Мы познали море

Внутри дом оказался красивым. В нем не было ни намека на ветхость или на пыль где бы то ни было. Гермиона перевела взгляд на Драко, собираясь высказать комментарий, но передумала при виде его невеселого выражения лица. – Это мое укрытие, – спокойно сообщил он. – Сейчас мы в холле. Гостиная, – он указал на первую дверь слева. Там стоял диван, несколько кресел и столиков. – Столовая, – он указал направо – стоящий там большой стол целиком был покрыт пергаментом. Он повел их дальше по небольшому коридору к задней части дома. – Кухня с малым обеденным столом, через нее можно пройти, – Малфой указал направление, – в кладовую, ванную и во вторую гостиную, – пояснил он, показывая на каждую комнату по очереди. Затем они поднялись по лестнице, от нее на втором этаже шел еще один коридор. – Поттер, твоя комната справа, Грейнджер, твоя – слева. Моя – в конце коридора. Ванная справа для вас двоих. Вопросы? – спросил Малфой, поворачиваясь к ним лицом. У Гермионы было много вопросов. Она заметила, что меблировка комнат была весьма простой, не было никаких изысков, а это не соответствовало ее представлению о Малфое. Помимо этого она заметила еще и то, что при всей своей простоте предметы мебели явно относились к классу премиум. Почему же у Малфоя столь небольшой дом? Да еще в такой глуши? Где же слуги, площади, сады и прочие прихоти богачей? Прежде чем она успела задать вопрос, Гарри отрицательно покачал головой в ответ и зашел в предназначенную для него комнату. Гермиона же направилась в свою. В комнате стояла кровать, трюмо, стол, лампа, на стене висела небольшая полка для книг. Драко вошел следом. – Я знаю, у тебя не было возможности взять свои вещи, ведь ты, в отличие от Гарри, ничего не знала. Так что я подготовил для тебя кое-что, что может пригодиться; в шкафу несколько мантий. Надеюсь, они тебе подойдут. – Гермиона окинула его недоверчивым взглядом и поставила сумку на кровать. Она прошлась по комнате, чтобы рассмотреть все поближе. Она была признательна уже хотя бы за то, что в отделке комнаты не присутствовали зелено-серебристые цвета. Постельное белье и шторы имели темно-голубой цвет, а стены – светло-серый. Гермиона обратила внимание на окно; раздвинув шторы, она обнаружила, что оно выходит на обрыв, за которым бушуют воды Ирландского моря. – Где мы? – спросила она, зачарованно глядя на непрерывное движение волн. – Это Уэльс, – был его ответ. Она кивнула и подошла к книжной полке. Там стояли по большей части произведения волшебников, а именно сказочные приключения. Также имелась образовательная литература. Пробегаясь пальцем по корешкам, Гермиона улыбнулась при виде названия “История Хогвартса”. На второй полке она с удивлением обнаружила небольшую подборку маггловской литературы – классики, в основном, – большую часть которой она уже читала. Она выпрямилась и посмотрела на Драко, который все это время стоял в дверном проеме и наблюдал за ней. – Ужин будет готов через час, – сообщил он и развернулся, чтобы выйти. – Ты будешь готовить ужин? – уточнила она, озадаченная самой идеей. – Да, – бесхитростно ответил он. – Подожди, ты хочешь сказать, что приготовишь его сам? – вырвался-таки у нее вопрос. – Еще и не такие странности случаются, – отозвался Драко. – Верно, например, еще и такая: я нахожусь в твоем доме, а ты до сих пор не проклят. Он слегка улыбнулся: – И я признателен тебе за это. Я позову, когда ужин будет готов. – Он отвернулся и скрылся из виду. Гермиона вздохнула, после чего сделала то, чего ей до смерти хотелось – подбежала к шкафу и открыла его. Там висело около восьми комплектов одежды различных