Мы познали море

Вернувшись в министерство, Гермиона передала Гарри информацию от Драко и, не сказав ни слова, отправилась на свое рабочее место. До конца рабочего дня оставалось около часа, и все это время она рассеянно смотрела то на настольный календарь, то на свое пресс-папье в виде огромной черепахи, прокручивая маггловский карандаш в волосах, кусая губу и хмурясь. Такой ее и нашел Гарри: сидящей за столом, разглядывающей служебную записку, которую она раз за разом перечитывала, пытаясь сосредоточиться на написанном. Наконец она сдалась и положила ее обратно на стол, заметив приближение друга. – Привет, – сказал Гарри, улыбаясь. – Привет, – ответила она, выдавливая из себя улыбку. – Ты в порядке? – Да. Тяжелый был день из-за Малфоя. – Мне очень жаль, правда. Но спасибо тебе, Гермиона. Больше тебе не придется видеться с ним в Азкабане, – Гарри выразительно посмотрел на нее. – Скажи, может, ты хочешь перекусить перед тем, как идти домой? Я бы составил тебе компанию. Гермионе хотелось отказаться, засесть дома перед телевизором с пачкой мороженого в руке и посмотреть какое-нибудь глупое кино, но тоненький голосок в ее голове просил ее пока не возвращаться домой, в пустую квартиру. – Хорошо, но только недолго, – твердо сказала она, затем собрала свои вещи, книги и следом за Гарри прошла через офис к лифтам. Когда они спустились в вестибюль, Гарри взял ее за руку. – Позволь мне; я знаю одно отличное местечко. – Если бы Гермиона обратила на Гарри более пристальное внимание, то наверняка заметила бы что-то за его широкой улыбкой и заподозрила бы неладное. Но она ничего не заметила: ее внимание привлекла маленькая девочка, которая тянула своего отца через вестибюль к выходу. Он смеялся. Что было дальше, Гермиона не увидела, потому что Гарри аппарировал их прочь. Когда они перестали вращаться и ощутили под ногами твердую почву, Гермиона открыла глаза, ожидая увидеть многолюдную часть города. Вместо этого она обнаружила, что находится на пустом поле, ровной поверхности которого, насколько она могла видеть, не касалось ничего с трех сторон, на четвертой же стороне вдали виднелась полоска леса. Ветер неистово гулял по полю, и ее волосы летели в лицо со всех сторон. – Гарри, где мы? – Прости, Гермиона, – отозвался он, и теперь, когда она обратила внимание, то увидела виноватое выражение, застывшее на его лице. – Пожалуйста, пойдем со мной. – Гарри попытался буксировать ее за собой, но она не послушалась его. – Пожалуйста, доверься мне, Гермиона. Я объяснюсь, как только мы окажемся внутри. Она огляделась по сторонам. – Внутри чего, Гарри? Я ничего не вижу! – Пойдем, – настойчиво повторил Гарри. – Это совсем рядом. – Гермиона сдалась на милость своего любопытства и пошла за другом. Спустя пять минут ходьбы она, наконец, увидела что-то помимо ровной поверхности поля. Его прямую линию нарушало что-то похоже на очертания далекой фигуры. Гарри тянул ее по направлению к ней. Подойдя поближе, Гермиона смогла различить у фигуры одну заметную черту – платиновые волосы. Она перестала идти, все внутри нее сковало страхом. – Гарри, что происходит? – произнесла она, стискивая его руку так сильно, что кровь, должно быть, перестала в нее поступать. Но настойчивость его только усилилась. – Гермиона, пожалуйста, расслабься. Мы поговорим внутри. Пожалуйста. Верь мне. – Это Малфой, – сказала она, начиная паниковать. Но какой конкретно Малфой? Зачем Гарри ведет ее к нему? А Гарри ли это на самом деле? Пока ее мысли – одна, перекрывая другую – беспокойно метались, она задрожала. – Что он здесь делает? Он же в Азкабане. Гарри – ты действительно Гарри? Говори, что происходит