Мы познали море

В течение следующих двух недель Гермиона практически не пересекалась со своими соседями. Они начинали тренироваться рано утром, а она просыпалась позже. Позавтракав в одиночестве, она шла на работу. Отработав положенное время, она сверхурочно работала над своей задачей в министерской библиотеке. Она поздно возвращалась в дом на Хребте, но всегда находила оставленную ей порцию ужина. Гарри и Драко либо уже спали, либо были где-то снаружи, она не знала где. За эти две недели она видела Малфоя лишь один раз – поздней ночью, когда он покидал дом. В пятницу второй недели в штаб-квартире мракоборцев у стола Гермионы появился неожиданный посетитель. – Добрый день, мисс Грейнджер, – сказал приятный голос с ирландским акцентом. Гермиона оторвалась от своих бумаг и с тем же сосредоточенным взглядом, с которым читала, посмотрела на него. – Симус! Привет, как ты? – отсутствующе спросила она. – У меня все хорошо, спасибо. Так, что ты думаешь по поводу Гарри? Прошло уже две недели, никто не слышал о нем ни слова. Гермиона старалась выглядеть взволнованной. – Я в самом деле волнуюсь; надеюсь, что с ним все в порядке, где бы он ни был. – Поговаривают, что его схватили Пожиратели Смерти. – Нет! Этого не может быть! Тогда бы они не упустили случая позлорадствовать и рассказали бы об этом всему миру. Или хуже. – В любом случае, эта теория самая распространенная. Как ты справляешься с этим? Ей вновь пришлось постараться выглядеть расстроенной и встревоженной. – Я не знаю, мы просто не знаем, что делать. Он не писал ни мне, ни Рону, ни даже Ордену. Нам остается только ждать новостей. В данный момент нет причин паниковать, да и, в любом случае, это не поможет. Он потряс головой. – За что это все Поттеру? Это несправедливо. – Да, это так. – Гермиона встала и начала собирать вещи. – Скажи, Гермиона, я тут подумал… если у тебя нет планов на завтрашний вечер, может ты, хм, поужинаешь со мной? Остолбенев от такого вопроса, она несколько секунд тупо пялилась на него, пока не пришла в себя. Он приглашает ее на свидание или нет? Что же ответить? Ну, их дружбе это не повредит, верно? Ведь они дружат, а уже давно не проводили время вместе. Конечно, это только дружеский жест, и стоит наверстать упущенное. Это не повредит. – Звучит здорово, Симус. Дин тоже будет? – спросила она, чтобы убедиться: подразумевает ли он под этой встречей свидание. Она повесила сумку на плечо, вышла из-за стола и они пошли по направлению к лифтам. Он криво улыбнулся, ему явно было неловко. – Ну, хм, нет, я вообще-то не спрашивал его, но если хочешь, я могу. – Нет, нет, ужин с тобой – звучит чудесно. В котором часу? – Хм, в шесть вечера? – Отлично. – Тогда, мне заехать за тобой? Что ж, очень похоже на свидание, подумала она. – Нет, завтра я планирую быть здесь; в связи с отсутствием Гарри на меня навалилась уйма дополнительной работы. Как насчет, встретиться где-нибудь? – Хорошо. Я хотел побывать в одном маггловском местечке в нескольких кварталах отсюда. Что скажешь? – Чудесно. Не знала, что ты питаешься в маггловских местах. – Эй, если еда отменная, меня не волнует, как она была приготовлена. – Он тепло улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. – Я с тобой полностью согласна! – Как насчет встретиться здесь и вместе пойти в кафе? А то я не уверен, что смогу объяснить, где оно находится. – Звучит здорово. Что ж, встретимся в фойе, в шесть? Симус кивнул. – Ага. Хм-м, Гермиона? – Они остановились. – Ты не возражаешь, если это будет свидание? – Он не увидел никакой реакции с ее стороны и затараторил: – Потому что, я это и имел в виду, но если ты возражаешь, это будет просто дружеская встреча, а если не возражаешь, то есть, не против свидания, тогда я тоже за, если ты хочешь. Она улыбнулась. – Симус, свидание – звучит чудесно. Хотя я не могу ничего обещать. Я очень занята в данный момент, в связи с пропажей Гарри, от него нет вестей, мы со всеми Уизли… боюсь, что тебе со мной будет скучно. – Ерунда, это невозможно, – сказал Симус, голос его вновь звучал непринужденно. Она дошла до места аппарации и остановилась. Он тоже остановился и тепло улыбнулся, затем попрощался и аппарировал. Гермиона вздохнула и тоже аппарировала с глухим хлопком. *** Этим вечером Гермиона не увидела ни Гарри, ни Драко и, ложась в постель, чувствовала себя одинокой. Приглашение на свидание от Симуса было абсолютно неожиданным. Они редко разговаривали, когда виделись на работе; разве что обменивались приветственными жестами и улыбками. Он был хорошим человеком и достойным гриффиндорцем, а также соседом Гарри по комнате. Но его приглашение по какой-то причине заставило Гермиону почувствовать себя одинокой. Знакомые по работе, получается, были, чуть ли не единственными кандидатами на развитие отношений. Но обдумав этот вопрос обстоятельнее, она призналась себе, что сама сознательно отвергала все шансы на отношения, которые выпадали