комнату уже второй раз за день. Спустя час Гермиона наблюдала, как Гарри выводит Малфоя из своего офиса. Тот горделиво вышагивал со своей привычной усмешкой; человек-призрак, который недавно сидел в кабинете, исчез. И хотя мракоборцы уже вернулись после ланча, большинство из них были на сборе, и лишь несколько человек могли мельком увидеть идущего по штаб-квартире Гарри, нацелившего палочку на спину Драко Малфоя. Гарри поймал взгляд глядящей на него Гермионы и дал знак, чтобы она пошла вслед за ними. Она поднялась из-за стола и быстро вышла в коридор, а там ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы нагнать их. Ни Гарри, ни Малфой не сказали ни слова, она заметила, что Гарри уже спрятал палочку. Он довел их до лифтов, и они спустились на самый нижний уровень, что был даже ниже того зала суда, где Гарри однажды довелось побывать. Остановились они в сыром и холодном коридоре, где больше никого не было. – Гермиона, Малфой проведет некоторое время в Азкабане. Необходимо, чтобы ты доставила его и устроила там. – Я? – огорченно спросила она, не радуясь перспективе длинного путешествия по подземным коридорам в компании Пожирателя Смерти. Зловещая ухмылка Драко говорила ей, что ее реакция определенно доставляет ему удовольствие. – Да, Гермиона. Я должен встретиться с Муди, чтобы кое-что уладить. Очень важно разобраться с этим как можно быстрее и незаметнее. – Ладно, – нервно ответила она, еще сильнее задаваясь вопросом: что же произошло между двумя врагами. Гарри вручил ей пергамент. – Отдашь это охранникам. Здесь мои распоряжения. Также я хочу попросить тебя еще пару раз побывать в Азкабане, чтобы взять его показания. Не волнуйся, – добавил Гарри, как только увидел изменение выражения лица Гермионы. – Он ничего тебе не сделает, это учтено в соглашении. К тому же я наложил на него столько заклятий, сколько смог вспомнить, чтобы он не смог даже дотронуться до тебя. – Как будто мне этого хотелось, – пробормотал Драко себе под нос достаточно громко, чтобы она его услышала. Гермиона старалась унять быстро стучащее сердце глубокими вдохами. Она могла лишь кинуть в ответ другу. Гарри обхватил ее плечи руками и посмотрел в глаза: – Спасибо тебе, Гермиона, в самом деле. Я знаю, что это трудно, но скоро все закончится, – сказал он тихо, чтобы Малфой его не услышал. Она снова кивнула, стараясь сохранить уверенный вид. Гарри покинул коридор. Гермиона смотрела, как он уходит. Когда перестал доноситься гул поднимающегося лифта, она развернулась и направилась по длинному коридору туда, откуда аппарируют в Азкабан. – Вперед, хорек, – сказала она. Она слышала, как он пошел следом за ней, но медленно. – Не отставай, не то прокляну. Они шли в тишине около пятнадцати минут. Темное замкнутое пространство уже начинало тревожить Драко, но тут он увидел свет. Они вошли в маленькую комнату, в которой едва ли хватало места для них двоих. Они оказались лицом к лицу, и ее очевидное неудобство в очередной раз вызвало его усмешку. – Ни слова – не то я тебя ударю, – пригрозила она. С одной стороны ему хотелось рассмеяться, но как он понял, такой разозленный ее вид был призван внушить ему беспокойство. Он закатил глаза и отвел взгляд в сторону. – Э-э, здравствуйте, мисс Грейнджер, куда направляетесь? – донесся насмешливый голос из ниоткуда. Затем в окошке позади Драко на одном уровне с его головой показалась седовласая голова жилистого коротышки-колдуна, судя по взгляду которого можно было утверждать, что он пробыл в темноте дольше допустимого. Он восседал в комнатке, наподобие диспетчерской, в которой была всего лишь одна большая зеленая кнопка. – А вы как думаете? – отрезала она, так как на данный момент была не в состоянии отвечать с подобной шутливостью тогда, как отсюда можно было переместиться только в одно определенное место. – Ну да, значит Азкабан. Держитесь крепче! – с безумной улыбкой он радостно надавил на кнопку. Испытав неприятное ощущение, сопровождающее аппарацию, они прибыли в комнатку аналогичную предыдущей. Гермиона повела Драко в очередной коридор. Через двадцать минут мучительной тишины они дошли до тоннеля