или, клянусь, я прокляну тебя! – Успокойся, Гермиона. Это Малфой. Он больше не в тюрьме. И, конечно же, я – это действительно я. – Пятый курс, что тебе надо было наколдовать на экзамене по Чарам? Гарри закатил глаза. Он не понимал, с чего вдруг она ведет себя так нелогично. Конечно, сам он знал то, что придавало ему уверенность, но ей-то это знание было не доступно! Если бы он посмотрел на все происходящее более объективно, посмотрел бы с ее точки зрения, то, наверное, более щепетильно относился бы к ней. Но Гарри не подумал об этом, и потому не понимал ее. – Заставить подставку для яиц делать “колесо”. Гермиона чуть ли не задушила его в объятиях. – Гер-ми-о-на, – выговорил он, неспособный от нехватки жизненно необходимого кислорода произнести даже два слога вместе. Гермиона шагнула назад с прежним испуганным, но немного более спокойным видом. – Ты не представляешь, как я испугалась, Гарри. Я подумала, что ты – это не ты, и что ты ведешь меня к Люциусу и… ох, Гарри, что происходит? – Что? Люциус? – Ну, издалека мне показалось, что это Люциус, – упрямо повторила она. – Ясно, ясно. Точно. Только это не он. Пойдем, ладно? – Но это все равно Малфой! Я не сделаю ни одного шага по направлению к нему! Гарри потащил ее за собой, и Гермиона, физически более слабая, не смогла достойно сопротивляться, но она так отчаянно боролась, что несколько оставленных ею синяков Гарри залечивал целую неделю. Наконец, она сдалась и позволила подтащить себя к краю, за которым, как она считала, был обрыв. По мере того, как она приближалась к обрыву, где стоял Малфой, в ее голове все громче звучал сигнал тревоги. Они остановились, не доходя приблизительно сто шагов до края. Драко наслаждался зрелищем, которое собою являли приближающиеся Гарри и Гермиона. Он знал, что добиться ее содействия будет трудно, но и понятия не имел, насколько. Драко наблюдал, как Гарри боролся с ней на протяжении всего пути, за исключением внезапного странного объятия с ее стороны, за которым последовала новая серия ее бойких ударов в его плечо. Драко улыбнулся, когда они остановились в двадцати шагах от него. – Добро пожаловать! – с довольным видом воскликнул он. Вот и вернулся важничающий Драко, подумала Гермиона. И тут же обругала себя. Слишком много чести – различать роли, которые он играет! Гермиона вдруг осознала, что во время их последнего разговора Малфой, должно быть, уже знал, что будет дальше, и это вывело ее из себя. Ей не нравилось оставаться в дураках. – Что происходит? – потребовала она объяснений, чувствуя головокружение от высоты и добавляя его в список своих недовольств. Откликнулся Гарри: – Сейчас в основном будет говорить Малфой, Гермиона, так как сам я не могу рассказать. Но я должен предупредить тебя, что если ты решишь не присоединяться к нам, я сотру тебе память, и ты сможешь вернуться на работу, как будто ничего не случилось. – Присоединиться к вам? – недоверчиво повторила она. – Что ты имеешь в виду? И ты сотрешь мне память? С каких это пор у тебя есть право стирать мне память! – Прости, но я не мог сказать раньше, Гермиона, правда. Об этом нельзя было распространяться. – Присоединиться к вам в чем? – спросила она. – Мы собираемся объединить усилия и все доступные нам возможности, – начал объяснение Малфой. – Чтобы решить нашу общую проблему. – И что бы это могло быть? – Волдеморт, – прямо сказал он. У Гермионы отвисла челюсть. – И Лестрейндж, – добавил Гарри. Драко кивнул ему и перевел взгляд на нее. Она не могла думать. Она не могла дышать. Она слышала тогда, в кабинете Гарри, как Малфой предложил сдать им Волдеморта. Так значит, Гарри принял его предложение? – Гарри, зачем тебе