Мы познали море

На следующее утро Гермиона проснулась злой. Прошлой ночью ее мозги как будто отключились. Она ни о чем не могла думать – ни о Малфое, ни о своих родителях. И определенно она тогда не думала о том, что он сказал. Сон пошел ей на пользу и, как только она открыла глаза, ее разум заполонили гневные мысли. Да как он посмел! Напомнил ей о родителях ни с того ни с сего, не спросив разрешения, да еще сказал, что он якобы сожалеет! СОЖАЛЕНИЕ! Как будто он знает, что это такое! Яростно откинув одеяло, Гермиона села в постели. Больше ни минуты она не задержится в этом доме рядом с ним! Она торопливо умылась и наскоро оделась, ей не терпелось покинуть этот дом как можно скорее. Претила даже мысль завтракать здесь. Гермиона побросала в сумку самые необходимые вещи – она точно не вернется сюда сегодня, и, скорее всего, не вернется никогда. Хоть она и решила, что будет жить здесь, еще не поздно передумать. Все равно с логической точки зрения для нее будет лучше жить в Лондоне. Гарри – большой мальчик, справится и без нее. Донесся аппетитный аромат завтрака, и ее желудок жалобно заурчал, но ей было не до него. Намеренно создавая шум, она спустилась вниз. Гарри и Драко сидели за столом и обсуждали план сегодняшней тренировки. Никто из них не отреагировал на ее появление. Увидев его, она ощетинилась и какой-то нерв внутри нее взорвался. – Как ты посмел! – почти прокричала она Малфою. – Ты не имеешь права. Никогда больше не смей говорить о них со мной, слышишь меня? Я здесь ради Гарри, на тебя мне абсолютно плевать, даже если ты сверзишься со скалы. Лучше бы ты вообще не касался этой темы! Ты очень плохо меня знаешь, если думаешь, что я приму твои извинения. Да и с чего бы тебе меня знать? Ты, высокомерная свинья, всегда считал, что это ниже твоего достоинства. И я прекрасно живу с этим. А ты и дальше можешь потакать своим предрассудкам, мне все равно. Только никогда больше не заикайся при мне на эту тему. Не то я отвечу так, что мало не покажется. Не испытывай меня, я не шучу. Драко сидел абсолютно неподвижно, стойко принимая удар. Ему хотелось вставить в ее тираду, что все касательно статуса крови больше не имело для него значения, причем уже давно, но он решил, что сейчас лучше промолчать. Она повернулась к Гарри. – Я ухожу. Вернусь завтра, после работы, – затем она окинула убийственным взглядом Малфоя и добавила: – Может быть. Гермиона развернулась и направилась к двери. – Грейнджер, – Гермиона, ожидавшая от него возражений, с воинственным видом обернулась. Он же просто щелкнул пальцами и к ней подлетел кусочек пергамента. Она поймала его и прочла надпись “Хребет Хека”. Ну конечно, она ведь не знала, как называется это место, а без этого не могла бы вернуться. Ничего не ответив, она вышла на крыльцо. – Гермиона, – раздался голос Гарри, догоняющего ее. – Можешь принести нам вот это? – он протянул ей список. – Конечно, – ответила она, чувствуя, как сердцебиение начало приходить в норму. Гарри улыбнулся так, как человек, у которого что-то болит, но он храбрится и старается не подавать виду. – Хорошего пути. Она настороженно улыбнулась в ответ. – Спасибо. Сегодня я переночую в Норе. Может, что-нибудь передать… эм… не знаю, твоей жене? – О. Нет, Гермиона. Она же не знает, что ты со мной. Не забывай, что твоя жизнь, по идее, не изменилась. – Серьезно? Даже для Джинни? – печально спросила она. Получается, ей нельзя обсуждать происходящее ни с кем, кроме двух человек, непосредственно связанных с этим делом. Причем, только один из них человек, другой же – истинный змей в человечьем обличие. Гарри знал, что ее тревожит. Он понимал, как непросто ей будет держать в тайне такую важную тему. Не то чтобы Гермиона не умела хранить секреты, просто он знал, что ей необходимо с кем-то обсудить события своей жизни, а в число вероятных собеседников теперь входило всего-навсего двое. – Прости, но нет, она не должна узнать. Гермиона