на ее долю за прошедший год. Возможно, решимость помочь Гарри привела ее к готовности посвятить свою жизнь ему. Сейчас ее жизнь была полна грусти и безысходности тревожного военного времени. Гермиона считала, что как только война закончится, эти чувства останутся в прошлом, и она позволит себе жить полноценной жизнью. Жить не для кого-то, а для себя. Хотя… даже Гарри не стал ждать лучших времен. Они с Джинни поженились, не поведав об этом ни одной живой душе (однако Малфой об этом как-то узнал). Гарри осознавал, что может не дожить до окончания войны. Или же, что более вероятно, война может закончиться смертью Гарри. Потому что исход его битвы с Волдемортом изменит этот мир. Вопрос лишь в том: к лучшему или к худшему изменится мир? Как можно задумываться об отношениях или – еще хуже – о любви, когда в мире столько боли и страданий? Пожиратели нападают и убивают кого заблагорассудится как в маггловском, так и в магическом мире. Неужели где-то еще существует любовь? Или сейчас любовь – это только обман чувств, тень ее былой истинности, способ вырваться из тьмы хотя бы ненадолго? Кто может знать? Она знала лишь то, что любовь была ей чужда, в ее жизни на первом плане стояли другие понятия. Вот, каково быть другом Гарри Поттера. Его необходимо поддерживать и оберегать. Это другие люди могли позволить себе видимость нормальной жизни, продолжая смеяться и любить. Она же должна была оставаться сильной и непоколебимой для него, а не бегать на поводу у эмоций, словно Лаванда Браун за Бон-Боном. Гермиона приняла такое решение и нашла в нем свое утешение. Она не зря жила на этом свете, потому что нашла здесь свое место и свое дело. Она ощущала спокойствие и уверенность от осознания, что ее место в мире рядом Гарри. Ради него она будет бороться. Рядом с ним она пойдет до конца. И если они оба выживут, она начнет жизнь с чистого листа, по кусочкам собрав ее в единое целое. Она откроет новую главу и воплотит в ней все свои мечты. Как ни старалась она думать о друзьях, вспоминая все хорошее, что они пережили вместе с тех самых пор, как подружились на первом курсе, Гермиона не могла избавиться от чувства одиночества. В ее сердце была пустота, которую нельзя было восполнить. Эту пустоту ей никогда не восполнить ни всей дружбой в мире, ни даже всеми книгами и знаниями, которыми можно овладеть. И эта пустота со временем только увеличивается, думала Гермиона, проваливаясь в сон. *** Следующим утром Гермиона позволила себе встать с постели позже обычного. Мысли, посетившие ее ночью, все еще лежали тяжелым грузом на сердце. Она оделась и выглянула в окно. Тот вид, что предстал перед ней, облегчил ее сердечное бремя, и пока она наблюдала за этой прекрасной картиной, на ее глаза наворачивались слезы. Солнце сияющими бликами переливалось на мелкой ряби волн, по которой россыпью скользили разноцветные паруса. То был краткий проблеск покоя, как напоминание о мире в котором не было ни Волдеморта, ни войны, ни Пожирателей Смерти, ни убивающих заклятий. Маленькое чудо, явившее собой, что мир под всеми покровами тьмы, все же может быть прекрасным. Вслед за ночью всегда приходит утро. Мир переживет эту войну и снова сможет вздохнуть спокойно. Она улыбнулась и направилась к шкафу, где хранились малфоевские мантии. Слегка подпрыгнув на месте, она решила надеть одну из них на свидание с Симусом. В конце концов, когда солнце светит на планете, мир счастливей всех на свете! Гермиона побросала в сумку вещи для работы и, напевая себе под нос веселый мотив, спустилась на завтрак. Гарри, сидевший за кухонным столом, оторвался от газеты, когда она вошла. – Ух ты, Гермиона, мило выглядишь, – сказал он с улыбкой. Она вернула ему улыбку и сказала: – Сегодня вечером у меня свидание. Глаза Гарри округлись от удивления и радости. – Правда? Свидание? С кем? – С сотрудником нашего отдела, – Гарри продолжал смотреть выжидающе, – С Симусом, – наконец сказала она с легкой улыбкой. – Ух ты, я понятия не имел, что ты ему нравишься. – Что ж, раз уж теперь я обязана получше узнать всех сотрудников, – игриво отметила она, – я всего лишь буду выполнять свою работу. – Так, когда вы встречаетесь? – Сегодня после работы, – сказала она, уселась за стол и положила себе в тарелку кусок омлета и хлеб, что Гарри выложил на блюдо. – Идешь на работу сегодня? – спросил он. – Да. – Что ж, это не обязательно. Она нахмурилась. – Почему? – Малфой считает, нам следует сделать выходной. – О, – рассеяно произнесла она, – кстати, где он? Гарри пожал плечами. – Еще не спустился. Так, Гермиона, чем бы тебе хотелось заняться в выходной? – Понятия не имею, у меня не было времени подумать об этом. – Хочешь отправиться в путешествие? В какое-нибудь экзотическое местечко? – Ну, это на самом деле звучит здорово, но… – Замечательно! – воскликнул он, – Значит, это будет Новая Зеландия! Гермиона нахмурилась. – Но Гарри, не думаю, что тебе можно покидать это