это? – Она повернулась к Драко. – И, и Малфой, ты… ты…, – у нее не получалось подобрать слова, которые бы точно описали ее мысли, отчасти потому что у нее их и не было. Для ее мозга это был уже перебор. Гермиона обхватила голову руками и закрыла глаза, заставляя себя глубоко дышать, после чего сказала: – Зачем? Все это не имеет никакого смысла. – Она потерла голову, стараясь ослабить давящую боль, которая внезапно начала усиливаться. – У меня на то свои причины, – отозвался Малфой. Гермиона пораженно уставилась на него. – Твои причины? Это и все объяснение, что ты можешь дать? – Малфой взглянул на нее так, будто она была каким-нибудь забавным растением. – Что ж, мне этого недостаточно. – Какая жалость, – заявил он, разглядывая свою руку. – Потому что это – все, что я скажу. – Ты же не можешь на самом деле ожидать, что я соглашусь только потому, что у тебя есть “причины”. Как можно думать, что такое объяснение меня устроит? – Мы так и не думаем, Гермиона, – быстро вставил Гарри. – Я прошу тебя доверять мне, поверь, те причины, что назвал мне Малфой, достаточно веские. Просто он не может тебе о них рассказать. Гермиона окинула Гарри сердитым взглядом и сжала руки, скрещенные на груди. – Откуда мне знать, что ты не находишься под действием заклятья в данный момент? Драко закатил глаза. – Гермиона, потому что Малфой даже еще не получил обратно свою палочку. Она у меня, вот, – Гарри вытянул из мантии гладкий черный кусочек дерева и показал его ей. Гермиона выхватила у него палочку и спрятала ее в своей мантии. – Эй! – возмутился Драко. – Ты получишь ее, если… если я так решу, то ты ее получишь. Драко сердито посмотрел на Гарри. – Поттер, мне нужна моя палочка. – Ты ее получишь, не беспокойся. – Гарри, пожалуйста, помоги мне понять, что ты делаешь. – Гермиона, с министерством у нас ничего не получается. Все усилия насмарку, все надежды не оправдываются, мы топчемся на месте. Идем направо – попадаем налево, шаг вперед – два шага назад. Да мы только еще больше отдалились от цели, при этом разыгрывая для всех представление о своем якобы прогрессе в устранении Волдеморта и его последователей. – Но так ничего не получится, – запротестовала она и повернулась лицом к другу так, чтобы не видеть Малфоя. – Это неправильно. Ты не можешь просто взвалить все на свои плечи, рассчитывая, что это хорошо закончится. – Все и так лежит на моих плечах с тех пор, как Волдеморт убил моих родителей. Помнишь Пророчество? Я разделил эту ношу с министерством, думая, что оно сможет помочь. Однако получилось так, что я стал одним из винтиков этого колеса, которые тратят время на то, чтобы чахнуть над бумажками за столом. Ты знаешь, о чем я говорю, уж ты-то знаешь. Ты, должно быть, уже несколько лет чувствуешь то же самое. Я по глазам вижу, что ты со мной согласна. – Да, я согласна с тобой по этому поводу, – отозвалась Гермиона. – Но не согласна нарушать правила и законы. – Я не нарушаю никаких законов! Она моргнула, затем развернулась и указала на Драко. – Хм, а его ты уже не узнаешь? Ты же сам посадил его в тюрьму. Но, смотрите-ка, его там нет. Он здесь, он на свободе, к тому же еще и очевидно, что он ждал тебя. Несколько законов ты уже нарушил, я более чем уверена. – План уже в действии, Гермиона. Это часть соглашения, которое мы заключили. Минуту она пристально смотрела в глаза Гарри, после чего закрыла свои собственные. – Получается, я должна принять все, как данность. – Я пойму, если ты не сможешь. Просто я знаю, что ты видишь всю бесполезность министерства на данный момент, вот мы и подумали, что ты будешь рада возможности это изменить. – Так что же конкретно мы собираемся