цветов. Она задохнулась от изумления и дотронулась до мантии изумрудного оттенка. На ощупь та была подобна воде – гладкая, струящаяся, да еще и мягкая; она напоминала мантию Драко, которую Гермиона позаимствовала у него на месяц его тюремного заключения. Это были лучшие мантии, которые только можно было купить. И Гермиона не сомневалась, что он мог себе такое позволить. Быстренько, будто опасаясь, что ее кто-то увидит, она подскочила к двери, закрыла ее и наложила запирающее заклинание. После этого она вернулась к шкафу и достала изумрудную мантию. В конце концов, как и любая девушка, Гермиона была неравнодушна к красивой одежде и знала, что лучше всего получится оценить эту красоту в зеркале, на девичьей фигуре. Гермиона рассмеялась, переоделась, а после нахмурилась, когда поняла, что в комнате нет зеркала; впрочем, при помощи магии она решила эту проблему. Любуясь своим отражением, она не могла не подумать о том, как приятно, должно быть, относиться к дорогим вещам, как к должному. Мантия была легкой, будто сотканной из воздуха и ничуть не громоздкой. Она сидела идеально во всех местах, будто была сделана именно для нее. Едва она повернулась перед зеркалом, как раздался стук в дверь. – Войдите, – сказала она и сразу же забеспокоилась, что это может быть Малфой. – Эм-м, Гермиона? Дверь закрыта, – это был Гарри. – Ой, точно, – она сняла заклинание. – Теперь можешь войти. Ручка двери повернулась, Гарри вошел и закрыл за собой дверь. – Вау, Гермиона, выглядишь… потрясно! – Спасибо, Гарри! Разве не прекрасно? Я имею в виду мантию. Там есть и другие; они все потрясающие. Я никогда не видела ничего подобного. Тем временем внизу Драко готовил ужин. Он научился готовить сам с тех пор, как переехал сюда. Он не взял с собой домового эльфа, чтобы ни у кого, кроме него не было доступа в дом, так что ему пришлось учиться жить самостоятельно. Это не отняло у него много времени; он все схватывал на лету. Ему на удивление не составляла труда ежедневная работа по дому, и потому он задался вопросом: зачем вообще таким людям, как его родители, необходимы эльфы? Затем, окинув оценивающим взглядом свой небольшой дом, он понял, что в одиночку никто не уследит за чистотой в доме размером с родительский особняк, не говоря уже обо всем остальном. Драко услышал, как несколько раз открылась и закрылась дверь, и пришел к выводу, что один из его гостей отправился в комнату другого. Сейчас Гарри и Гермиона определенно разговаривают, а ему было интересно, что они скажут о нем. Ему хотелось услышать, как они его обсуждают. А почему бы на самом деле не послушать? В конце концов, это его дом. После взмаха палочкой и заклинания “Circumduco” у него появилась способность их слышать. – И я, – донесся голос Гарри. – Он попросил меня забрать их. – Правда? Зачем? – Не знаю. Он сказал, на всякий случай. – Просто эти мантии… что-то из ряда вон выходящее. – Не то слово. Если бы я сам не видел их в своих руках, то, наверное, задумался: а не приснилось ли мне все это? Я даже ни разу не слышал о магазине, в который он меня отправил, хотя это на Косой аллее. А я-то думал, что все там знаю! Так вот, тот магазин в верхней части улицы, он расположен на верхнем этаже одного здания. Очень… – какой жест сделал Гарри, Драко не мог видеть, но услышал, что Гермиона усмехнулась. – Пришлось постучаться, после чего меня впустил метрдотель. – Судя по твоему описанию, туда приходят только богачи. Я не удивлюсь, если и за воздух, которым ты там дышишь, надо доплачивать. Гарри рассмеялся. – Судя по тому, как там все выглядело, и я не удивился бы. – Значит, ты знаешь… их