место! – О, верно, мне нельзя. Я останусь. – Сказал он и сразу же начал жевать. – Но… тогда… что? – Ну, ты отправишься с Малфоем, – он инстинктивно увернулся, уверенный, что она чем-нибудь в него запустит – вилкой, тарелкой или проклятием. Когда он снова посмотрел на нее, то обнаружил, что она взирает на него так, словно у него выросла вторая голова. – Гермиона? – Я ни за что на свете никуда с ним не поеду! – Доброго утра всем, – послышался его голос. – Малфой, – приветственно произнес Гарри и снова уткнулся в свою тарелку. – Агррр! – вскричала Гермиона. Малфой выгнул бровь и занялся приготовлением каши. – Проблемы с управлением гневом, Грейнджер? Тебе определенно следует обратиться за помощью по этому поводу. – Он заметил, что она надела одну из его мантий. Это его порадовало. – Гарри сказал правду? Ты полагаешь, что я сегодня с тобой перепрыгну через шар земной? Он сел за стол и заговорил так, словно речь шла о погоде: – Да. У меня назначена встреча, твое присутствие там необходимо. – У меня есть выбор? – спросила она. Он пожал плечами. – Да, конечно. Однако твое сопровождение имеет решающее значение. Я уверяю тебя, это будет гораздо интереснее, чем сидеть здесь весь день. – Я могу пойти на работу. – Или отправиться со мной в Новую Зеландию. –Лучше я умру, – отрезала она и кинула вилку в тарелку с громким стуком. – Как пожелаешь, – ответил он, пожимая плечами. Он доедал свою овсянку, не проронив ни слова больше. Гермиона подхватилась и унеслась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Еще несколько минут прошло в тишине, после чего Гарри сказал: – Это нормально, – он поднялся, чтобы налить себе стакан воды. – Думаешь, она поедет? – спросил Драко. – Ага. Ей нужно время для того, чтобы решить, что она сама хочет поехать, а не потому, что ты вынуждаешь ее или просишь об этом. На это уйдет минут десять. – Уже почти ушло. – Значит, будь готов к отправлению. Они услышали хлопок двери наверху, и тяжелые шаги по лестнице. – Ладно, – сказала она. – Только уходим сейчас, – она прошла к выходу и остановилась на верхней ступеньке крыльца. Драко улыбнулся Гарри. – А ты хорош, – он встал с места и направился к Гермионе. – К сожалению, Грейнджер, мне надо взять твою руку, так как тебе не известно, куда мы отправимся. Она закатила глаза и протянула руку. Он проследил за тем, чтобы не коснуться непосредственно ее кожи, и аппарировал их. *** Они очутились на берегу моря, где уже через час-другой закатится солнце. На мгновение Гермиона подумала, что это так Драко решил глупо пошутить: привел ее полюбоваться… на романтический закат? Что он себе думал? – Хм, Грейнджер, пойдем со мной, пожалуйста, – она пошла следом за ним, передернувшись от отвращения к себе. Она обругала себя за то, что допустила мысль о том, что он может знать, что собой представляет романтика. Они шли вниз по набережной маленького пляжа, всюду виднелись миловидные магазинчики. Им навстречу шли улыбающиеся люди, которым, по-видимому, некуда было спешить. Некоторые даже махали им. Она посмотрела на Малфоя, чьи волосы в данный момент были черными. – Ты выглядишь прилично, – сказал он. – Мило, Малфой, это слово точнее, – она ожидала возражений, но они не последовали. – Мне нужно вернуться к шести. – Почему? – У меня свидание. Его сковало напряжением: – Как мило. Кто счастливчик? – Симус. Финниган. Помнишь такого? – Ирландец из Гриффиндора? Шатен, не выдающийся в учебе, особенно в зельеварении? – Да. – Нет, не помню, – фыркнул он. Они зашли в ресторан с видом на океан. – Твоя встреча здесь? – поинтересовалась она. – Да. – Они заняли столик и получили меню. Гермиона бегло просмотрела его и остановилась на рыбном блюде. Малфой все еще изучал меню… или нет? Он притворялся, что изучает. К ресторану приблизилась семейная пара среднего возраста, они сели за один из столиков на улице. Малфой смотрел на них пристально. Гермиона обернулась посмотреть, что так привлекло его внимание. В этих людях она не усмотрела чего-либо примечательного, что могло бы его заинтересовать. Официант подошел и принял у них заказ. – Это маггловское место, Малфой. – Я знаю, Грейнджер. Спасибо, что сказала. Ты заметила, что наши наряды не привлекают к себе лишнего внимания? Они зачарованы так, чтобы окружающие видели вместо них маггловскую одежду. Я стараюсь как можно лучше предсказывать проблемы и избегать их. – Он сделал глоток воды и посмотрел в окно. – С каких пор тебе известно что-либо о магглах? Он закатил глаза. – Мне известно достаточно. Ей становилось не по себе от непонимания. Он притащил ее сюда, настаивая на том, что ее присутствие необходимо, а теперь, похоже, даже не собирается что-либо ей объяснять. Она сложила руки на груди и погрузилась в раздумья. Безмолвие, похоже, ничуть его не беспокоило, и это действовало ей на нервы. Это напомнило ей их поездку в Азкабан. Казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Наконец, блюда