Мы познали море

Из дома Малфоя Гермиона аппарировала в министерство. По субботам там почти никого не было, но все же люди присутствовали, поэтому и ее появление не бросалось в глаза. Она шла в офис, чувствуя, что прямо сейчас неспособна работать. Гермиона была растеряна и озадачена событиями ужина и встречей Малфоя. Он утверждал, что ее присутствие необходимо, но она всего лишь сидела за столом и кушала. Он не попросил ее присоединиться к нему, когда отправился на встречу с той парой, и ей это показалось странным. Кроме того, перепады его настроения сбивали с толку. То он чуть ли не кричит на нее, то ни с того ни с сего утихомиривается. Она была готова к взрывной реакции на ее выходку с десертом и вином, но он только посмеялся над этим. Гермиона вздохнула. Драко Малфой на самом деле был сложным человеком, гораздо более сложным, чем она себе представляла. А представляла она многое. Ей часто приходилось сталкиваться с ним в Хогвартсе. Окончив школу, она попала на работу, непосредственно связанную с расследованием его преступлений. О них писали в газетах, они обрастали слухами. Но все, что о нем говорили, оказалось полной чепухой. В школе Малфой был тщедушным, трусливым и избалованным мальчишкой, который обзывал ее грязнокровкой и часто дразнил их с друзьями. После школы он вдруг стал одним из самых безжалостных слуг Волдеморта. В качестве Пожирателя он провел четыре года. В первые два из них его имя регулярно фигурировало в самых страшных делах, нераскрытых министерством. В следующие два года оно уже перестало мелькать перед глазами с былым постоянством. А за месяц до перебежки Драко Малфой и вовсе покинул передовые криминальные сводки. Гермиону вдруг осенило, что в “Пророке” его имя последний раз упоминалось примерно за два месяца до его прихода в министерство. Она нахмурилась. А это имеет значение? Это что-то значит? Гермиона отрицательно покачала головой. Докапываться до его мотивов, анализировать его – это до добра не доведет. Он слишком хорошо скрывает свое истинное лицо и, по-видимому, скрывает его даже от себя; она не думала, что ей когда-либо удастся вывести его на чистую воду. Кроме того, у нее есть дела поважнее. А именно, разузнать все возможное о Пожирателях из списка, которым их снабдил Малфой. Вот, что действительно надо анализировать. Углубившись в изучение документов, Гермиона не заметила, как пробило шесть часов вечера. В пятнадцать минут седьмого она подняла взгляд на часы и поняла, что опоздала. Поспешно отложив бумаги, она собрала сумку и побежала в фойе. Ждущий ее Симус улыбнулся при виде бегущей к нему Гермионы. – Извини! – сказала она, пытаясь отдышаться. – Я увлеклась и потеряла счет времени. – Ничего страшного, Гермиона. Ты готова идти? Она кивнула, все еще восстанавливая дыхание. Пятнадцать минут они, непринужденно переговариваясь, шли по улицам маггловского Лондона к ресторану, где предлагалась классическая английская кухня. Симус галантно открыл перед Гермионой дверь, предлагая ей войти первой. Заняв столик, они ознакомились с меню. Гермиона сегодня уже достаточно плотно отобедала рыбой; можно даже сказать поужинала, исходя из того в какое время суток они были в Новой Зеландии. Так что ее выбор пал на суп и салат, а выбор Симуса – на стейк. В разговоре они затрагивали только легкие темы, однако Гермиона заметила, что ее собеседника что-то тревожит. Она решила высказать свое наблюдение, когда заказ принесли. – Симус, все в порядке? Он кинул на нее мрачный взгляд. – Ты видела сегодняшний “Пророк”? Гермиона покачала головой. – Нет, а что? – Прошлой ночью было совершено нападение, в Беркшире. – Пожиратели? Он кивнул. – Они убили всю семью. Гермиона смотрела на него выжидающе; нападение Пожирателей, к сожалению, не было экстраординарной новостью. Но если Симус так встревожен, значит на этот раз произошло что-то из ряда вон. – Под удар попали мракоборцы. Она ахнула; Волдеморт редко осмеливался соваться к министерским служащим, он предпочитал мучить магглов и магглорожденных. Профессиональных бойцов – мракоборцев – он атаковал только тогда, когда был очень зол. – Почему? – спросила она. – Никто не знает. Прошлой ночью за час до полуночи нас известили о Темной Метке над