с дорогой, пересекающего коридор. Перед ними появилась повозка, и они сели в нее. Там уже сидел крошка-колдун с белесыми глазами. – Вам куда? – поинтересовался он. У этих людей то еще чувство юмора, подумала Гермиона. Но если вдуматься, они сопровождают осужденных в обитель абсолютного ужаса, так что нет ничего удивительного в том, что у них мозги набекрень. – На Косую аллею, куда же еще? – раздраженно ответила она. Волшебник издал короткий смешок и потряс головой. Сначала повозка ехала медленно, однако вскоре развила ужасающую скорость. Драко опасался, что его затошнит от постоянной качки. Оказавшись на относительно ровной части дороги, Драко посмотрел на Гермиону, смотревшую куда угодно, только не на него. – Ты боишься меня, Грейнджер? Она повернулась и смерила его взглядом. Определенно он вызывал страх своим неизменно угрожающим взглядом, а все его манеры излучали силу и превосходство. Но ее этим не одурачить. – Ничуточки, – отмахнулась она, и снова отвернулась к стене. – Нет? А должна бы, – проронил он, облокотившись на боковину повозки, ему хотелось ее подразнить. – Нет, потому что вижу тебя насквозь, несмотря на роль, которую ты играешь столько, сколько я тебя знаю. В глубине души ты просто испуганный мальчишка, чей папочка никогда не говорил, что любит его. Маска безразличия Драко мгновенно исчезла, сменившись чистой яростью. Он приблизился к ней настолько близко, насколько можно было, чтобы не коснуться ее; она почувствовала его дыхание на своем лице, увидела глаза, искрящиеся злобой. – Ни-ког-да не смей говорить при мне о моем отце, слышишь? – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Если посмеешь, я прослежу, чтобы ты никогда больше не смогла говорить. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, и если желаешь себе добра, то заткнешься. Гермиона отпрянула от него после этих жестких слов, но не отвела глаза. Она держала зрительный контакт до тех пор, пока он не перевел глаза на стену, возобновляя свое прерванное времяпрепровождение. Затем она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ладно, думала Гермиона, все-таки отчасти она, может быть, боится Малфоя. Несколько минут прошло в тишине. После чего Драко снова заговорил, да так беспечно, как если бы никакой вспышки по поводу его отца не было и в помине. – Бьюсь об заклад, тебе интересно, о чем мы с Поттером говорили. – Тишина тяготит, Малфой? – усмехнулась она. Он пожал плечами. – Да нет. Тишина возобновилась. – Увы, Поттер не может ничего тебе рассказать, – протянул Малфой. – Разумеется, я мог бы рассказать, ты же знаешь. Все, что тебе нужно сделать – это… – Воздержись, Малфой. Я действительно предпочла бы не знать. – Как пожелаешь, – ответил он. Гермиона смотрела прямо перед собой, ее губы были плотно сжаты, она не хотела попасться на его удочку. Остаток дороги прошел в молчании. Все это время она думала про то, о чем он хотел, чтобы она попросила – что Малфой и Гарри обсуждали. Она вспомнила, как отчетливо слышала слова Малфоя, что он ни минуты не собирается провести в тюрьме, но именно в ней он теперь, а именно, на пути в нее. Любопытство настолько переполняло ее, что она могла, как ей казалось, лопнуть. Просто подожди, уговаривала она себя, попозже узнаешь все от Гарри. Он же расскажет? Но он дал Непреложный Обет и, вероятно, не сможет нечего рассказать. Малфой был единственным проводником к желаемой ею информации. Но гордость ее была весомее любопытства, и Гермиона призналась себе, что возможно так никогда ничего и не узнает. Она успокоила себя тем, что Гарри контролирует ситуацию, что бы там ни было. По мере приближения к месту назначения дорога становилась все более невыносимой. Выбравшись из повозки, Драко не смог идти дальше, пока в его желудке не улегся ланч, съеденный им накануне. – Нельзя было просто аппарировать? – с раздражением высказался он. – Ты уж извини, но это было бы неразумно, не правда ли? Разрешать аппарации в тюрьму. Правда, Малфой, даже я была лучшего мнения о твоих умственных способностях. Он насупился, но ничего не сказал. Он не стал утруждаться ответом, что ему, разумеется, известно, что