принесли, но безмолвие продолжалось. Гермиона окинула взглядом содержимое своей тарелки. Перед ней был поджаренный австралийский лосось, покрытый спаржей в густом чесночном соусе с гарниром из пряного картофеля. Аромат был бесподобным, и ее желудок подвело раньше, чем она взялась за вилку. Первый кусочек был невероятным; рыба была сочной, мягкой и ароматной. Это определенно было лучшим блюдом, которое ей довелось скушать за весьма длительное время. Она взглянула на Малфоя; он смотрел на нее с довольным выражением лица и явно не спешил кушать. Она нахмурилась и посмотрела в его тарелку, он заказал филе-стейк с брокколи и сладким картофелем. Выглядело аппетитно. – Ты собираешься есть, Малфой? Он ухмыльнулся. – Конечно. Просто я любуюсь тем, как ешь ты, вот и все. Она нахмурилась еще сильнее. – Ну, так прекращай. Ешь. Усмехнувшись, он взял в рот кусочек своего стейка. – Как дела на работе, Грейнджер? – Тебе-то что? – отрезала она. Он окинул ее прохладным взглядом. – Ничего. У меня сложилось впечатление, что тишина тебе не по душе, вот я и пытаюсь тебя разговорить. – Что ж, твоя попытка убедила меня, что я предпочитаю тишину. Он вновь усмехнулся. Ее бесило, когда он вел себя так. При виде такой самоуверенности и нахальства ей хотелось взвыть от негодования. К тому же, она ненавидела не знать то, что знал он, а именно – зачем они здесь. А он, похоже, и не собирался сообщать ей об этом. Она предполагала, что ей придется кого-то изображать на этой его встрече; по какой еще причине надо было бы тащить ее через весь земной шар на ужин? Определенно не для того, чтобы насладиться ее компанией. Его надменная маска не могла скрыть от нее тот факт, что он отнюдь не рад ее обществу. Несколько минут прошли в напряженной тишине. Затем он снова заговорил. – Моя работа продвигается очень хорошо, спасибо, что спросила. Гермиона зыркнула на него. С легкой улыбкой он не спеша пережевал и сглотнул. Как будто ему ни до чего нет дела. Так много лиц, так много масок! Который из них настоящий Малфой? Есть ли вообще истинное лицо, хоть что-то, что было бы настоящим? А сам он знал, какой он – настоящий? Например, в данный момент, у него были черные блестящие волосы, которые придавали ему неестественную, почти не здоровую бледность. – Почему твои волосы черные? – требовательно спросила она. – Здесь меня тоже разыскивают, знаешь ли. Меня разыскивают практически всюду. А на заметный цвет волос Малфоев всегда обращают внимание. В Англии элементарная перемена цвета волос и глаз не одурачит никого, кто в самом деле меня ищет, но здесь этого достаточно. Гермиона пригляделась к цвету его глаз и нахмурилась. – Глаза голубые, – отметила она. – Ну надо же, отменное наблюдение, – сыронизировал он. – Но, разве так не всегда? Он изобразил на лице обиду. – О, Грейнджер, ты не знаешь какого цвета мои глаза? Я так огорчен! – саркастично произнес он и положил еще кусочек мяса в рот, всем своим видом демонстрируя ей, что ему более чем безразлично ее отсутствие наблюдательности. Гермиона насупилась и продолжила кушать, непроизвольно задумавшись над тем, какого же они цвета в действительности. Она пыталась вспомнить те моменты, когда смотрела ему в глаза. Таких случаев во время его пребывания в Азкабане было достаточно, но она не могла в точности уловить их цвет; все, что она помнила, было круговоротом эмоций из страха, злости, ненависти, предвкушения, который видела она в его глазах. Даже тогда в повозке, когда их лица разделяло лишь несколько сантиметров, она смотрела в его глаза, но не видела их цвета, и сейчас вспомнить его не удавалось. – Как рыба? – Гермиона вынырнула из своих мыслей, когда Драко потянулся рукой через стол к ее тарелке, чтобы взять кусочек. Она, не задумываясь о правилах приличия, ткнула своей вилкой его руку. – Оу! – воскликнул он, отдернув свою руку, и посмотрел на нее сердито. – Ешь свое блюдо. – Ай-яй-яй, Грейнджер; в конце концов, я плачу за ужин, поэтому если я хочу попробовать твое блюдо, то сделаю это. – Он предпринял новый налет, и Гермиона позволила взять кусочек рыбы, не переставая возмущенно смотреть на него в знак того, что она отнюдь не в восторге от этого. Он положил кусочек рыбы себе в рот и сосредоточенно прожевал. – Хорошо; лучше, чем мое. Полагаю, ты победила в выборе, Грейнджер. Она закатила глаза. – Победила в выборе? – Да. Твоя избирательность лучше моей. Хочешь попробовать мое и сравнить наши мнения? В конце концов, ты всегда стремишься поделиться своим мнением. Гермиона хотела попробовать его стейк; это было самое дорогое блюдо в меню, поэтому обязано быть отменным, так что ей с трудом верилось, что ее рыба лучше. Но ей не хотелось есть с его тарелки. Это было бы слишком по-свойски. – Да, хочу. Отрежь, пожалуйста, кусочек и дай мне его. Он окинул ее шутливым взглядом и услужил. Он вручил ей свою вилку с кусочком, она положила его к себе в тарелку и вернула вилку обратно. Наколов