их домом, и мы выехали на место, но… все уже были мертвы. – Кто, Симус? – спросила Гермиона, страшась ответа. – Прюитты. Все семья, шесть человек. Гермиона закрыла глаза и печально вздохнула. – Но было еще кое-что, – продолжил Симус. Она вновь посмотрела на него. – Короткая записка. От очень хорошо известного нам Пожирателя, Люциуса Малфоя. Если Гермиона до этого момента не была полностью сосредоточена на рассказе Симуса, то теперь она вся обратилась в слух. – Люциус? Что он написал? – Это очень странно. В записке всего два слова: “Верните его”. – Вернуть кого? – Никто не знает! Вот почему все это так странно! В настоящее время министерство не держит ни одного Пожирателя в Азкабане, нет никаких по-настоящему стоящих зацепок. Эта записка поставила нас в полный тупик. Гермиона была практически уверена, что знает о ком идет речь в этой записке, но, разумеется, ничего не сказала Симусу. Она теперь не могла думать ни о чем, кроме того, что будет, если Люциус не успокоится. Больше людей пострадает? Или, скорее всего, больше людей погибнет? Ее пробрало дрожью. – Как поработала сегодня, Гермиона? Похоже, ты всегда на посту, теперь даже в выходные. – А, работа отлично. Мое текущее задание продвигается успешно. Просто когда я чувствую, что приближаюсь к чему-то важному, мне хочется работать интенсивнее, и иногда я могу даже не заметить, что все уже ушли домой. – Но нельзя так много работать. У тебя уже месяц не было выходных, я заметил. Ты выглядишь так, будто не высыпаешься и не отдыхаешь. Гермиона застенчиво улыбнулась в ответ. – Симус, сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить девушке, что она выглядит не слишком хорошо. Он улыбнулся. – Я и не собирался говорить, что ты выглядишь не слишком хорошо, – он покраснел, и Гермиона улыбнулась вновь. – Ты сегодня – совершенство. Давай больше не будем говорить о работе, что скажешь? – Превосходная идея, – согласилась она, стремясь направить мысли в другое русло. Остаток ужина они мило обсуждали своих общих друзей из Хогвартса. Гермионе было так легко на душе, как не было уже давно, она смеялась от души. На несколько часов ей удалось выбросить из головы войну и мужчину, с которым она обедала несколько часов назад. Сейчас казалось, что все хорошо, она не чувствовала себя так с тех пор, как их с Малфоем дороги вновь пересеклись, и наслаждалась этим чувством. Да так сильно наслаждалась, что неосторожно согласилась на второе свидание с Симусом. После ужина они прогуливались по маггловскому Лондону, наблюдая за магглами, проходящими мимо и даже не подозревающими о том, что среди них находятся ведьма и колдун. Прохладный сентябрьский ветерок разбрасывал по улицам, ярко освещенным разноцветными огнями фонарей и вывесок, опавшие листья. Симус проводил Гермиону до дома, пожелал спокойной ночи и аппарировал. Несколько мгновений она постояла на крыльце своего дома, а затем аппарировала на Хребет. Гермиона была погружена в свои мысли не столько о Симусе, сколько о новостях, полученных от него, когда открывала входную дверь дома Малфоя. Она так глубоко задумалась, что не заметила ни включенного в гостиной света, ни человека, сидящего там с книгой. – Вернулась, – донесся голос, услышав который Гермиона отшатнулась, вынырнув из своих размышлений. Она повернулась к источнику голоса и увидела, как Малфой закрыл книгу и встал со стула, на котором сидел. Он выключил свет, под которым читал и пошел по направлению к ней. Что-то в его манере двигаться внушало ей страх. Сердце Гермионы забилось быстрее, кожа похолодела. Комната освещалась только луной, и Драко почти сиял в бледном серебристом свете. Его резкие черты выделялись в сильном контрасте с чернотой, окружающей его и, казалось, исходящей от него. Драко остановился в шаге от нее. Гермиона сглотнула и инстинктивно отпрянула. Драко ухмыльнулся, ощущая ее боязнь. – Расслабься, Грейнджер, – сказал он и прошел мимо. Вышел из комнаты и поднялся по лестнице. Услышав звук захлопнувшейся двери, Гермиона выдохнула ранее задержанное дыхание. "Дыши" – сказала она себе, – "Если бы он хотел причинить тебе вред, то сделал бы это раньше, верно?" Гермиона неторопливо поднялась в свою комнату, улеглась в кровать и провалилась