Мы познали море

Еще две недели прошли в том же духе – Гермиона все время работала, мужчины все время тренировались, и они почти не видели друг друга. В пятницу второй недели Гермиона сидела за своим столом в конце рабочего дня, просматривая список с информацией о Пожирателях, которую дал им Малфой несколько месяцев назад. Краем глаза она уловила движение и подняла взгляд на Симуса, который шел по направлению к ней. После первого свидания они сталкивались мимоходом разве что в коридоре. При этом они приветственно улыбались друг другу, однако его улыбки были шире, чем ее. – День добрый, Гермиона, – поздоровался он, поравнявшись с ней. – Привет, Симус, – воскликнула она радостно. – Я тут подумал, не пора ли нам осуществить наши планы? Может, встретимся и перекусим завтра в парке? Она улыбнулась. – Звучит чудесно, с удовольствием. В качестве ответа он улыбнулся; та самая широкая улыбка сделала очевидным то, что он нервничал, когда ее приглашал. – Отлично. Завтра ты придешь на работу? – Да, завтра с утра мне нужно будет кое-что закончить. – Тогда, может, встретимся у памятника в парке около полудня? – Ладно, значит в полдень. Мне взять с собой еду? – спросила она. – Нет. Мы перекусим в кафе. Она улыбнулась. – Тогда, до завтра. Симус уже направлялся домой, и Гермионе пришлось составить ему компанию по пути до фойе. Она хотела, чтобы Симус думал, что она тоже идет домой. Простившись с ним у аппарационной точки, она вздохнула и вернулась на рабочее место, где ее ждала куча работы. Гермиона снова задержалась на работе допоздна, углубляясь в министерские документы по Пожирателям из списка Малфоя. Министерство не подозревало в служении Волдеморту большую часть людей, входящих в этот список, но так или иначе эти документы были полезны. За десять минут до одиннадцати часов вечера весь свет, поддерживаемый в министерстве магией, замигал, извещая всех, кто еще находится в здании, что через десять минут он погаснет. Гермиона потерла уставшие глаза и разложила документы по местам. Она дошла до фойе и аппарировала на Хребет, как она его называла. Гарри и Малфоя не было в доме, и Гермиона медленно поднялась по лестнице, она заснула спустя две минуты после того, как ее голова коснулась подушки. Следующим утром Гермиона проснулась поздно. Она позволила себе роскошь никуда не спешить; медленно встала с постели, медленно искупалась, медленно оделась, затем медленно спустилась по лестнице. На кухне ей в нос ударил странный запах. Малфой стоял у плиты над огромным котлом. Гарри сидел за столом и читал. – Доброе утро, Гарри! – воскликнула она радостно. Гермиона подошла к плите и заглянула в котел. Темно-синяя вязкая жидкость кипела крупными пузырями размером со снитч. Гермиона сунула палец сначала в горячее варево, после чего – себе в рот. – М-м… Нужно добавить еще корней сорной травы, – сказала она небрежно, после чего положила себе завтрак и уселась рядом с Гарри, все это время не подозревая о том, что Малфой таращится на нее. Съев несколько кусочков, она почувствовала взгляд и обернулась к его застывшему с открытым ртом лицу. – Чем-то помочь, Малфой? – беззаботно спросила она. – Ты только что попробовала неизвестное зелье, и как я посмотрю, у тебя не возникло ни тени мысли о том, к чему это может привести. Она ухмыльнулась. – Это Бодроперцовое зелье. Своеобразное сочетание цитрусового, табачного и лако-красочного запахов. Имеет темно-синий окрас до добавления хвостов тритона. Третий курс, Малфой. Драко сдвинул брови. – Зелье Заворот Кишок Йонссона. Имеет такое же сочетание запахов, как и Бодроперцовое, что обусловлено схожим составом ингредиентов. Тем не менее, в запахе присутствует и еще одна примесь – воск свечи, которая проявляется только при определенных температурах. В процессе приготовления зелье также приобретает синий окрас. И я уверен, ты в курсе, что оно делает, не так ли? Гермиона кивнула с видом легкой заинтересованности. То отвратительное зелье применялось лишь со злым умыслом – выворачивало кишки наизнанку. Это причиняло сильную боль, вот почему его использовали, как правило, злодеи. – Мне знакомо зелье Йонссона и его более чем неприятное воздействие, ощутимое даже при малых дозах. В отличие от него Бодроперцовое дает специфическое ощущение при вдыхании его паров из-за перца. Легкое покалывание в носу и гайморовых пазухах вызывает потребность чихнуть. Следовательно, я знала, что это Бодроперцовое, а не Йонссоновское. – Она одарила Драко самодовольной ухмылкой и продолжила кушать. Драко спокойно опустил нож, которым пользовался и повернулся к ней лицом. – При модификации Йонссона, чтобы устранить его побочные эффекты – например, запах воска при определенной температуре – или чтобы усилить его эффективность при наружном применении, черный перец добавляют на третьей стадии, перемешивая против часовой стрелки четыре с половиной раза. – Модифицированный Йонссон после добавления перца становится фиолетовым; твое зелье все еще синее. – Оно станет фиолетовым после добавления в самом конце третьей стадии хвоста тритона, который я в данный момент только начал рубить. – Драко показал на полу-нарубленный хвост на своей разделочной доске. – Только после добавления пиявочного сока и кипячения в течение шести часов Заворот кишок Йонссона обретет свою полную силу. В данном состоянии все, что оно может сделать – окрасить мои волосы в розовый цвет. Две пары глаз стрельнули в сторону идеально коричневых волос Гермионы. Взгляд Драко помрачнел. – Модифицированный