своей вилкой кусочек мяса, она положила его в рот. Оно было идеально; идеально приправлено, идеально запечено – просто объедение. Он спятил; филе было куда как лучшим выбором. – Ну? – спросил он. – Твое блюдо лучше. Он улыбнулся почти настоящей улыбкой. – Мы снова расходимся во мнениях. – Но так и должно быть, не правда ли? – отметила она. Драко вздохнул; ему хотелось покончить с этим ужином как можно скорее. – Что ж, Грейнджер. Расскажи что-нибудь о себе. – Например? – Не знаю, что-нибудь неизвестное мне. – Ты ничего обо мне не знаешь. Драко чуть было не прокололся и не поправил ее. Он вовремя остановил себя и уберег от нее то, что еще не готов был рассказывать. Он был бы рад вообще никогда ничего не рассказывать, но понимал, что рано или поздно, все равно придется. – Тогда, пожалуйста, – любезно проговорил он, – просвети меня. – Что ты хочешь узнать? – Не знаю, что-нибудь. Что угодно. На твой выбор. – Моя любимая книга “Гордость и предубеждение” Джейн Остин. Он закатил глаза. – Замечательно. Очень информативно. – А какая у тебя? – С чего ты решила, что мне нравятся книги? – С того, что ты всегда читаешь, когда не занят чем-либо другим. – Вообще-то у меня нет конкретно одной. – Как может не быть любимой книги? Он пожал плечами. – Не знаю, просто нет. Мне нравятся книги о темных искусствах и темных колдунах, а также о хороших парнях, которых смешивают с грязью. Злость вспыхнула во взгляде Гермионы, и она решила больше с ним не разговаривать. Драко, не осведомленный о ее решении, заговорил вновь. – Так, сегодня у вас с Финниганом первое свидание? Гермиона вспыхнула и позабыла о своем решении уже через тридцать секунд. – Это не твое дело, – отрезала она. – Когда уже произойдет твоя встреча? Я хочу уйти. – Ну, надо же, а ты лучше выглядишь, когда ноешь, – сказал он со злостью и сам себе удивился, ведь рассчитывал, что эта фраза прозвучит насмешливо. Гермиона продолжала буравить его злым взглядом, не в силах больше съесть ни кусочка. – Гермиона, я всего лишь пытаюсь вести приятную беседу, а ты делаешь все, кроме этого. Когда он назвал ее по имени, от удивления у нее чуть ли рот не раскрылся, но она сумела проконтролировать свою мимику. – Приятную? – она деланно рассмеялась. – Ты? Да ты не узнаешь, как выглядит приятная беседа, даже если она пронесется через весь этот зал с огромным светящимся знаком “я – приятная беседа”! Да тебе вообще известно, что это означает? Потому что после этой попытки, мне остается лишь гадать. Его взгляд вспыхнул; он ухмыльнулся, радуясь тому, что наконец-то она на нем сорвалась, и можно избавиться от этой высокомерной маски. – Да, я знаю, что значит приятная беседа, но, если честно, более знаком с неприятной. Такой, как сейчас, например. – Я тебя на дух не переношу. – В этом, думаю, мы начали находить общий язык, – ответил он, едва сдерживая собственную ярость, грозившуюся вырваться и завопить на нее. – Находить общий язык? С тобой? Да лучше пускай меня соплохвостам скормят. Ты злобный, бесхребетный, пустой человек, Малфой, – прошипела она. Он потерял контроль над своим речевым аппаратом, когда произнес следующее: – А ты заносчивая, плаксивая, избалованная маленькая девчонка, которая считает себя лучше других, потому что все время ходит, уткнувшись носом в книгу. Поттер и Уизел всегда тебе угождали, да? Так знай же – я никогда не стану этого делать. Так что заткнись уже и прекрати ныть о том, какой я ужасный. Я мог бы быть намного хуже. Взгляд, которым окатила Гермиона своего спутника, заставил бы Гарри и Рона вымаливать ее прощение, Драко же ответил ей скучающим выражением. – Я ухожу, – выпалила она и бросила салфетку на стол, собираясь вставать. Он перегнулся через стол и схватил ее за руку. – Еще нет, – прошипел он, толкая ее вниз, обратно на стул, но все же аккуратно, чтобы не причинить боли. Гермиона кипела от злости. Ей хотелось его ударить, причем сильно и неоднократно. Но как? Она оглядела зал в поисках вдохновения. Ее взгляд зацепился за винную стойку, затем за официанта. На ее лице расплылась зловещая улыбка. Драко это не понравилось. – Я скоро вернусь, – сказал он, вставая. Она никак не отреагировала на его уход, однако позже обернулась и увидела, как он подошел к той паре пожилых людей, что появились ранее и сели за столик снаружи. Она пыталась с помощью магии услышать, о чем они говорят, но он надежно заблокировал ее попытки. Ей оставалось лишь смотреть, и то, что она видела, заставляло ее едва ли не падать со стула. *** Драко неторопливо шел на улицу, стараясь успокоить нервы и вернуть самообладание прежде чем придется говорить. Когда его дыхание достаточно замедлилось, он подошел к мужчине и женщине, которые появились здесь сразу же после них с Гермионой. – Здравствуйте! – сказал Драко, искренне улыбаясь. Женщина встала и ласково обняла его; мужчина пожал его руку. – Драко, – приветственно произнесла она, – как ты? – Я в