в неспокойный сон. *** На следующий день Драко проснулся в ужасном настроении. Он пытался убедить себя, что свидание Гермионы тут не причем, но до конца убедиться в этом не получалось. Он не завидовал – нет, нет, нет – отнюдь. Его расстраивал сам факт того, что он не мог контролировать то, что имеет отношение к нему и его делу. А ее жизнь была из разряда того, что он не мог контролировать. Одно свидание, конечно, еще ничего не значит. Но что, если у них будут и другие свидания? Что будет, если она влюбится в этого парня? Вчера вечером ей пришлось скрывать от него все, чем они тут втроем занимаются. (Кстати, даже если у нее с ним ничего не заладится, всегда есть вероятность, что появится кто-то еще; кто угодно, на самом деле.) А что, если она не настолько предана делу, как Гарри? Драко был уверен, что Гарри пойдет до конца, но Гермиона? Сможет ли она скрывать это от человека, к которому будет неравнодушна все больше и больше с течением времени? Вернется ли она жить обратно в свою лондонскую квартиру? Она может полностью утратить энтузиазм к их общему делу из-за любимого человека. Драко нахмурился и заставил себя встать с кровати. Весь день он был на взводе, не мог скрыть своего раздражения во время тренировок. Когда Гарри оказывался рядом с Гермионой, Драко уходил из комнаты, чтобы подслушать их разговор. Он надеялся услышать, как они станут обсуждать ее свидание – его интересовало ее отношение к этому парню. Как там его зовут? Шон? Шинглс? Что-то в этом роде. Наконец, прямо перед обедом, его желание исполнилось. Они с Гарри вернулись с тренировки, и Драко направился прямиком в свою комнату. Он в очередной раз стал подслушивать их разговор, хотя уже особо не надеялся узнать что-то существенное. – Привет, Гарри, – послышался голос Гермионы. – Привет. – Выглядишь усталым. Как тренировка? – Малфой сегодня в том настроении, когда он напирает сильнее обычного. – В каком настроении? – В плохом, как мне кажется. – Гарри массировал свои плечи, морщась при затрагивании больных мест. – Ладно, не будем об этом. Лучше расскажи о вчерашнем ужине с Симусом. – Все прошло хорошо. Я думала обсудить это за ужином, вообще-то. – А. Ладно. Как хочешь. – На этом месте Драко перестал слушать. Его порадовала перспектива услышать то, что ему нужно знать. Ему важно знать, насколько она предана их общему делу, вот и все. Больше ничего. С нетерпением ожидая вечера, и последующего за ним разговора, Драко отправился готовить еду. Когда все уселись за стол, Гарри и Гермиона разговорились об Уизли на пятнадцать минут, эффективно действуя Драко на нервы. Он любил поупражняться в остроумии, когда речь заходила об Уизли, но сегодня отмалчивался в ожидании деталей “свидания”. Ему обязательно надо было узнать, что в списке приоритетов у Гермионы на первом месте. После нескольких минут тишины Гермиона, наконец, заговорила. – Думаю, нам нужно оформить подписку на “Ежедневный пророк”. – Драко, раздраженный тем, что она снова говорит не о том, что его волнует, посмотрел на нее тяжелым взглядом. Гермиона смотрела на стол и больше не ела, а только раскидывала еду по тарелке. – Зачем? – спросил Гарри. – Я просто подумала, что мы должны быть в курсе того, что происходит в нашем мире. – Мы не будем оформлять какие-либо подписки, – сказал Драко безапелляционным тоном. – Почему нет? – спросила она, глядя на него бесстрастно. – Нельзя, чтобы совы летали тут каждый день. Это вызовет подозрения. – Чьи? Никого нет на много миль вокруг! – запротестовала она. – Ты не можешь быть в этом уверенной. Я не хочу привлекать внимание к этому месту. В ответ на его опасения Гермиона закатила глаза. – Ничего не случится, Малфой. Ты параноик. – Никаких газет. Ты можешь узнавать все необходимое о мире, когда будешь на работе. – Да, в течение недели могу. А что насчет выходных? – Что-то случилось, Гермиона? – спросил Гарри, взволнованный настойчивостью подруги. – Вообще-то, да. Симус вчера мне рассказал. – Драко ощетинился еще сильнее, чем за весь день, но в то же время он был рад, что они наконец-то добрались до “свидания”. – В пятницу ночью произошло нападение Пожирателей. По ее голосу он понял, что она чем-то обеспокоена, но пропустил это мимо