стоимость? – Драко улыбнулся, помешивая постепенно закипающую в кастрюле воду. – Если бы. Там вообще не было ценников – поверь мне, я искал. Женщина, которая меня обслуживала, сказала, что обо всем уже позаботились, и я не стал спрашивать. У меня возникло ощущение, что тех, кто в этом магазине интересуется ценами, выставляют за дверь. – Даже не представляю, кому может понравиться делать покупки в магазине для снобов. Я бы скорее пошла в такое место, где работники доброжелательны и хотят помочь. Контингент этого магазина, скорее всего, никогда не спрашивает о цене, просто выкладывает необходимое количество галлеонов, когда выставляют счет. – Могу представить какая это, должно быть, астрономическая сумма. – Когда ты их забрал? – продолжила расспрос Гермиона. – Две недели назад. – Но Малфой тогда еще был в тюрьме. – Я знаю. Думаю, он позаботился об этом заранее. Наступила краткая пауза. – Значит, он ожидал, что я здесь окажусь. – Что-то вроде того. Я все это до конца не понял. У нас не было возможности все как следует обсудить. Должно быть, он многое подготовил перед приходом в министерство. – Значит, он все спланировал. В его план входило, что ты придешь сюда, и даже… я. – Похоже на то. Хотя я не до конца уверен, почему он хочет, чтобы здесь была ты. – Это меня сильно беспокоит. Сам посуди: здесь есть мои любимые книги, и еще эти мантии. Он же знает, как я его презираю; ради чего так стараться? – Не знаю. Это странно. Они замолчали. Затем Гермиона снова заговорила. – Гарри, ты ведь женился на Джинни, не так ли? – Драко улыбнулся. – Да. – Почему ты нам не сказал? – Ты же знаешь, так для нее безопаснее. Она хотела тебе рассказать, но я убедил ее, что так будет лучше. Мы давно любим друг друга и то, что живем порознь, никак на это не влияет. Наши чувства неизменны, вряд ли что-либо способно их изменить. Мы решили пожениться, когда поняли, что просто не можем друг без друга. – Но ты живешь один и, судя по твоей квартире, куда я заходила как-то раз, там определенно не бывает женщин. Драко рассмеялся. – Ты права. Джинни живет с родителями. Это нужно для отвода глаз. Тебе бы не показалось подозрительным, если бы она внезапно переехала от них? – Да… Ты постарался, чтобы ни у кого не возникло подозрений. – Мне пришлось. Я не мог подвергнуть ее риску, – Гарри вздохнул. – Я безумно люблю ее, Гермиона. Скучаю по ней каждый день, когда мы не вместе. А теперь мы не сможем увидеться еще несколько месяцев. – Ты все выдержишь, Гарри, и она тоже. Я очень рада за вас. – Драко услышал, как Гермиона вздохнула. – Спасибо. И не переживай, Гермиона, где-то там живет замечательный человек, который будет счастлив повстречаться с тобой. – Думаешь? – Конечно. Этот человек будет ценить тебя за то, какая ты, будет уважать тебя. И, страшно представить, но он должен быть умнее тебя. Подумай сама: Крам и Томас явно не являются лучшими представителями мужского пола. С ними тебе было скучно; все было слишком просто. – В твоих словах есть доля истины. Так, ты знаешь кого-нибудь подходящего? – в ее голосе была слышна улыбка. – Возможно… но это спорный вопрос. – Правда? Гарри Поттер, лучше рассказывай-ка все, как на духу! – Ни за что. А что, если я ошибаюсь? В таком деле нельзя напортачить. – Так ты тут у нас все решаешь? Гарри, мне даже страшно это представить. – Я настороже, когда дело касается твоих интересов. Наступило недолгое молчание. – Знаешь Гарри, если Малфой знает про вас с Джинни, Волдеморт, скорее всего, тоже знает. – Ну, на этот счет у меня нет причин волноваться. В разговоре после заключения Непреложного Обета, Драко заверил Гарри, что Волдеморту