вздохнула. – Ясно. Что ж, до завтра, – она крепко обняла его. – Пока, Гарри. Береги себя. Если ты ненароком столкнешь Малфоя со скалы, я не расстроюсь. Он усмехнулся. – Сейчас, Гермиона, я не могу себе этого позволить. Она пожала плечами. – Но я ведь могу надеяться, да? – Удачного дня. Да, и не забудь выглядеть удивленной, когда я не появлюсь завтра на работе. – Она кивнула и аппарировала. Гарри вернулся на кухню и сел за стол к Малфою. – Не хочешь рассказать из-за чего весь сыр-бор? Драко посерьезнел. – Из-за ее родителей. – О. В течение нескольких минут они безмолвно доедали завтрак. – А она вспыльчивая, да? – сказал Драко и встал, чтобы прибраться. – Не то слово. Остаток дня Гарри и Драко провели в тренировках. Это был только первый из сотен дней, маячивших на горизонте, а Гарри уже был измотан. Драко устроил тестирование с целью выявления его сильных и слабых сторон, как магических, так и физических. С заходом солнца Драко объявил, что на сегодня достаточно, но завтра тесты продолжатся. Затем Драко приготовил обед. Во время еды он сказал Гарри, что не станет судить о его уровне подготовки, пока не увидит полную картину. Больше никто не проронил ни слова. Гарри размышлял над тем, во что же он себя втянул. Дело в том, что он доверял Малфою. То, что тот рассказал ему в кабинете, потрясло его до глубины души, одно в особенности. После того, что он там увидел, ничто в жизни уже не сможет его шокировать. Гарри не знал, чем все это может обернуться, Малфой же, казалось, был уверен в том, что у них все получится, что у него все получится. Казалось, у него есть ответы на любые вопросы и сомнения, возникающие у Гарри. Кроме тех, что касались Гермионы. Драко странно отмалчивался, как бы проявляя к ней уважение, и началось это с самого начала, в тот день в его кабинете. Либо он не хотел говорить о ней, либо он не знал, что сказать. Гарри склонялся к последнему; Гермиона непредсказуема, если судить по ее вчерашней решимости присоединиться к их тренировкам. Гарри был бы рад, если бы это было возможно. В отличие от него, она все схватывала на лету, и это не помешало бы его обучению, хотя все же немного замедлило бы его. А Малфой настаивал, что они должны строго придерживаться графика; Гермиона не сможет поспевать за ними, вдобавок выполняя свою основную задачу. Гарри вздохнул. Он постоянно тосковал по Джинни. Их свадьба была тайной, никто не знал, что они вместе, потому что они жили порознь. Это даже было забавно. Им приходилось скрываться, встречаться в неприметных местах иногда менее чем на десять минут. Но оно того стоило; для них каждая встреча была праздником. Он предполагал, что им удастся повидаться на Рождество и надеялся, что Малфой даст им возможность видеться чаще. Но даже в этом случае, им придется хитрить, ведь они будут находиться в кругу ее семьи. Осведомленность Гермионы об их браке еще больше осложняла положение. Она здесь, с ним на Хребте, но будет видеться с Джинни чаще, чем он… От всего этого голова шла кругом. Его радовало то, что Гермиона проведет выходной день в Норе в тот момент, когда Джинни переживает, что он уехал на секретную миссию. Во-первых, подруга сможет утешить ее, во-вторых, никто не сможет заподозрить Гермиону в том, что она в курсе этой миссии. – Спасибо за обед, Малфой. Драко ответил легким кивком и посмотрел на посуду. – Думаю, я возьму это на себя. – Ладно. Гарри оставил Драко и ушел к себе в комнату. Он пытался читать, но перед глазами то и дело всплывало лицо Джинни в тот момент, когда он сказал ей, что собирается отправиться на миссию, не санкционированную министерством. Когда он сказал, что не сможет с ней видеться и часто писать, ее лицо было полно печали, и в то же время решимости. Джинни ответила, что если он уверен в задуманном, то она поддержит его, хоть и будет волноваться. В конце концов, она – дочь своей матери. Он отложил чтение, лег на свою небольшую, но удобную кровать, уставился в