для этого делать? – Ну, я собираюсь убить его, – любезно разъяснил Малфой. – И мою дорогую тетушку. – Беллатрису? Драко пожал плечами. – По большому счету, одним больше, одним меньше? В принципе Поттеру не обязательно это делать, но он хочет отомстить тете Белле за Сириуса. Я же отправлюсь на остров – думаю, я уже упоминал об этом – счастливый, как братец кролик в весеннюю пору. Все будут в выигрыше, и никто не пострадает. – Вы собираетесь убить Волдеморта, – повторила она, скрестив руки на груди, и посмотрела на Гарри. – Да, – отозвался Драко. – По крайней мере, мы еще раз уничтожим его тело, а затем займемся поиском оставшихся крестражей. Вы уже пытались сделать это несколько лет назад, но выбрали неправильный способ. Сначала надо было убить тело, в котором он находился на тот момент, после чего приниматься за уничтожение его души. Так было бы гораздо эффективнее, к тому же это уменьшило бы опасность для вашей жизни. Гермиона покачала головой. – И ты не хочешь ни известности, ни славы, ничего – только остров? – Драко кивнул. – Нет, я на это не куплюсь. Это не в твоем стиле. Ты участвуешь в этом для своей выгоды, Малфой. И не отнекивайся. Да ты просто не сможешь провести остаток своей жизни на острове. Ты же не обойдешься без людей, которыми можно было бы командовать, которых можно оскорблять и обижать. Драко лишь хлопнул в ладоши и жизнерадостным голосом спросил: – Отлично, так ты тоже поедешь? Ее глаза сузились. – В чем твоя выгода? – Полная амнистия. – Это смешно, – сказала Гермиона, качая головой. Она ждала, что Малфой скажет, чего хочет на самом деле. Но когда он ничего не сказал, продолжая улыбаться, словно сбежавший из психушки лунатик, что вошло у него в привычку сегодня, Гермиона поняла, что он, возможно, говорит серьезно. – Ты, должно быть, шутишь. Полную амнистию? После всего, что ты сделал? – В обмен на Волдеморта. О, и еще на всех Пожирателей Смерти и на все известные мне о них сведения, которые я вам уже предоставил. Гермиона повернулась к Гарри. – Ты действительно думаешь, что Волдеморт сопоставим с полной амнистией? По его глазам было видно, что да, Гарри действительно так думал. – Уже неважно, кто и что думает, а тем более ты; что сделано – то сделано, – сказал Малфой. – Позволь мне с тобой не согласиться, о, великий злодей. Подозреваю, что это важно многим. – Да? Например, кому? – Ладно, раз уж у тебя такая хорошая память на имена, давай составим список всех людей, которых ты ранил или убил, кто так и не дождется правосудия за все твои деяния. Малфой скривился. – Весь список? – Да. – Может, цифрами? У меня с ними тоже неплохо. Так, посмотрим… 722, нет 723 раза был применен Империус, 458 применений Круциатуса и 47 смертей. – Убийств, – поправила Гермиона и нахмурилась. – Только сорок семь? За четыре года? Меня удивляет, что цифра столь не велика. И кто же та счастливица-ведьма, которая может похвастаться, что стала твоей последней жертвой? – Не ведьма, – ответил Малфой. Гермиона хотела продолжить, так что он добавил: – И не волшебник. Маггл. – Она была потрясена. – А сорок восьмой должна была стать ведьма, – добавил Малфой, вглядываясь в ее лицо в поисках признаков гнева, и заодно планируя варианты собственного спасения, которые потребуются, когда кусочки сложатся воедино в ее голове. Драко совсем не знал ее, но догадывался, что она, по крайней мере, огорчится. Ее осенило. – Подожди, ты хочешь сказать, что последними людьми, которых ты убил, были мои родители? – И она все-таки получает приз за звание самой умной ученицы класса! – После этой реплики Драко инстинктивно прикрыл голову руками. – Но это было полтора года назад! Поверить