ничего не известно о женитьбе Гарри и Джинни. Драко узнал об этом чисто случайно, и у него не было причин разглашать эту информацию своему Лорду. – Кстати, о Джинни, она знает про этот… план? – Нет, не совсем. Она знает, что я собирался уехать, но не знает, куда и зачем. – Бедняжка. Да и Рон тоже. Почему он не с нами? – Мне пришлось выбирать; я не мог привести вас обоих. – Приказ Малфоя? – Да, и это разумно. Чем меньше людей – тем лучше. – Значит, ты выбрал меня. – Я знаю, что в самом конце, если до этого дойдет, ты отпустишь меня и позволишь довести все до конца. Рон же не позволит. И я на самом деле очень рад, что ты решила к нам присоединиться. Ты только представь себе: я и Малфой наедине в этом доме. – А мне показалось, ты нашел с ним общий язык. – Это потому, что у нас обязательства друг перед другом. Посмотрим, как долго продлится это перемирие. – Ну, спасибо, Поттер, подумал Драко, бросая в кипящую воду макароны. – Я рад, что мне будет с кем поговорить. – Я тоже. А что насчет него? – Драко чуть не выронил нож, который держал. – С кем он будет разговаривать? Через некоторое время Гарри подал голос: – Ну, у него есть сова. – Драко нахмурился, поднял нож и продолжил шинковать еще быстрее. – Гарри, с совами невозможно поговорить. – Возможно. Просто они не разговаривают по-человечески. – Ответила ли Гермиона, Драко не расслышал. Гарри же продолжил: – Думаю, он может поговорить с кем-то из нас. – Что-то мне подсказывает, что он предпочтет сову, Гарри. Мы не совсем те люди, с которыми он захочет проводить время, о чем свидетельствует его поведение в прошлом. Он никогда не общался с нами нормально, напротив, он всегда вел себя с нами ужасно, особенно с тобой. Это все так странно! Ты веришь, что мы обсуждаем Драко Малфоя? Должно быть, мы попали в какую-то альтернативную реальность. – Ага. Прямо как в безумных предсказаниях Трелони. Месяц выдался… мягко говоря, интересным. – Погоди, – обеспокоенно воскликнула Гермиона. – Как вы все это устроили? Ты же ни разу не был у него в тюрьме. – Кодировка. Все, что он диктовал, содержало шифр. Наступила тишина. Драко представил, как Гермиона в неверии смотрит на Гарри, вытаращив глаза и раскрыв рот от изумления. Впрочем, он был недалек от истины. – В том, что я писала, был зашифрован код? – Да. – Но… как? То есть, у него же ничего с собой не было, он никоим образом не мог писать. К тому же, он диктовал все в алфавитном порядке. Как там мог быть шифр? – Ну, вот так. Ключ к нему Малфой дал мне в первый же день. Повисла пауза. – Вау, да он умен! – Воскликнула она, и Драко рассмеялся. – Дьявольски умен, – согласился Гарри. Затем разговор коснулся тем, которые не интересовали Драко, так что он отключил способность их слышать, которую, впрочем, возобновил через полчаса. Говорила Гермиона. – …а что насчет острова? У него на самом деле есть остров? Ага. Они снова говорят о нем. – Без понятия, хотя он уж слишком на этом настаивает. – Но кто может позволить себе просто взять… и купить остров? – Ну, видимо, он. – Верно. И все же… – Гермиона на миг замолчала. – Мне бы хотелось иметь остров. – Драко улыбнулся. – Значит, тебе стоит его заиметь, – заявил Гарри. – Новость дня, Гарри. Мои родители, конечно, были несколько богаче среднестатистических магглов, но даже при этом тех денег, что я от них унаследовала, не хватит на покупку острова. – Тебе и не придется покупать. Просто найди подходящий, заяви на него свои права, сделай его ненаносимым, а дальше ты знаешь: анти-маггловские охранные чары. – О, Гарри, да это же блестящая идея! Ты должен сделать то же самое! Гарри рассмеялся. – Ммм. Пахнет