потолок и с мыслями о своей прекрасной жене провалился в расслабляющий сон. *** Гермиона прибыла в Нору, когда ее обитатели уже сели завтракать. Уизли радостно поприветствовали ее и забросали вопросами, усиленно накладывая еду ей в тарелку. Ее взгляд метался от одного собеседника к другому и, не успевая вставить ни слова, она принялась за еду. Молли и Артур были, как и всегда, доброжелательны, радушны и гостеприимны. Билл и Флер отсутствовали; они жили в магической части Лондона. Чарли вернулся домой два года назад после смерти Дамблдора, чтобы присоединиться к борьбе против Волдеморта; он смеялся над шуткой Рона, отрезая кусок омлета. Перси прибился к стаду однажды вечером два года назад. Мать приняла его безо всяких объяснений, тем самым порождая раздор между остальными сыновьями. В конечном счете, Перси извинился перед всей своей семьей. Однако Фред и Джордж только посмеялись над его попыткой объяснить свои поступки. Объяснение закончилось слезливой сценой, в которой Перси признался, что с возрождением Сами-Знаете-Кого ему каждую ночь снятся кошмары, в которых погибает кто-то из членов его семьи. Молли и Флер сразу же разрыдались и заключили его в объятия. Затем то же самое, но более сдержанно, сделали Артур и Билл. Гермионе было ясно, что, как самые старшие члены семьи, они не могли не понимать, что такое война. Каждый из них может погибнуть в любой момент, поэтому нельзя упускать возможность быть рядом с теми, кто тебе дорог. Затем с Перси помирился Чарли. Фред, Джордж, Рон и Джинни были не столь всепрощающими, как их старшие родичи. Смирившись со всем этим, даже сейчас Фред и Джордж старательно выказывали Перси свою недоброжелательность. Ну, а в данный момент они поедали блинчики с начинкой, весело рассказывая Джинни о своей новой линии продуктов. Их бизнес развивался так стремительно, что они открыли филиал в Хогсмиде, где Джинни работала с Джорджем; Фред остался в лондонском магазине. Дела шли довольно хорошо, прибыли хватало на спонсирование Ордена и на семейные нужды. Рон, ставший мракоборцем вместе с Гарри и Гермионой, был тяжело ранен в сражении четырнадцать месяцев назад. Как-то раз поступил вызов, и они отправились осматривать склад на предмет темных артефактов. Предполагалось, что там происходили собрания Пожирателей. И хотя мракоборцев на задании было двенадцать человек, этого оказалось недостаточно. Той ночью Пожиратели планировали провести здесь собрание, судя по тому, что их численность была около пятидесяти человек. Итак, мракоборцы оказались в меньшинстве на вражеской территории. Поэтому вскоре было принято единственно верное решение – отступать. В ходе отступления несколько мракоборцев пострадало и один погиб. Гермиона пила сок, вспоминая об этом, и вдруг едва не подавилась при мысли, что, скорее всего, Малфой был там. Он ведь являлся важной фигурой в рядах Пожирателей. Она едва не взвыла от отчаяния; во что она ввязалась?! Не ошиблась ли она? Встряхнув головой, она выкинула его из своих мыслей. Рон заново учился ходить, его восстановление заняло почти год. Теперь он уже был в норме, но пока что не спешил идти в бой, ему хотелось набраться сил и побыть с семьей. Он рассчитывал вернуться к работе в октябре, но при отсутствии Гарри, которое все вскоре заметят, Гермиона сомневалась, что он вернется. Она знала, что ему хотелось бы заниматься чем-то полезным, и думала, что вместо возвращения в министерство, он мог бы посвятить все свое время Ордену. Джинни смеялась вместе с Фредом и Джорджем, но Гермионе было видно, что с ее подругой не все в порядке. В ее глазах можно было заметить грусть, которой раньше там не было. Гермионе захотелось обнять девушку, чтобы ее печаль отступила. После завтрака Гермиона, Джинни и Рон пошли во двор поговорить и прогуляться. – Ты видела Гарри, Гермиона? – спросил Рон. Гермиона почувствовала, что движения рядом идущей Джинни стали зажатыми. – Нет, с чего бы? Он пожал плечами. – Он