не могу, что с тех пор ты больше никого не убил! – Так и есть. – Как такое возможно? Драко пожал плечами. – Я пробился наверх, поэтому мог переложить эту обязанность на других. Мой глубокоуважаемый господин никогда не видел в этом проблему. Гермиона потрясла головой. Драко Малфой не только пришел в министерство месяц назад и заключил с Гарри соглашение, но и утверждал, что намерен переметнуться от Пожирателей Смерти, чтобы уничтожить Волдеморта и всех его приспешников, вместе с которыми он прислуживал хозяину на протяжении четырех лет. – И все-таки полная амнистия – это уже чересчур. – Как уже было сказано Малфоем, все решено, Гермиона, – твердо сказал Гарри. Она серьезно задумалась. – На секунду предположим, что я тебе поверила. Каков план? Для чего я здесь? – Ты, если конечно согласишься, – начал Гарри, – будешь помогать нам тайно. Ты вернешься на работу, чтобы снабжать нас информацией о Пожирателях, о прогрессе, обо всем, что может быть полезным. Подробности твоего задания мы не расскажем, пока не получим твое решение. Гермиона уперла руки в бока, наклонила голову и в духе миссис Уизли устрашающе произнесла: – Гарри Поттер, ты действительно думаешь, что я соглашусь бегать у вас на побегушках? – Драко моргнул; ей удалось его впечатлить? – Фух… об этом я и не подумал, – простонал он. – Да, этим ты заниматься не станешь. – Ты абсолютно прав. Быть информатором я не согласна. Если я присоединюсь к этому – как бы вы его ни назвали – делу – то буду работать не меньше вас. Я не вернусь за министерский стол изображать маленького послушного мракоборца, чтобы ждать, когда вы двое подкинете мне работенку. Драко улыбнулся и посмотрел на нее так, как если бы никогда прежде ее не видел. Сказать по правде, он и впрямь раньше не воспринимал ее всерьез. Он считал, что она такая вся из себя хорошая и правильная девочка, помешанная на работе и на учебе, которая даже вечером в пятницу предпочтет книжку общению с живыми людьми. – Кто бы мог подумать, а, Поттер? – А надо было подумать. – Да, Гарри, надо было, – обиделась Гермиона. – Ты же неплохо меня знаешь. – Так ты с нами? – понадеялся Драко. – Еще нет. Поскольку я отказалась быть на подхвате, что я еще могу делать? Смогу ли вообще быть полезной? – Разумеется, ты будешь полезной, Гермиона. Ты могла бы подыскать другую работу, что придется тебе по душе, – оптимистично добавил Гарри. – Но дело в том, что нам нужен кто-нибудь в Лондоне, кто время от времени сможет добывать необходимую информацию. А ты всегда прекрасно с этим справлялась, даже не знаю, что бы мы с Роном делали без тебя! Гарри пытался лестью добиться ее согласия. Но то, что это всегда срабатывало, вовсе не значит, что сработает и на этот раз. Однако она почувствовала себя заинтересованной его новым суждением. Гермиона сузила глаза. – Лесть тебе не поможет, Гарри. – Но мои слова тебя все же задели? Заинтересовали? – с робкой надеждой в голосе спросил он. – Да, признаю, что я заинтересована, потому что по горло сыта тем, как министерство ведет дела. А еще я хочу повторить: все это может кончиться очень плохо. – Она выразительно посмотрела на Малфоя, пытаясь показать другу, от кого она в первую очередь ждет предательства. – Этого не случится, Гермиона. Я действительно верю в это. Она вздохнула. – Значит, я должна буду добывать информацию и передавать ее вам. А что-нибудь веселое мне достанется? – Забавно, а я-то думал, ты любишь библиотеку, а штудирование книг в твоем представлении – лучшее “веселье”, – заявил Малфой, изображая растерянность. – Ха-ха-ха, как смешно. – Посмотрим, Гермиона, – вмешался Гарри, стремившийся, чтобы они не говорили друг с другом