аппетитно. А теперь брысь, мне нужно переодеться к ужину. Драко прекратил подслушивать и снял соус с плиты. Гарри и Гермиона спустились вниз, когда он вынимал из духовки хлеб. У Гермионы было забавное выражение лица, когда она остановилась в дверном проеме, скрестив руки на груди. – Это надо было видеть своими глазами. Драко Малфой занят делом, и это дело не имеет ничего общего с запугиванием первокурсников. – Как смешно, – отозвался Драко. – Помощь нужна? – снисходительно спросила Гермиона. – Нет, у меня все под контролем. Я умею готовить, знаешь ли. – Как скажешь, – ответила она и села за стол к Гарри. В ожидании ужина они о чем-то разговорились. Гермиону распирало от смеха при виде Малфоя, хлопочущего на кухне с прихватками в руках. Он накрыл на стол, налил для всех тыквенного сока и тоже сел. Гермиона бросила на него настороженный взгляд и наколола кусочек на вилку, не решаясь положить ее в рот. Драко посмотрел на нее. – Если бы я хотел твоей смерти, то устроил бы ее раньше, и не стал бы готовить на троих, тем самым сэкономив немало усилий. – Он принялся за еду, демонстрируя, что она и впрямь не отравлена. Гермиона закатила глаза, и тоже начала кушать. Ужин прошел в угнетающей тишине. Гермиона задавала вопросы, но Малфой отказывался на них отвечать, говорил только, что вскоре она все узнает. – Почему не сейчас? – требовательно продолжала она. – Потому я не хочу ничего рассказывать тебе сейчас, – ответил он, доедая свою порцию. После ужина Гарри ушел к себе в комнату, а Гермиона вызвалась мыть посуду. Драко согласился и испарился. Из всей работы по дому Гермиона больше всего любила мыть посуду. Ей нравилось видеть, как нечто грязное начинает сиять от чистоты. И особое удовлетворение ей доставляло собственноручно отдраить до блеска какую-нибудь загаженную кастрюлю, предпочтительнее старым добрым маггловским способом. Джинни называла ее ненормальной за такую любовь к мытью посуды, но Гермиону это нисколько не волновало. Оставив, наконец, посуду в чистом и сухом виде Гермиона одобрительно кивнула в ее сторону. Ей не хотелось возвращаться в свою комнату, и она стала исследовать первый этаж, где обнаружила дверь, ведущую наружу. Она открыла ее, вышла и поняла, что находится на достаточно просторной террасе. Одна ее часть была закрыта крышей, внизу под ней стояла тумба. На той части, что находилась под открытым небом, стояли большие качели, размер которых позволил бы вполне комфортно выспаться одному человеку. Они держались на огромной деревянной балке, соединяющейся под прямым углом с балкой, упирающейся в пол террасы. Неподалеку стояло два стула и небольшой столик. Терраса со всех сторон была огорожена перилами. В ограждении имелась дверца, через которую можно было попасть на задний двор длиною футов в пятьдесят, дальше уже ничего не просматривалось. Гермиона шагнула на террасу и закрыла за собой дверь. Она вдохнула соленый морской воздух и закрыла глаза, позволяя морскому ветру развевать свои волосы. Свежий воздух при каждом вздохе очищал ее разум от мыслей и Гермиона полностью расслабилась. Однако при всем своем спокойствии она ощутила постороннее присутствие и обернулась. Из затененной крышей части террасы за ней наблюдал Малфой; Гермиона вздрогнула и отвернулась. Когда он поднялся и подошел к ней, ее сердце зачастило. Малфой снял мантию – ту самую, что она забрала у него в Азкабане – и накинул ей на плечи. Гермиона кивнула в знак благодарности, потому что слишком нервничала, чтобы говорить. Малфой усмехнулся и вернулся на свое место. Гермиона подошла к перилам. Несмотря на то, что единственным источником света