в тюрьму нельзя аппарировать. Ему хотелось просто посетовать на сложность пути, который пришлось преодолеть, чтобы сюда добраться. Но на этом путь не закончился. Гермиона и Малфой прошли еще один коридор и, наконец-то, попали в небольшую квадратную комнату, где сидели два стражника, занятые чтением “Пророка”. – Что здесь? – спросил Драко. – Охрана, – ответила Гермиона, протягивая стражникам документы, которые передал с ней Гарри. Она оглядела комнату и, заметив занавеску для переодевания, внезапно весьма обрадовалась тому, что именно ей пришлось доставлять сюда Малфоя. Она перевела взгляд на Драко со странным воодушевлением на лице, чем напомнила ему, как, должно быть, выглядит Чеширский кот. Его передернуло. А затем она сказала: – Раздевайся, – Малфой немного побледнел, глаза его расширились. На ее лице появилась ухмылка, подобная его собственной. – За занавеской, разумеется, – елейно произнесла она с беспечностью, какую только смогла изобразить. Он ответил ей пристальным взглядом и скрылся. – Да, и надень вот это, – протянула она ему стандартное одеяние узника – серые штаны и рубаху. Вышел он через пару минут. – Ну, вот и упал с небес на землю сильный мира сего – ехидно произнесла она, улыбаясь. – Я рад, что это доставляет тебе удовольствие, – отозвался он и протянул ей свою одежду и мантию. – Да, доставляет. Безмерно, – отметила Гермиона. Она отдала охраннику одежду, а мантию придержала. – Ух ты, какая замечательная мантия, Малфой. Такая мягкая, явно сделана из потрясающей ткани. – Она суетливо прощупала материал в разных местах, как бы проверяя его качество. – Думаю, я оставлю ее себе. Мой кот будет рад новой подстилке. Она улыбалась, пока он старался испепелить ее взглядом. – Эта мантия стоит столько денег, сколько ты ни разу в жизни не видела. Она старательно изобразила задумчивость. – Хм… тогда, наверное, я оставлю ее себе. Ты же не возражаешь, правда? Что грязнокровка будет ее трогать? Ты сможешь вернуть ее, когда выйдешь отсюда, конечно. Но, если подумать, я не уверена, что тебе удастся ее как следует отчистить. Малфой продолжал сверлить ее взглядом. – Только запомни, Грейнджер, что я здесь ненадолго, и мы увидимся очень, очень скоро. – Он ухмыльнулся, когда ее улыбка несколько померкла. – Точно, – сказала она храбрящимся голосом. – Мы увидимся скоро. Но я буду по одну сторону стекла допросной комнаты, а ты – по другую. – Самодовольно взглянув на него, она отвернулась к охранникам. Главный стражник подписал документы по передаче узника и вернул их Гермионе. – Мы отведем его сами, – добавил он, вежливо кивнув ей. – Спасибо. Не стесняйтесь применять к нему силу, – радостно обронила Грейнджер и направилась к двери, собираясь вернуться в министерство. Стражник нахмурился. – Извините, мисс Грейнджер, но в указаниях было строго сказано: гарантировать ему неприкосновенность. Физическую, по крайней мере. Драко вернул ей самодовольный взгляд и подмигнул: – Позже, Грейнджер. И стражники повели Драко Малфоя, самого разыскиваемого человека магического сообщества, в Азкабан. Как только дверь за ними закрылась, колени Гермионы подогнулись, и дрожащая девушка опустилась на пол. Она сделала несколько глубоких вздохов, после чего убедилась, что снова может встать, а затем еще немного посидела, на всякий случай. Наконец, встав на ноги, она собрала документы по Малфою для Гарри. Всю дорогу до министерства она обдумывала случившееся. Все мысли в ее уме крутились вокруг того, что она испытала, когда увидела Малфоя спустя столько лет. Последний раз она видела его лицо той ночью, когда был убит Дамблдор. Ну, по правде сказать, она видела его лицо на бессчетном количестве плакатов, но там ему было шестнадцать. А сегодня она увидела мужчину, которым он стал, между ними было на удивление мало различий. Будь прокляты хорошие гены, благодаря которым у него была безупречная кожа и отличные волосы. Но все же некоторые различия она заметила, по большей части в чертах его лица. Они стали более отточенными и суровыми, по краям заострились. Хотелось бы посмотреть ему в глаза, чтобы заглянуть ему в душу, но для этого придется