ушей, списав все на ее чувствительную натуру. – И все? Пожиратели все время совершают нападения, Грейнджер. Нам вовсе не обязательно знать последние новости о каждом из них. – Драко пытался дать понять, что этот разговор можно не продолжать. – На этот раз все иначе, – сказала она раздраженным голосом и посмотрела на Гарри. – Они атаковали мракоборцев. Глаза Гарри расширились, он не донес вилку до рта. – Мракоборцев? – Да и их детей. Гарри опустил вилку, внезапно забыв о голоде. – Какой кошмар. Драко знал, что Пожиратели Смерти не стеснялись использовать подобные методы, но придержал язык за зубами. Вряд ли они оценят напоминание об этом от него. И все же даже его, повидавшего немало преступлений и зверств, совершенных его сверстниками, которые потом ими бахвалились, разозлила эта новость. Он злился и стыдился того, что как ни крути, имел отношение к людям, которые убивали детей. Он тоже опустил вилку. – Кого… кто это был? – проговорил Гарри чуть ли не шепотом. – Скотт и Джули. Гарри резко выдохнул. – У них ведь только родился ребенок! – вскричал он, чувствуя, как тошнота подкатывает еще сильнее. Гермиона увидела, как Драко закрыл глаза и так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Она немного нахмурилась, глядя на его руки. Ему-то что? Он, вероятно, делал вещи и похуже. Она покачала головой; сейчас он помогает Гарри. Лучше не задумываться о его преступлениях, до добра это не доведет. – Это еще не все, – добавила она. Гарри и Драко впились в нее выжидательными взглядами. – Они оставили записку. В ней говорится: “Верните его”. – Что? И все? – недоверчиво переспросил Гарри. – Она была подписана, – продолжила Гермиона и перевела глаза на Драко. Когда их взгляды встретились, ему почудилось, будто она пытается увидеть его насквозь. Ему подумалось, что этот пронзительный взгляд может прожечь дыры в его глазах. – “Л.М.” – Чьи…– начал Гарри и осекся, когда до него дошло значение инициалов. Он перевел взгляд на Драко и побледнел. – В письме, очевидно, говорится о Малфое, – произнесла Гермиона, глядя в глаза тому, о ком шла речь. Словно пригвожденный к месту, Драко был не способен разорвать с ней зрительный контакт. Все в его животе резко ухнуло вниз, как только кусочки медленно сложились в голове – это был его отец, он смотрел, как убивают этих детей, вероятно даже, сам убил их. Наконец, Драко смог отвести от нее взгляд, встал и поспешил на воздух, пока его не стошнило прямо на кухне. – Мы знали, что его поиски – это только вопрос времени, – сказал Гарри скорее себе, чем Гермионе. – Мы… мы знали, что могут быть последствия… – Гарри! Как ты можешь говорить такое? Как ты можешь считать допустимыми такие последствия! – Я и не считаю, Гермиона! Я не знал, что может произойти, понятия не имел, что его исчезновение так выведет их. Он утверждал, что его вряд ли хватятся. – Вероятно, большинство Пожирателей и не хватились бы, однако его собственный отец заметил, когда он перестал показываться на собраниях! – Она обхватила голову, запустив пальцы в волосы, и уставилась в свою тарелку. – Что же нам теперь делать? Это не должно повториться; я не хочу, чтобы по моей вине страдали и погибали невинные люди! Я стараюсь ради того, чтобы это прекратилось! – Гермиона, ты же знаешь, что это не твоя вина. Это все гадкие безнравственные уроды со своими извращенными идеями, это их рук дело. – Но если бы нас здесь не было, если бы ты не ушел… – Если бы Малфой никогда не пришел ко мне в министерство, то ты была бы права; семья Скотта была бы жива. Но сколько людей вместо них уже были бы мертвы? С Малфоем произошло кое-что, что заставило его переметнуться. Если бы этого не произошло, он бы не стал перебежчиком, и мы бы не сидели здесь сейчас. Мы не были бы ничуть ближе к Волдеморту, и кто знает, каков был бы счет сейчас. Предполагалось, что ты пополнишь список его жертв, помнишь? При мысли об этом Гермиона в ужасе отпрянула от стола. Малфою было приказано убить ее. Если бы не перемена его – хм, чувств? – ее не было бы в живых. Ее пробрало дрожью. – Но Гарри, так не может продолжаться! Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал из-за того, чем мы занимаемся. – Гермиона, даже если ты уйдешь прямо сейчас, ничего не изменится. Ты знаешь, что все это происходит из-за нас с Малфоем. – Нет, Поттер, это из-за меня, – сказал Драко из дверного проема. Его невероятно побледневшая кожа приобрела зеленый оттенок. – И я собираюсь это исправить, – он пересек кухню и преодолел лестницу, за раз перешагивая сразу через две ступеньки. Гарри и Гермиона услышали, как захлопнулась его дверь, после чего посмотрели друг на друга. – Как думаешь, что он собирается делать? – негромко спросила Гермиона спустя некоторое время. – Даже не представляю. Надеюсь ничего безрассудного. – Как что, например? – Как допустить собственную смерть. Вскоре после обеда Гарри удалился к себе, а Гермиона переместилась на террасу. Она собиралась почитать, но ее мысли столь хаотично крутились в голове, что сосредоточиться на значении написанных слов было практически невозможно. Наконец, она прервала бесплодные попытки погрузиться в чтение и позволила себе беспрепятственно поразмышлять. Ее раздумья вскоре остановились на Малфое, и она разрешила себе разобраться в противоречивых эмоциях, которые он у нее вызывал. Порой при виде его она не могла не вспоминать о том, что он сделал ей и бесчисленному множеству других людей. А иногда во время каких-либо будничных занятий, размышлений, или разговоров она вдруг ловила себя на мысли, что забыла все самое важное. Что некоторое время просто-напросто не задумывалась об этом. Три месяца назад он был их врагом, а теперь он с ними заодно, она сосредоточена на своей задаче, Гарри – на тренировках. При всем этом несложно забыть о том, что на самом деле нельзя забывать. И все же Гермиона дивилась тому, как подобная забывчивость могла с ней приключиться. Конечно, она не хотела постоянно ругаться с ним, но и ладить с ним ей тоже не хотелось. Но можно же найти середину между тем и другим? Научиться держаться от него подальше, не принимать близко к сердцу, и в то же время уметь по мере надобности взаимодействовать с ним без ругани или проклятий. Этим отношениям можно дать определение. Как называют двух людей, которые не являются друзьями, не являются врагами, и в то же время нечто большее, чем просто знакомые? Внезапно она вспомнила о каждом случае, когда просыпалась снаружи, согретая его мантией. Этот небольшой жест не мог не затронуть некие струны ее души. Этот поступок говорил ей, что может быть, только может быть, хоть что-то в нем доступно для ее понимания. Он проявлял к ней доброту, а доброта была ей знакома. Гермиона ценила и превозносила ее редкие проявления во всем, чем была окружена в эти нелегкие времена. Каждое утро на террасе Гермиона думала о его доброте и становилась все терпимее к нему. Правда, под конец дня терпимость, как правило, значительно уменьшалась. И все же Гермиона подозревала, что с каждым прошедшим днем степень терпимости медленно, все же очень медленно, но возрастает. *** Захлопнув за собой дверь, Драко начал безостановочно вышагивать по комнате. Нужно срочно что-то сделать, чтобы отец не предпринимал попыток найти его и, что важнее всего, не навредил ими окружающим. Драко знал, что Люциуса привела бы в ярость одна только мысль о том, что сын предал Темного Лорда. Для него это равносильно предательству рода Малфоев и всех чистокровных идеалов. Драко мерил комнату шагами, казалось, уже целую вечность и, в конце концов, решил обратиться напрямую к своему хозяину. Подлетев к столу, Драко бухнулся на стул и быстро написал: Господин, Мне стало известно о нападении моего отца на мракоборцев. Он действует опрометчиво. Я работаю над проектом для Вас, и не хотел бы допустить его вмешательства. Если министерство что-то заподозрит, то все мои усилия пойдут прахом. Все, чем я занимаюсь – для Вас, мой Лорд. Я не ставил Вас в известность о своих планах из опасения, что даже Вы с вашей безграничной проницательностью сочтете, что я спятил, или даже хуже, что я перешел на другую сторону. Но все удается; сейчас я уже очень близок к успеху. Прошу Вас проявить ко мне терпение, мой Лорд. И велите Люциусу, чтобы сдерживал себя. Гнев приводит к промахам, а это недопустимо для того, кто хочет добиться успеха. Ваш преданный слуга, Д. М. Он несколько раз перечитал написанное, чтобы убедиться, что в