порядке. А вы? – Гораздо лучше теперь, когда мы увидели Гермиону. Драко провел рукой по волосам. – Кстати, об этом; я прошу прощения за свои резкие слова. Мы с ней… ну, я думаю, это очевидно, что мы определенно не находим общий язык. – Думаю, это еще слабо сказано, – сказал мужчина с теплой улыбкой. – Как она? – спросила женщина. – Она в порядке, если не брать в расчет тот факт, что ей было велено пойти со мной. Извините, что я не смог получше разговорить ее; болтовня о том, о сем – это не мой конек. – Ничего страшного, сынок, – ответила женщина, – мы понимаем. – Как продвигается ваш план? – спросил мужчина. – Как намечено. Хотя, пока рано говорить. Еще много чего может пойти не так, но я уверен, что мы со всем справимся и добьемся поставленной цели. – Расскажи нам еще о Гермионе, пожалуйста. Все трое сели за стол. – Ладно. Она по-прежнему работает в министерстве Магии и очень хорошо справляется со своей работой. Она все так же полностью отдается делу, которым занимается. У нее получаются вполне приличные омлеты, но она по-прежнему ненасытно поглощает книжки. Она счастлива, что помогает Гарри, но не в восторге от того, что в то же время вынуждена помогать мне. Она скучает по друзьям – Рону и Джинни – к тому же, ей хотелось бы посвятить их в наши планы. – А еще у нее сегодня свидание? – добавила женщина. – Как оказалось, да. – А что ты думаешь по этому поводу? – спросила она. Его лицо ожесточилось, челюсти сжались, и губы превратились в тонкую линию. – Мне все равно. – Угу, – прокомментировал мужчина с широкой улыбкой. – Ты любишь ее? – спросила женщина. Драко решил, что ослышался, и встряхнул головой. – Простите, что вы сказали? – Ты любишь ее, – повторила она вопрос утвердительно. Дважды услышав одно и то же, Драко заключил, что он-то не потерял свой слух, а вот женщина, сидящая напротив, потеряла свой разум. – Простите, люблю ее? Вы спятили? Как вы могли даже спросить такое? Вы же слышали нас. Она улыбнулась всеведущей материнской улыбкой, которая всегда раздражает: – Да, слышала. Драко вздохнул и уронил голову на руки. – Как я могу любить ее? Я даже не знаю, что такое любовь; я даже не знаю ее. – Чтобы узнать правду требуется время, Драко. – Правду, – он усмехнулся. – Узнав правду, она возненавидит меня еще сильнее, чем сейчас. – Она сможет простить тебя, – сказала женщина и ласково погладила его помеченную руку. Он рассеяно провел рукой по волосам вновь. – Я не знаю, она такая упрямая. Она так злится; не думаю, что когда-нибудь она сможет меня простить. Может, лет через тридцать … – он представил, как она стучится в его маленькую островную хижину с тортом в руках, с широкой улыбкой на губах… с кольцом на пальце, окруженная детьми… – В ней есть, так сказать, огонь. Она абсолютно… – Что? Каким таким одним словом можно было бы охарактеризовать ее? Он покачал головой; нет, тут понадобится множество слов. – …Она целое море всего. Мужчина рассмеялся. – Это же Гермиона, все ясно. – Пожалуйста, будь терпимее с ней, – попросила женщина. – Буду. А теперь, если вы не возражаете, может, попросите ее о том же? – пара рассмеялась. – Что ж, мне пора возвращаться, – заключил он, страшась момента, когда ему придется покинуть этих двух людей и вернуться к суровой реальности. – Хотите еще послушать нас? Может, она все-таки откроется. – Да, пожалуйста, – ответила женщина. Она поднялась из-за стола, чтобы его обнять, – и Драко, помни, что мы любим тебя. Он вновь улыбнулся так искренне, как улыбался только им. Кивнув на прощание, он направился обратно в ресторан. Медленно приближаясь к их с Гермионой столику, он чувствовал себя на вершине мира; на сердце, которому он теперь уделял внимание, стало так легко, как никогда прежде. У Гермионы был более чем самодовольный вид, хотя все же чувствовалось, что она нервничает. Драко сразу же насторожился. Он сел за стол, не сводя с нее опасливого взгляда. Она улыбнулась – слишком натянуто, чтобы это было искренне – и сказала: – Привет. С возвращением, – что-то в ее голосе было холодным, как лед. Его передернуло. – Значит, это твоя встреча? – спросила она тем же притворно-дружелюбным голоском. Он кивнул, его нервозность начала достигать своего апогея в ожидании подвоха. – Я заказала десерт. Он выдохнул и чуть ли не рассмеялся от облегчения. – А, это хорошо. – Для всех посетителей ресторана. – Смех, возникший было, застрял у Драко в горле, он уставился на нее во все глаза. – И по бутылке вина на каждый столик, – у него отвалилась челюсть. – И две для нашего столика. Не хотелось, чтобы пришлось делиться. – Теперь ее улыбка походила на оскал неприкрытой ненависти. Она стала кушать свой десерт: сливочно-шоколадное пирожное с помадкой и малиной. Перед ним стояла скромная корзиночка – шоколадное печенье с маковкой из сливок сверху. У Драко пропал дар речи. – За… зачем? Как? Она отмахнулась так, словно это была ерунда. – О, не благодари меня, Малфой. Я знаю, ты