обычно приходит на наши воскресные завтраки. Мы всегда собираемся, и он всегда бывает. Просто думал, ты знаешь что-нибудь. – Нет. – Как же она ненавидела лгать своим лучшим друзьям! – Ну ладно. Должно быть, он не смог прийти из-за работы, – сказал Рон, шаркая ногами по траве. Джинни кивнула и сменила тему разговора. – Что у тебя на работе, Гермиона? Ты не появлялась у нас несколько недель. – Помните то трудное задание, которое мне поручил Гарри? – они кивнули. – Ну, в пятницу я наконец-то от него избавилась. Теперь мне гораздо легче. – Внутри она застонала от досады. На самом-то деле это задание никуда не делось и ей теперь из-за него гораздо хуже. – Это хорошо, Гермиона, – ответил Рон. – Гарри был на работе в пятницу? – Да, – сказала она и занервничала от того, что разговор так скоро вновь вернулся к Гарри. – Он не показывался все выходные. Я беспокоюсь. – О, Рон, не будь глупым, – сказала она так легкомысленно, как только смогла. – Я уверена, с ним все в порядке. Ты правильно сказал, что-нибудь по работе ему помешало. – И все же, он всегда приходит на обед или просто пообщаться, – продолжил тот. – Рон, давай просто опустим эту тему, хорошо? Мы не знаем, что с Гарри, но я уверена, что он в порядке. Ему бы не хотелось, чтобы мы за него тревожились, – сказала Джинни, определенно не желая продолжать эту тему. – Ладно, – сварливо произнес он. Остаток разговора заняли более легкие темы. После обеда Рон отправился с Фредом и Джорджем в их магазин, а Гермиона провела время с Молли и Джинни, занимаясь стряпней для министерского мероприятия, куда Артур и Молли собирались пойти на этой неделе. Гермиона иногда поражалась тому, что жизнь идет своим чередом вопреки Войне. С одной стороны она считала, что сейчас не до мероприятий и милых обедов, что люди не должны смеяться, пока не будут чувствовать себя в безопасности. Впрочем, даже после победы над Волдемортом они все равно не будут в полной безопасности. Это часть жизни. А с другой стороны, она радовалась тому, что люди находят в себе силы смеяться. Ведь только так и только ради этого можно продолжать бороться. Ужин, как и всегда, был бесподобен. После него, как правило, домочадцы собирались в гостиной, чтобы поговорить или, например, почитать. Все, и Перси в том числе, с удовольствием проводили время друг с другом, никогда не упуская возможности побыть вместе. Джинни после ужина получила письмо от Гарри и рано отправилась в спальню. Гермиона решила поддержать ее и, извинившись, покинула гостиную. Она постучалась в комнату подруги, где ей собственно и предстояло спать. – Входите, – раздался голос Джинни. Гермиона вошла, прикрыла за собой дверь и села на кровать рядом с девушкой. – Это от Гарри? – спросила она. Джинни кивнула. – Он… уехал. – Что ты имеешь в виду? – Он… Он отправился на какую-то миссию. Я даже не знаю на какую. – Гермиона видела, как сильно Джинни хотела рассказать ей все: об их с Гарри женитьбе, о его миссии; обо всем. Но она не могла и не рассказала, а только вытерла слезы и легла под одеяло. Гермионе было тяжело; она хотела утешить подругу, но не могла бы сделать это как следует, не упомянув притом все, что знает. А она пообещала Гарри, что ничего не расскажет. Она вздохнула, легла на кровать и задумалась о том, как изменилась ее жизнь за эти выходные. С мыслью о Гарри она провалилась в сон. *** На следующий день Гермиона как обычно отправилась на работу. Прогул Гарри внес определенный переполох, но, по мнению большинства, завтра он должен был прийти на работу. Гермиона считала, что панику поднимут в конце недели. После очередного небогатого на события дня, Гермиона отправилась за покупками по списку Гарри. Чтобы все купить, ей пришлось обойти почти все магазины Косой аллеи. Затем она наведалась в свою квартиру. Гермиона собрала необходимые вещи – одежду, любимые книги и прочее, что могло понадобиться, несмотря на то, что Малфой выдал им даже больше