письме достаточно лести и надменности, с которой подобает обращаться к Волдеморту истинному его последователю. Драко должен был убедить Темного Лорда в том, что трудится на его благо с неизменной верностью, жестокостью и рьяностью. У него возникали сомнения в том, что именно Лорд отдал приказ напасть на мракоборцев. Вряд ли это он, так как это не его методы. Волдеморт определенно не стал бы пытаться найти пропавшего Пожирателя таким способом. Привязав письмо к лапе Бубо, Драко выпустил филина и встал перед открытым окном. Его взгляд, наблюдающий за исчезновением филина в ночном небе, застыл, устремившись куда-то за пределы досягаемости глаз. Реальность выдернула его обратно, когда он услышал смех, доносящийся откуда-то снизу; снаружи были Гарри и Гермиона. Драко нахмурился, закрыл окно и откинулся на кровать. Сегодняшний день был абсолютно отвратительным. Дурное расположение духа заставляло Драко почти в каждой своей фразе срывать зло на Гарри и Гермионе. А потом ему стало еще хуже во время ужина из-за новостей об отце. Конечно, Драко брал его в расчет, когда строил свои планы, но он и представить не мог, что тот захочет найти своего сына. “Небось, ему не терпится меня наказать”, с горечью подумал Драко. Ведь никто не имеет права предавать Люциуса Малфоя. А еще это свидание! Опять ни слова о нем! – Аррр! – вскричал он, и резко перевернулся на бок, гневно взирая на стену, которая посмела возвышаться перед ним. “Ну какое мне дело до ее глупого свидания? – сварливо думал он. – Я же даже не выношу эту девчонку!” Ладно, это не совсем так, хотя в данный момент это именно так. – Дурак, дурак, дурак, – пробормотал он. Это просто свидание; ничего больше. К тому же, ее личная жизнь его абсолютно не интересует! Он запретил себе интересоваться ею. Он пообещал себе, что в любом случае не станет интересоваться этой девушкой. Это слишком опасно. Вот в конце… что ж, об этом лучше не думать. В таком ужасном настроении об этом нельзя думать. Выругавшись, Драко поднялся с кровати и схватил книгу с полки, затем снова плюхнулся на кровать и заставил себя углубиться в текст, отгоняя мысли в сторону. Спустя примерно час Драко отложил книгу и прикрыл глаза. Ему необходимо поспать; завтрашний день будет длинным и тяжелым, какими обычно и бывали его дни. Но, сначала самое главное. Он вышел из комнаты и спустился по лестнице, по пути минуя закрытую дверь в комнату Гарри и открытую в комнату Гермионы. Драко обнаружил девушку на террасе, сидящей на стуле и читающей книгу. – Иди спать, – хмуро велел он ей. Она посмотрела на него поверх своей книги и нахмурила брови. – С какой стати? – С такой. Пора уже. – Я вообще-то читаю, если ты не заметил. Он посмотрел на нее сердито. – Мне все равно. Она окинула его изучающим взглядом. – Что-то мне пока не хочется спать. – Ее взгляд вновь обратился к книге и не отрывался от нее, пока она говорила: – Похоже ты уже не настолько зеленый, как раньше. Он скривился в усмешке. – С каких пор тебя это заботит? – Меня это не заботит, – легкомысленно ответила она. – Я в порядке. – Я бы так не сказала. – Оставь это. Иди спать. – Я не устала, – как ни в чем не бывало, заявила она. Драко насупился. – Ладно, – он развернулся и отправился обратно в дом. Два часа спустя – два! – она уснула, и Драко, наконец, и сам смог отправиться спать. Он по-прежнему был в скверном настроении, когда снова спустился к ней, бормоча себе под нос обо всем, что испортило ему день. Когда он увидел ее, крепко спящую с открытой книгой на коленях, его угрюмая мина сначала исчезла, а затем вернулась сторицей. Продолжая хмуриться и ворчать, он отлеветировал Гермиону на качели и укрыл своей мантией. Ему пришлось сдерживать свое недовольство, чтобы не делать резких движений и не разбудить ее. Затем он наконец-то улегся в постель и позволил себе расслабиться. Завтрашний день, вероятно, не сможет стать хуже сегодняшнего, думал он, чувствуя, как тяжелеет его тело, погружающееся в сон. Следующим утром Драко проснулся от стука. Он продрал глаза и повернулся к источнику звука. Бубо нетерпеливо метался за окном. Драко медленно поднялся с кровати и впустил его. К лапе филина было привязано письмо, при виде которого у Драко подпрыгнуло