можешь себе это позволить. – Она продолжила задорно уплетать десерт, демонстративно смакуя каждый кусочек. Драко взглянул на свое печенье. С одной стороны, ему хотелось вцепится ей в глотку, отправив к чертям весь план. С другой стороны, он едва ли не разразился смехом. Он улыбнулся, глядя на печенье с его жалким клочком крема. – Неплохо, Грейнджер, – выдавил он, подхватил вилкой сразу весь крем и отправил себе в рот. Гермиона перевела на него взгляд, взволнованность от содеянного угасла. Он всего лишь улыбнулся и высказал… своеобразный комплимент? Она-то ожидала, что он начнет кричать и закатит сцену, а вместо этого он спокойно сидит и ест свое мизерное пирожное. Она покачала головой. – Ты… такой… чудаковатый и обескураживающий, Малфой. – Спасибо, – ответил он, с наигранным удовольствием отправляя в рот оставшийся кусочек. Она наблюдала за тем, как он положил вилку на опустевшую тарелку и взял бутылку вина. Он наполнил бокал для себя, затем для нее. – Твое здоровье, – воскликнул он и начал медленно потягивать напиток. – Малфой. Рядом с теми людьми ты выглядел как никогда довольным, счастливым и искренним. Знаешь, это нанесло урон тому безупречно грозному образу тебя, который у меня сложился. – Прости за это. Она усмехнулась. – Кто они? – А с какой стати я должен тебе отвечать? – Это определенно не твои родители, – сказала она, надеясь, что эта острая тема развяжет ему язык и в резком ответе он ненароком сболтнет лишнего. Она отчаянно хотела узнать хоть что-то и ради этого шла на крайние меры. Пока что все ее попытки результатов не давали. Сквозь маску простачка прорвались истинные чувства, те, что проявились еще до того, как он ушел на встречу, и Драко, уже не сдерживаясь, угрожающе произнес: – Дай-ка я тебе объясню подоходчивее. Никогда больше не говори о моих родителях, ты поняла? – он не кричал, но его голос звучал так веско, так членораздельно, будто он вспарывал ее живот прямо у нее перед глазами и кромсал его содержимое на мелкие кусочки. Именно это она ощутила прямо сейчас, в этот момент, и испугалась не на шутку. До этого дня она боялась его так лишь однажды, сидя рядом с ним в повозке, направляющейся Азкабан. В обоих случаях она заговаривала о его семье. – Ты поняла? – спросил он приглушенно. Она очнулась и кивнула, чувствуя, как непроизвольно возникшие слезы грозятся вырваться из своих источников. Впрочем, его гнев так же быстро испарился, как и появился. – Мне не нравится говорить о них. А еще мне не нравится кричать на тебя. – Он сделал еще один глоток, она же с опаской перевела на него взгляд. До нее дошло, что его последняя фраза – это такой извращенный способ извиниться. Но все его поведение в течение этого ужина осталось за гранью ее понимания. От всех метаморфоз, происходящих с этим человеком, у нее уже голова шла кругом. – Ты закончила? – спросил он, посмотрев на ее наполовину съеденный кусочек. – Да, – тихо ответила она. Драко подозвал официанта, чтобы оплатить счет. Когда он увидел его, то чуть ли не упал со стула. *** – 1200 фунтов?! – закричал он на нее, едва они вышли за двери. – Что за вино ты купила? – Сказать, что он был зол, было бы сильным преуменьшением. Ярость застилала его разум настолько, что границы зрения начали размываться с краев. – Только лучшее, – сказала она, изображая растерянность. – Попробуй, оно отменное. – Должно быть, это лучшее чертово вино на всем белом свете! – пробормотал он. В тяготящей тишине они прошли через весь городок, и вышли за его пределы вниз к берегу, рядом с которым ранее очутились здесь. Сейчас было самое подходящее время, чтобы увидеть, как скроется солнце за горизонтом. Гермиона ахнула. – О, как красиво, – восхитилась она. Небо переливалось яркими оттенками: розовыми, фиолетовыми, голубыми и оранжевыми, солнечные лучи пробивались сквозь облака. Гермиона опустилась на песок, чтобы понаблюдать за цветовыми и облачными изменениями. Драко скривился при виде того, как дорогая мантия, купленная им для нее, помялась и испачкалась от этого. Он напомнил себе, что купил мантии ей, и если она хочет их испортить, это ее право. Однако его нервировало столь небрежное отношение к дорогим вещам. – Так, скажи честно, кто они? – донесся ее легкий голос, едва перекрывающий непрерывный шум прибоя. Драко откупорил бутылку вина, которую взял с собой из ресторана, и присел рядом с ней. Это был первый раз когда он находился к ней так близко не для того, чтобы припугнуть. Гермиона окинула его подозрительным взглядом, но он только сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки. Потом еще несколько, и еще чуть-чуть. Может, это поможет смыть все, что он когда-либо натворил и наговорил? – Люди, о которых я забочусь. – Ты заботишься? – переспросила она и сразу же пожалела об этом. Он вздохнул, глядя на воду. – Грейнджер, в самом деле, это уже устарело. Я – человек, и ничто человеческое мне не чуждо, хоть это и не бросается в