смотреть долго, в чем Малфой должен будет оказать ей содействие, а она сильно сомневалась, что он захочет сделать это добровольно. Сосредоточенно нахмурившись, Гермиона воскрешала в памяти события сегодняшнего дня по пути в штаб-квартиру мракоборцев. Но ничего не прояснялось, к тому же она была так истощена эмоционально, что решила позволить себе отдохнуть от мыслей до конца пути. Через полчаса она оказалась в последнем туннеле, ведущем в министерство. Она вызвала лифт, поднялась на второй уровень и направилась прямо в кабинет к Гарри, где обессиленно шлепнулась на стул. – Эй, – поздоровался Гарри. – Как все прошло? Он не создал тебе проблем? – Почти никаких, кроме его обычного “я круче всех” представления. Ничего сверхъестественного, я справилась. Разок дала сдачи, затем еще разок в комнате охраны, и оставила себе его мантию. – Она приподняла ее, чтобы Гарри смог увидеть. – Добротная, – отметил он. – Ага. Пока не знаю, что с ней делать, я забрала ее только для того, чтобы поставить его на место. – Сработало? – Да, – ответила она с усталой улыбкой. – Хорошо. Затем она протянула Гарри бумаги по делу Малфоя. – Все как надо, Гарри. Хотя я не могу понять, почему ты запретил стражам проучить его. По-моему, ему это не повредит. Гарри негромко посмеялся. – Он нужен мне в отличном состоянии, это все, что я могу сказать. Гермиона приблизилась к Гарри, склонившись над столом: – Гарри, что ты можешь мне рассказать обо всем, что сегодня случилось? Гарри посмотрел на подругу: – Немногое. Мы заключили соглашение согласно правилам министерства, оговорили сроки и все прочее. Муди подписал его. Остальное ты сможешь узнать, если Малфой захочет рассказать. – С какой стати он станет мне что-то рассказывать? Что такого он мог сказать, что каким-то образом касается меня? Гарри пожал плечами, глядя на нее искоса. – Он расскажет тебе, если захочет, хотя мне не кажется, что он будет спешить с этим в данный момент. У него еще не раз будет возможность поведать о том, что было сказано под Непреложным Обетом, раз уж тебе придется видеться с ним. Гермиона разочарованно застонала. – О, мне придется, Гарри? А кто-нибудь другой не может? – Нет, извини, но это невозможно. Гермиона, я буду очень, очень тебе признателен за это, я твой должник до конца жизни, ладно? Только скажи – я все для тебя сделаю. Гермиона скептически посмотрела на друга и улыбнулась: – Ладно, Гарри, ловлю на слове. – Всегда к твоим услугам, – с чувством ответил он, после чего вздохнул. – Я падаю от усталости. Этот день был… невероятным. Если бы кто-нибудь сказал мне, что Драко Малфой сегодня появится в моем кабинете, я бы отправил этого человека в Мунго на диагностику. – Понимаю. Кто-нибудь подходил к тебе с вопросами? – Ну, кое-кто зашел спросить, что происходит, но я старался не распространяться и заверить всех, что все отлично, что это все дела министерства. – Когда мне надо будет вернуться в Азкабан? – уточнила Гермиона. – Как насчет завтра? – предложил Гарри, отклоняясь на случай, если она решит чем-нибудь в него запустить. – Завтра? Но у меня еще так много работы по другим делам, Гарри. Как я все успею? – Считай, что теперь это твое самое главное задание. Когда ты понадобишься по другим вопросам, я дам тебе знать. А пока, Малфой – самое крупное дело, что мы имеем. Гермиона кивнула. – Ясно, Гарри. Раз ты говоришь – значит, я должна. – Спасибо тебе, правда, большое спасибо. А теперь иди домой и как следует отдохни. – И ты тоже; до завтра, Гарри. Гарри махал подруге, пока она выходила из его кабинета, затем откинулся в кресле и достал “Соглашение с перебежчиком”, заключенное с Малфоем. Он перечитал его еще раз, чтобы убедиться, что все это произошло на самом деле. После этого он заколдовал документ так, чтобы никто, кроме него, не мог его прочитать и вложил в белый конверт, на который так же наложил несколько заклинаний. Теперь только он, ну и Гермиона в случае крайней необходимости, могли его открыть. Гарри знал, что только ей удастся сломать чары, которые он сотворил для конфиденциальности. Спрятав конверт во внутренний карман мантии, Гарри отправился домой.