сердце от мысли о том, от кого оно должно быть. Теперь уже полностью пробудившийся, Драко поспешил отвязать письмо. Малфой-младший Действия твоего отца были согласованы со мной. Я не допускаю твои не согласованные со мною планы. Ты подчиняешься мне. Никогда не забывай этого. Я, однако, весьма заинтригован. Сообщай мне о своих успехах. О, и прежде чем я отправлю своих верных последователей за твоей кровью, скажи мне, что ты задумал. Ничего не упускай. От меня ничего не утаишь, будь уверен, что тебе это не удастся. Помни, что твоя мать теперь всегда одна, когда ты – отсутствующий – и твой отец столь заняты выполнением моих приказов. От упоминания о матери Драко побледнел. Темный Лорд всегда был хитер и находчив, удостоверяясь, что его верные последователи по-прежнему ему верны. Письмо было подписано лишь оттиском Черной Метки. Драко смял его и отшвырнул на другой конец комнаты, сжигая до тла быстрым Incendio, настигнувшим письмо еще до того, как оно ударилось об пол. Он нахмурился; ему необходимо рассказать хоть что-то из того, чем он занимается, и подобный сценарий он уже предусмотрел. Драко быстро достал чистый кусок пергамента и застрочил. Господин, Благодарю Вас за оказанное мне доверие. Вы не будете разочарованны. Я настаиваю на своем плане, так как знаю, что мой успех пойдет на пользу нашему делу и нанесет тяжелый удар по магглолюбцам. Гарри Поттер уже несколько недель считается пропавшим. С помощью связей и убедительных методов допроса мне стало известно, что он намерен бороться в одиночку. Я выследил его, подбросил ему ложные сведения и ориентиры. В настоящее время он в Москве, ждет, когда с ним свяжется информатор, которого на самом деле не существует. Я возьму на себя роль информатора и смогу и дальше водить его за нос. Это позволит мне следить за его передвижениями и знать, с кем он вступает в контакт. Я считаю, что среди Ваших самых верных последователей есть предатель, и я намерен вычислить его и убить, после чего доставить Вам Поттера. Мне необходимо дождаться момента, когда предатель покажет себя. Опять же, благодарю Вас за ваше доверие. Уверяю Вас, что смогу его оправдать. Годы моей непоколебимой преданности позволили мне заслужить его, и, поверьте, оно для меня превыше всего. Однако, я знаю, что Вы не примете одни только слова на веру. Я буду держать Вас в курсе событий и скоро отправлю Вам вещественное доказательство моей неизменной преданности. Верный до самой смерти, Д. М. Драко перечитал это письмо еще более тщательно, чем предыдущее. Правильные слова и выражения играли решающую роль в том, чтобы отвести от себя любые подозрения. Закончив с этим, он оделся и спустился вниз с письмом в руке. Гарри и Гермиона завтракали, тихо переговариваясь. – Доброе утро, Малфой, – сказал Гарри. Драко кивнул, затем протянул ему письмо. – Что это? – спросил Гарри и взял пергамент. – Просто прочти, – сказал Драко и стал накладывать еду себе в тарелку. Глаза Гарри округлялись по мере прочтения. – Малфой – не понимаю – что это? – Я собирался все исправить, и сделал это. – Да, но… как это что-либо исправит? – Гермиона забрала у Гарри письмо и тоже прочла его. – Когда я организовывал все это, то старался предусмотреть любой ход развития событий. Любые непредвиденные обстоятельства. – Драко сел напротив них двоих, но обращался преимущественно к Гарри. – Я понимал, что мое исчезновение, разумеется, не останется незамеченным для Темного Лорда, и первым делом продумал действия на тот случай, если ему потребуется знать, что со мной. – Непредвиденные обстоятельства? – переспросила Гермиона. – Да. – Так, вот до чего ты додумался прошлой ночью? Написать это письмо? – спросил Гарри. – Нет. Я написал ему еще вчера, а утром получил ответ. Это мое второе письмо. Глаза Гермионы расширились. – Ты писал ему? – Теперь уже да, – небрежно ответил он, – но я знал, что рано или поздно это произойдет. – Как это сработает? В смысле, я же не в Москве. – Я все продумал еще несколько лет назад. Несколько месяцев у меня займет выслеживание тебя, после чего я вычислю имя предателя. Все это время я буду давать Темному Лорду сведения о тебе и предателе, даже не покидая Англию. – А что за вещественное доказательство ты