необходимого. Малфой. Нахмурившись при мысли о нем, Гермиона плюхнулась на кровать. Она решила, что вернется ради Гарри; она не могла оставлять его наедине с Малфоем, которому ни секунду не доверяла. Присутствие там, по крайней мере, позволит ей приглядывать за другом. И все же Гермиона была в ужасе от предстоящего возвращения, от новой встречи с ним. Малфой пытался извиниться. Она не могла понять, зачем ему это. Она была более чем уверена, что он никогда в жизни ни о чем не жалел. Он был бессердечным, злым и жестоким. Он ни за что убил ее родителей, а за такое она никогда не сможет простить. Никогда. Да она даже не побеспокоится о том, чтобы сказать ему это; разумеется, она не сможет простить, тут даже думать не о чем. И, тем не менее, она не могла не думать об этом. И это беспрестанно тревожило ее. Встряхнув головой, Гермиона избавилась от мыслей о нем и, удостоверившись, что все собрала, аппарировала на Хребет Хека. В доме никого не оказалось, значит, хотя бы ненадолго можно было расслабиться. И в то же время отсрочка неприятной встречи действовала на нервы. Гермиона положила сумки с покупками и вещами на обеденный стол, вышла на улицу и подошла к краю скалы. Внизу на ранее упомянутом выступе, сражались Гарри и Малфой, кидаясь друг в друга заклятиями. Гермиона вернулась в дом и занялась ужином. Мужчины не вернулись и час спустя, но она накрыла на стол, с помощью магии сохраняя еду горячей, а затем устроилась в гостиной с новой книгой. По прошествии еще одного часа они появились. – М-м-м… Должно быть Гермиона вернулась, – донесся до нее голос Гарри. ― Будь вежливым, Малфой. – Буду, Гарри, – послышалось ворчание Малфоя. Она улыбнулась от благодарности к своему другу. – Интересно, где она? – сказал Гарри. Гермиона встала и вышла к ним. – Привет, Гарри, – жизнерадостно сказала она и обняла его. Малфоя она проигнорировала, не удостоив его даже взглядом. Пока они ели, она мило беседовала с Гарри. – Как дела в Норе? – спросил он. – Прекрасно. Были все, даже этот чудовищный мерзавец Перси. Он из кожи вон лезет, чтобы заслужить прощение, но Фред и Джордж по-прежнему неумолимы. Перси и раньше-то не особо с ними ладил, не то, что с родителями, или с Биллом и Чарли. Потому-то у близнецов нет никакого желания его прощать. Это огорчает Молли. Ну, хотя бы Джинни пытается быть с ним милой. Правда, близнецы осуждают ее даже за попытку с ним поговорить. Все это очень досадно, в самом деле. – Да, это неприятно. В смысле, Перси всегда был тем еще придурком, но с тех пор немало воды утекло. Пора бы уже простить и забыть во благо семьи. – Что у них произошло? ― поинтересовался Драко. Гермиона не стала отвечать и красноречивым взглядом предоставила эту возможность Гарри. Тот сделал глубокий вдох и поведал Малфою историю о том, как Перси покинул семью, когда возродился Волдеморт, а затем вернулся. – О, – произнес Малфой. – Рон и Джинни спрашивали о тебе. Они привыкли к твоим регулярным посещениям, поэтому отсутствие было замечено и не одобрено. – Джинни получила мое письмо? – Да, прошлой ночью. Она никому об этом не рассказала, да и я не стала расспрашивать. – Как Молли и Артур? Какие новости от Ремуса и Тонкс, от Муди и других? Краем глаза Гермиона заметила, что Драко закатил глаза. Не глядя на него, она сказала: – Вот каково это: когда есть друзья, которые о тебе заботятся, Малфой. – Гермиона! – возмутился Гарри. Драко ничего не сказал, он встал, взял свою тарелку и отправился есть на террасе. Гарри сочувственно посмотрел на Гермиону. – Это может казаться невозможным, но всем нам надо постараться вести себя вежливо. – Зачем? Посмотри на него. – Он вел себя нормально. Ни слова против тебя не сказал, а ты только что обошлась с ним ужасно. – Это только сегодня он вежливый. – Гермиона, не думаю, что он упомянул твоих родителей для того, чтобы тебя обидеть. – Да что ты? Знаешь, что он сказал? – Вообще-то нет, но… – Тогда ты не можешь знать, зачем он