была луна, да еще звезды, она могла различить вдали мерное движение волн по направлению к скалам. Вода выглядела черной, но очень живой; она безостановочно билась о камни, и своим постоянным фоновым шумом успокаивающе действовала на Гермиону, приближая ее к блаженному умиротворению. Она заметила, что Драко встал и тоже подошел к перилам, однако на другом конце террасы. – Малфой, почему ты все это делаешь? – спросила она, потому что не могла не спросить. Такова была натура Гермионы – всем интересоваться и обо всем спрашивать. Сегодняшний день казался ей нереальным. Начиналось все вроде бы, как обычно: она пришла на работу и занялась делами. Затем отправилась в Азкабан к Малфою, где для нее громом среди ясного неба стала новость, что его скоро выпустят. А потом еще это его жуткое заявление, что он ждал ее той ночью в доме, чтобы убить, но не смог. Затем, в свой второй приезд для разговора с ним, она увидела практически другого человека. В ее памяти четко запечатлелся образ Малфоя на металлическом стуле в маленькой допросной комнате вдобавок к тому первому, подавленному и почти сломленному, каким она увидела его в кабинете Гарри. Затем Гарри доставил ее в Уэльс – кто бы мог подумать – на встречу с Малфоем, который попросил ее присоединиться к их крестовому походу против Волдеморта. Поэтому весь вечер Гермионе не давал покоя вполне логичный вопрос: почему Малфой предал все, во что верил всю свою жизнь, ради того, чтобы уничтожить своего хозяина? Гарри не мог не усмотреть в этом западню, и в то же время казалось, он поверил в искренность намерений Драко. Она вновь задалась вопросом: что же произошло между ними за тот час? Так эффективно убедить Гарри могло только нечто на самом деле феноменальное. Но так как ее в это не посветили, у нее не было причин доверять этому человеку, этому Пожирателю Смерти. – Есть причины, – ответил Малфой, не задумываясь, но твердым голосом. – Ты вообще собираешься кому-нибудь их рассказать? – Возможно, – он повернулся к ней лицом. – А знаешь что, Грейнджер? Лет через тридцать приезжай ко мне в гости на остров. Захвати с собой шоколадный торт, украшенный сверху вишенкой. Тогда я тебе все и расскажу. – Что? – она не поверила своим ушам. – Ты меня слышала. Гермиона, посмеиваясь, качала головой. – Ну и чудак ты, Малфой. – Чудак? – озадаченно переспросил он. – Ну да. Шоколадный торт с вишенкой, через тридцать лет, – саркастично произнесла она и перевела взгляд на бушующие воды. – Грейнджер, как обидно это слышать! – он приложил руку к сердцу, комично изображая потрясение, после чего, как и она, вернулся к созерцанию моря. Гермиона проигнорировала его. Она все смотрела и смотрела вдаль, пока ее взгляд не расфокусировался, и мысли не потекли по другому руслу. Если бы здесь не было Малфоя, то все было бы идеально. Хотя, может, все и так было идеально, несмотря на него. Драко же не мог оторвать от нее взгляд. Грейнджер замерла, неотрывно глядя на океан, волосы ее трепал ветер. Его мантия, накинутая на нее, развевалась на ветру, как и ее платье. Она будто сошла с полотна художника, эдакая одинокая дева, что стоит посреди цветочного поля, держа пару сорванных цветочков в руке, и потерянно смотрит перед собой невидящим взором, потому что мысли ее бродят где-то далеко. Гермиона завораживала его. Выражение ее лица было спокойным и непринужденным, всем своим видом она внушала чувство умиротворения, которое никогда прежде не посещало Драко. Казалось, беспокойство, тревога и страх не были ей знакомы, вопреки тому, что она видела и знала о мире. Даже его присутствие на террасе ее не волновало. Драко ощутил и зависть