слишком долго из опасения, что слова Малфоя подтолкнут Гермиону к неправильному решению. Или ее слова подтолкнут его. – Мы пока еще не знаем точно, как пойдет дело. – А если я откажусь, если прислушаюсь к тихому, но настойчивому голосу разума, который кричит мне: “ плохая идея”, что тогда будет? – Я сотру все твои воспоминания, связанные с Малфоем. Вот так да. Это же почти целый месяц воспоминаний! Малфой занимал ее мысли как на работе, где все ее дела касались его, так и дома. Она развлекалась, придумывая способы медленной и мучительной смерти Малфоя, способы унизить и смутить его в свой следующий визит, и даже способы выведать, что он задумал. Все это, очевидно, было пустой тратой времени. Она и представить себе не могла, что Малфой будет просить ее о помощи. Потом до нее дошло еще кое-что, о чем она не хотела задумываться, но не развить эту мысль было уже невозможно. Она не могла не думать об этом. – Если бы я ушла, ты бы стер мои воспоминания о сегодняшнем дне, – утвердительно сказала она. – Да, – протянул Гарри. – Как я и сказал – все, начиная с воспоминания о том, как Малфой пришел в министерство. – Ясно. – Мне жаль, пожалуйста, поверь мне. У меня такое ощущение, что весь месяц я только и делал, что извинялся перед тобой. Но мы не можем рисковать, чтобы кто-нибудь узнал о том, что Малфой был там. А если я не сотру тебе память, разве сможешь ты дальше жить как ни в чем ни бывало, зная все это? Если же не трогать весь этот месяц, из-за моего отсутствия на работе и отсутствия Малфоя в тюрьме, ты устроишь большую шумиху. – Я… я бы не помнила все наши встречи, – сказала Гермиона, обращаясь к Малфою. Драко нахмурился, не совсем понимая, что она имеет в виду и почему ее огорчает, что она не будет их помнить. – Нет, – протянул он, задумчиво глядя на нее. – Хотя я не вижу в этом никакой проблемы. Однако проблема была. Гермиона успела узнать о нем вещи, которые ей почему-то не хотелось забывать. Малфой в образе призрака, его поэтичное описание себя – эти воспоминания она не хотела отпускать. Она понятия не имела, что тогда произошло, но когда Драко процитировал строчки из Теннисона, где-то в самом дальнем уголке сознания у нее возникло желание найти в нем что-то, что достойно быть найденным. В конце концов, как кто-то, говорящий так опустошенно, вместе с тем может быть таким содержательным? И как кто-то, чьи слова глубже морских глубин, вместе с тем может быть таким пустым? А теперь появилось еще кое-что, о чем ей хотелось помнить: последними, кого убил Малфой, были ее родители. Она знала – это что-то значит. Гермиона быстро обдумала оба варианта. Первый: она возвращается к работе, которую на самом деле не любит, где больше не будет Гарри, не имея ни малейшего представления о том, где он и что делает, и продолжает корпеть над бесполезными заданиями, недовольная ощущением собственной никчемности. Или второй вариант: помогать Гарри и Драко Малфою – заклятому врагу, Пожирателю Смерти, убийце, и абсолютному подонку – свершить немыслимое, уничтожить Волдеморта. Что ж, с этой точки зрения, выбор был очевиден. – Хорошо, я с вами, – уверенно сказала Гермиона. Она посмотрела на улыбающегося Гарри, а потом на Малфоя, на лице которого застыло странное выражение. Она не смогла прочесть его, как сильно бы ни старалась. Вскоре оно исчезло, сменившись его привычной ухмылкой. – Прекрасно! – отозвался Малфой. – Тогда прошу, проходите в мое убежище. – Из ниоткуда появился небольшой двухэтажный дом. Он выглядел старым, как Англия, словно вот-вот развалится на куски, казался гнилым и затхлым. – “Сказал паук мухе”, – пробормотала Гермиона и вслед за Гарри отправилась в дом.