собираешься отправить? – Фотографии. Как ты ночью в лесу встречаешься с темной фигурой в капюшоне. Я сыграю роль предателя, ты будешь собой, а Грейнджер сделает снимки. Лес здесь неподалеку, в западной части моих земель. – И ты уже все это продумал? – Конечно. У меня имеется много планов на непредвиденные случаи для различных вариантов развития событий, которые могут возникнуть. – Думаю, стоит их обсудить, – сказала Гермиона. – Их так много, что это будет пустой тратой времени. – Это ты так считаешь, – ответила она. – А если они касаются меня? Или Гарри? – Конечно же, они касаются тебя. У меня есть планы на случай, если ты окажешься в плену, на случай твоего ранения, предательства, или смерти, если хочешь знать. – Я никогда не предам Гарри! – возмутилась Гермиона. – Нет, разумеется, не предашь, – сказал Драко, окидывая ее тяжелым взглядом. – Но ты, не задумываясь, предашь меня. Я должен быть готов ко всему. – Так, о каком предателе ты говоришь? – спросил Гарри, обдумывающий содержание письма. Драко ухмыльнулся. – Как! О себе, разумеется. Гарри сдвинул брови, а у Гермионы лицо засияло так, будто ее осенила гениальная мысль. – Ты сбиваешь его со следа мыслью, что кто-то его предает, говоришь о своем намерении вычислить этого человека, но в то же время в действительности предатель – ты, и на самом деле ты ничего не делаешь. – От твоих хитросплетений голова идет кругом, Грейнджер. Но, в целом, ты все поняла правильно. – Ты на самом деле предаешь Волдеморта, – ошеломленно промолвила она, как если бы только что поняла, что на самом деле происходит. Пока она в замешательстве взирала на него, Драко пристально заглянул ей в глаза. – И кто-то еще смеет сомневаться в том, что ты – самая выдающаяся ведьма нашего выпуска. – Малфой, – предостерегающим тоном произнес Гарри. Драко поднял ладони в знак отступления. Гермиона по-прежнему смотрела на него этим странным взглядом. – Что? – не выдержал он, когда понял, что она не собирается прекращать. Казалось, она вышла из транса и моргнула. – Просто… я не знаю, похоже, я не осознавала последствия твоих действий. Зачем, Малфой? – Мы уже говорили на эту тему. Я уже отвечал на этот вопрос. – Остров. – Да. – Так, что теперь? – вмешался Гарри, пока они не начали свою обычную перепалку. – Ничего не изменится, – сказал Драко. – Мы продолжаем наши тренировки, Грейнджер продолжает свою работу, и время от времени я буду посылать Темному Лорду новости о том, как продвигается дело. Через неделю-две мы сделаем снимки, – он встал помыть за собой тарелку. – Я как следует подумал и пришел к выводу, что нам нельзя оформлять подписку на газеты. Это слишком рискованно. Гарри кивнул. – Тогда, может, займемся уже нашим ежедневным избиением друг друга до полусмерти? – Да, сейчас. Я отправлю это письмо через несколько дней. Раз уж мы предположительно находимся в России, мне нужно отправлять ему ответ с задержкой, соответствующей времени, которое займет у совы полет оттуда сюда и отсюда туда. Я говорю это тебе, Гарри, на всякий случай, вдруг что-то случится. Я не предвижу такой вероятности, но все же. Он демонстративно развернулся и отправился назад, в свою комнату. – Я все еще не доверяю ему, – сказала Гермиона. Гарри вздохнул. – Я знаю. Думаю, тебе это не обязательно. Но Гермиона, я ему доверяю. – А я доверяю тебе. Так что это означает, что косвенно я доверяю ему. – Мы полагаемся на это доверие каждый день, который проводим здесь, ведь каждый день он может убить нас, или хуже, сдать нас Волдеморту. Как видишь, он не скрывает от нас ничего, что касается этого дела. – За исключением причины, по которой он все это делает. – Ну, да. Ты права. За исключением этого. Гермиона погрузилась в размышления. Она не знала, сможет ли когда-нибудь ему доверять, несмотря на все то, что он делает и то, что он уже сделал для них с Гарри. Между ней и Малфоем была громадная пропасть, их разделял барьер из стереотипов. Один за другим, как кирпич за кирпичом, они образовали прочную стену. Гермиона была уверена, что похожая стена, выстроенная из представлений и суждений о ней, имелась и у него тоже. Доверие придет – если придет – со временем, и с его приходом будет пробита немалая брешь в обеих стенах.