к этому ее умению, и любопытство. Можно ли научиться этому чувству, можно ли вообще его объяснить? Сомнительно. Тогда откуда в ней это чувство? Ее родители погибли от его руки, ее друзьям грозит смертельная опасность каждый миг каждого дня. Она терпеть не может свою работу, и несмотря на все это, в ее глазах это выражение. Она все еще способна смотреть так, будто внутри нее есть что-то, что не смогли омрачить ни скорбь, ни боль. – О чем ты задумалась? – спросил он, не в силах преодолеть любопытство и сразу же пожалел о том, что вообще заговорил. Сквозь идиллическую безмятежность ее черт вновь проступило беспокойство. Гермиона вздохнула и отошла от перил. – О тебе, вообще-то, – ответила она и присела на стул. – Обо мне? – удивился Драко. Как она могла оставаться такой спокойной, думая про него? – Да. Ты загадка, Малфой, а я люблю занимательные загадки. – Только не забивай себе голову тем, что меня нужно разгадать. Казалось, она раздумывает, что сказать. – Тут есть, над чем поразмыслить. В один момент ты –властелин мира; напыщенный, высокомерный, самоуверенный, ведешь себя так, будто тебе все нипочем. А в следующий, ты – сломленный, отчаявшийся, опустошенный, штопором падаешь на землю. А затем, что лично меня удивляет, строишь из себя бесхитростного, можно сказать, шутника, как было сегодня на поле. Ты поверхностный и все-таки иногда можешь быть глубоким, как это море. Тебе не нужна дружба, но ты невероятно одинок. Драко стало не по себе от столь подробного и замысловатого анализа его личности. Тяжесть, которую влекли за собой ее слова, грозила столкнуть его в эти беспрестанно бушующие воды. В попытке привнести легкомысленность и избежать разговора о себе, он произнес: – Что такое штопор? Гермиону развеселило, что из всего, что можно было сказать ей в ответ, он выбрал именно это. Посмеиваясь, она уточнила: – Ну, ты в курсе, что такое самолет? – Да. – Такой ответ ее удивил. – Существуют небольшие самолеты, для одного-двух человек, не предназначенные для транспортировки большого числа пассажиров. Такие самолеты использовали в маггловских войнах, чтобы воевать в небе и сбрасывать бомбы на землю. Ты понимаешь, о чем я говорю? – Да, Грейнджер, мне известно про маггловские войны и бомбы. – Так вот, если самолет лишается хвоста, то он неуправляемо падает на землю, вращаясь по спиральной траектории. Драко кивнул, пытаясь это представить. – Вполне может быть. – Значит, я тебя разгадала, – сказала Грейнджер с озорной улыбкой. Драко терпеть не мог, когда к нему лезли в душу. Он вспомнил, какими эпитетами Гермиона наградила его в офисе Гарри, когда он назвал ее секретаршей. Похоже, она решила, что видит его насквозь. Только она ошибается, его нельзя прочесть, словно открытую книгу. Хотя, у нее, должно быть, накопилось немало наблюдений, раз она решается так их высказывать. Драко понимал, что вся его жизнь, все его решения повлияли на то, каким он стал. И он продолжает меняться; он уже сильно изменился, а она совершенно ничего об этом не знает. А может, даже никогда и не узнает. – Да, – тихо сказал он. – Ты сходу поняла, что я за человек. Мои поздравления. Только вот ты не знаешь обо мне ничего. – В конце этой фразы его злость усилилась и стала слышна. Улыбка Гермионы сразу же исчезла. – Я и не пыталась утверждать, что знаю тебя. – Что ж, как я уже сказал, даже не пытайся это исправить. – По ее лицу было видно, как она старается подобрать слова для ответа. Драко грустно улыбнулся. – Я тоже понял, что ты из себя представляешь, Гермиона. Спокойной ночи, – сказал он и ушел, оставив ее наедине с ветром, волнами и тревожными мыслями.