глаза. – Еще один глоток; бутылка теперь стала наполовину полной – или наполовину пустой? – Да, я могу заботиться. Я могу, может, даже любить… – его голос затих, он смотрел невидящим взглядом на безбрежные просторы, раскинувшиеся перед ним. Просторы из воды и воздуха. Двух необходимых составляющих жизни. Что есть жизнь, так или иначе? Живет ли он? Или же идет на дно? Перед его глазами всплыл краткий список тех, кого он когда-либо любил в своей жизни. В нем было всего два имени, и они принадлежали тем людям, с которыми он увиделся этим вечером. – Хотя, это не то, что мне хорошо дается, или в чем у меня есть опыт. И даже не то, чего бы мне хотелось на самом деле. Хотя, у любви бывают разные проявления, и мне доступно, по крайней мере, одно из них. Но вот другое; я более чем уверен, оно для меня невозможно. – Он сделал еще глоток вина и посмотрел вниз в горло бутылки. – Похоже, я напиваюсь, – отметил он, вновь поднося бутыль ко рту. Почему-то жидкость не попала ему в рот, он открыл глаза и обнаружил, что в руке больше ничего нет. Бутылка была у Гермионы. – Нет, – заявила она так, как будто была уверена, что этим протестом сможет убедить его в том, что она права. Уже захмелевший, он с ужасом смотрел, как она выливает оставшееся вино в океан. – Эй! – почти заорал он, – я заплатил за это 1200 фунтов! – Ну что ж, – протянула она, – от выпивки разлагается мозг. И замедляются рефлексы. А еще появляется лишний вес. – Вовсе нет, – запротестовал он, когда она протянула ему пустую бутылку. Он заглянул внутрь еще раз, там и вправду было пусто. Драко уже почувствовал густое оцепенение, которое возникает вследствие злоупотребления алкоголем, и убедился, что выпивка на самом деле разлагает мозг. – О, Грейнджер, с тобой не повеселишься. – Если это в твоем понимании веселье, тогда мне не о чем жалеть. Мы можем уже пойти? – Ладно, – ответил он и попытался встать. Он употребил более половины бутылки вина за пять минут. Стоять – больше не было естественным для него положением. Немного спотыкаясь, он пошел за ней, но затем упал на колени, когда волна чего-то накрыла его с головой. – Мама, – пробормотал он. Гермиона закатила глаза и помогла ему встать. Затем взяла его за руку и аппарировала их обоих назад в Англию. Когда знакомое вращение прекратилось, они оказались на крыльце дома Малфоя. Драко был неспособен распознать, что они вообще-то остановились. – Вау, – воскликнул он, пытаясь принять устойчивое положение у дверного проема. Он сделал мысленную заметку, что подобное состояние плохо сочетается с аппарацией. Гермиона подтолкнула Драко в дом. Гарри был в гостиной. – Малфой напился, – объявила она. – Вовсе нет! – воскликнул он, вырываясь из ее рук и сразу же врезаясь в стену. – Упс, вот это точность. Больше не повторится. – Драко, сейчас только два часа по полудню. У тебя, в самом деле, проблема, – подшутил Гарри. – Нет, – протянул он, – У меня только… – Полбутылки! – вставила Гермиона. – Оно было отменным! Драко добрался до кухни и порылся в шкафчиках. Гарри и Гермиона услышали его возглас: – А-ха-ха! – Так, как там Новая Зеландия? – спросил ее Гарри. – Прекрасно. Путешествие? Ужасно. – Почему? – Он виноват. Драко вернулся в гостиную теперь уже абсолютно трезвый. – Гермиона заставила меня потратить 1200 фунтов, потому что она злая и вредная особа. Все в ресторане получили вино и десерт за мой счет. – Оу, – воскликнул Гарри, улыбаясь Гермионе, – так, как прошла встреча? – спросил он, мимолетно взглянув на Драко. – Нормально. Она прошла нормально. Все нормально. – Чудесно, – нетерпеливо вставила Гермиона, – значит, я ухожу. Драко обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. – Твое свидание начинается в шесть! – отметил он, выделив слово свидание. – Сначала я побуду на работе, – сказала она, одаривая его сияющей улыбкой. – Я дал тебе выходной! – воскликнул он с гневом, вновь возникшим в голосе. – Чтобы я могла заняться тем, что мне нравится. Раз уж первая половина дня не была и вовсе приятной, я позабочусь хотя бы об оставшейся. – Она ухмыльнулась, довольная собой и отправилась на выход. Секундой позже мужчины услышали хлопок аппарации. Драко рухнул на диван и тяжело выдохнул. Он чувствовал себя так, будто весь день сражался с Пожирателями Смерти или противостоял сильному легиллименту. – Как они? – спросил Гарри. – Замечательно. Мы с Гермионой как обычно поругались. – И они слышали? – Конечно. Я извинился, но мне все еще неприятно, что это произошло у них на глазах. – Я уверен, они понимают, – сказал Гарри. – Похоже на то. Тишина. – Ты все еще планируешь ждать? – Конечно. Ты же знаешь. Гарри вздохнул и встал. – Да, я знаю, что это твой план. Может, сразимся? Драко перевел на него пытливый взгляд. – Почему никто не хочет отдохнуть? – спросил он, но Гарри только усмехнулся в ответ. – Ладно, пойдем. – Он встал и направился во двор, вслед за Гарри. (1200 фунтов - это около 100 тыс. рублей)