это сделал. Даже я не знаю! Не думала, что ему хватит духу заговорить со мной о них. – Гермиона, я смог откинуть в сторону свою неприязнь к нему. Это было непросто, но он сам на удивление облегчил мне эту задачу. Он не сказал и не сделал ничего, что могло бы меня обидеть или вывести из себя. С чего бы ему вести себя иначе с тобой? – С того, что он ненавидит меня! – Гермиона уже кричала. – Я же грязнокровка, нижайшее из всех мерзких существ по его мнению. Он убил моих родителей! Драко снаружи было слышно все, поэтому после ее последнего высказывания его аппетит пропал напрочь. Он подхватил свою тарелку с почти нетронутой едой и пошел прочь с террасы в сторону обрыва. Размахнувшись со всей силы, он запустил ее вниз и стал смотреть, как она падает в отверстую пропасть. Бьющиеся внизу волны поглотили ее, и ему вдруг захотелось оказаться на ее месте. А стоит ли оно того? Правильно ли он поступает? Конечно, правильно. Он долго планировал это, у него было достаточно времени, чтобы все продумать. Она все усложняла, но он должен был этого ожидать. Разумеется, он представлял, насколько может быть сложно, но Гермиона все равно переплюнула все его представления. Смерть родителей сказалась на ней сильнее, чем он предполагал, и его не удивляло, что он недооценил глубину ее скорби. Сам-то он никогда не был привязан к кому-либо настолько, чтобы так горевать о его потере. Даже потеря собственных родителей не вызвала бы у него такой скорби, как у нее. Ведь они отравляли его существование с самого его рождения; никогда не показывали любовь или даже простую привязанность по отношению к нему. Для них он был разочарованием, не мог оправдать их немыслимые ожидания; ему никогда не удавалось соответствовать отцовским стандартам. Никто никогда не заботился о нем, пока он не встретил их. Он попытался представить, что бы почувствовал, если бы их забрали у него. И только тогда он начал осознавать боль Гермионы от потери родителей. Это немного смягчило его по отношению к ней, хотя он по-прежнему на нее сердился. Ему приходилось. Он не мог рисковать и становиться слишком мягким, сближение с ней определенно рискованно для него. Спустя, как показалось, несколько часов он заметил чье-то присутствие. – Привет, поговорим? Он обернулся. Гермиона стояла в нескольких ярдах от него, закусив губу. – Что? – безучастно ответил он. Она села на траву и выжидательно посмотрела на него. Он подернул плечами и сел там, где стоял. – Прошу прощения, – произнесла она. Драко был так удивлен, что едва не рассмеялся. – Почему? Ты ничего не сделала. – Если мы собираемся работать сообща, нам… Мне надо быть вежливее. Я не буду больше пытаться тебя задеть. – У тебя и не получилось. То есть, задеть меня. – Это была ложь, и она, скорее всего, об этом догадывалась. – Ну, все же я пыталась; но не стану делать это снова. Ну, вероятно, без перепалок и ссор не обойдется, но умышленно я не стану тебя задевать. Все еще ошеломленный тем, что она извинилась перед ним, он ничего не ответил. Сам-то он не извинялся, ведь это бы значило, что он признает свою неправоту, а быть неправым ему не нравилось. Честно говоря, он редко был неправ. – Так, что думаешь? – Ты права, тебе надо быть вежливее со мной. Гермиона скептически смотрела на его затылок. Затем он обернулся, чтобы встретить ее взгляд и, она увидела, что на его губах играла легкая угловатая улыбка. Это ослабило ее напряженность и позволило улыбнуться ему в ответ. Затем она вырвала клочок травы и кинула в его сторону. – Шутка, – воскликнула она беззаботным голосом. Драко вновь отвернулся к океану. – Спокойной ночи, Малфой, – сказала она и поднялась. Драко же остался на краю скалы, думая о том, что может быть, в конце концов, все обернется неплохо. Может, им удастся вынести все это, притом не убив друг друга. Когда, наконец, он подошел к дому, то обнаружил, что Гермиона снова уснула на террасе. Он вновь укрыл ее своей мантией и вошел в дом.