Йонссон не переменит цвет волос на этой стадии. Он может вызвать мелкую сыпь звездообразного очертания на правом запястье. Гермиона посмотрела на свое запястье, после чего подняла руку, чтобы показать ему. – Никакой сыпи, – провозгласила она с чувством превосходства. Драко воззрился на нее с возмущением. – Мое мнение заключается в том, Грейнджер, что тебе не следует неосмотрительно пробовать зелья, не изготовленные тобой лично. – Она хотела возразить, но он прервал ее. – Более того, не пробуй какие бы то ни было зелья, которые я варю, пока я не разрешу тебе. Я сам сочиняю и модифицирую зелья, и если я варю что-то по собственному рецепту, тебе не удастся разгадать ингредиенты, тем более воздействие. Глаза Гермионы округлились. – Я не дура, Малфой! Я знала, что это безопасно. Я бы не стала вслепую пробовать неизвестные жидкости! – Она вдруг умолкла и обернулась на него, неспособная скрыть своего интереса. – Так, ты сочиняешь собственные зелья? – Да. – Как? – спросила она с азартным выражением лица. Исчез дух соперничества и враждебности, не так давно имеющий место. Их заменила классическая Гермиона: пытливая и жадная до знаний. Гарри, тихо наблюдающий за пикировками между Драко и Гермионой, рассмеялся, привлекая к себе взгляды этих двоих. – Прости, Гермиона. Это просто… твое лицо! На мгновение она решила, что могла ошибаться по поводу зелья и что-то ненормальное происходит с ее лицом. Затем она поняла, что он смеется над быстрой переменой ее настроения, и ее взгляд посуровел. – Что такого с моим лицом, Гарри? – спросила она тем голосом, что означал: если посмеешь еще что-нибудь сказать, то сильно пожалеешь об этом. Гарри перестал смеяться и перевел многозначительный взгляд на свою тарелку. Драко беззвучно перемешивал зелье. Несколько минут прошли в тишине, затем он заговорил. – На самом деле, это не сложно. Я самостоятельно изучал ингредиенты зелий. Их особенности, поведение, основные свойства. Эти знания помогают управлять составами так, чтобы достичь желаемого результата. Я собирался модифицировать это Бодроперцовое зелье, чтобы увеличить длительность его действия. Это позволит Гарри сохранять бдительность на протяжении всей тренировки. Гарри видел, как взгляд Гермионы застыл на затылке Драко. Он знал, что его подруга отчаянно хочет задать больше вопросов – он почти видел, как у нее дым повалил из ушей. По-видимому, сотни мыслей проносились у нее в уме, пока она смотрела невидящим взором, как Драко помешивает зелье. Затем она заметила, куда смотрят ее глаза, они сузились и, наконец, приобрели свое обычное выражение; в них промелькнула тень грусти. Гермиона тяжело вздохнула. – О, – промолвила она незаинтересованно. Гарри нахмурился; он ожидал другой реакции. Драко уловил тон ее голоса и обернулся к ней лицом. Он собирался что-то сказать, но она уже подхватилась. – Я иду на работу, – сказала она, обращаясь к Гарри. – Зачем? – не понял он, – у нас же выходной. – Мне нужно закончить кое-что этим утром для следующей недели. – Ты вернешься к обеду? – спросил Гарри с надеждой. – Хм, нет, – сказала она, роясь в своей сумке. – Я собираюсь перекусить с Симусом. – О, – обронил Гарри, не скрывая разочарования. – Что ж, может, мы – я и ты – могли бы провести время вместе завтра? Она улыбнулась. – Конечно, Гарри! – Она обняла его на прощание и быстро ушла. Атмосфера на кухне похолодела на несколько градусов после ухода Гермионы. Гарри заметил, что когда Гермиона сказала о своей встрече с Симусом, Драко стиснул зубы. А теперь он тщательно и интенсивно рубил стебли имбиря на равные кусочки. Каждое движение запястья предусматривало идеальную степень нажатия на серебряную ручку ножа. Гарри перевел взгляд на глаза Драко; его взгляд был чрезвычайно сосредоточен на этой задаче, ни малейшего отклонения в сторону. Морщина, залегшая между его штормового цвета глазами, служила еще большим свидетельством крайней степени собранности. Если бы Гарри ранее не видел, как Драко нарезает ингредиенты, он бы не задумался дважды над его нынешними действиями. Но он видел и знал, что Драко Малфой может идеально нарубить ингредиент с закрытыми глазами одной рукой. Гарри также подметил, что Драко не поглумился, как обычно бывало, над их с Гермионой дружеским инцидентом, будто бы ничего не заметил. Гарри поневоле задался вопросом: как именно Драко относится к Гермионе. Узнав от Драко его секреты, он пришел к выводу, что какие-то чувства могли возникнуть, если не между ними, то, по крайней мере, со стороны Драко. Хоть тот и был непреклонен в своем мнении, что это невозможно, Гарри помнил, как в глазах Драко промелькнула тень неуверенности и боязни, когда он это говорил. Казалось, он не доверял себе, когда дело касалось Гермионы. Отсюда вся его отчужденность и нежелание идти с ней на контакт. И все же пару раз его неравнодушие к ней было слишком очевидно; Гарри не мог уразуметь, как и то и другое уживается у Драко в голове. Когда Малфой закончил нарезку, его тело и разум расслабились. Он добавил ингредиенты в кипящий котел и повернулся к Гарри. – Поттер. Я не силен в распознании человеческих эмоций, но даже я ощутил какую-то неувязку в нашем разговоре. Ты можешь мне объяснить, что с ней не так? – спросил Драко. – Я думаю, – настороженно начал Гарри, подбирая слова, – зная Гермиону, что ей на самом деле хотелось попросить тебя поучить ее зельям и прочему. После того, как она задаст тебе сотню вопросов, разумеется. Драко смотрел на вращающееся зелье. – О. – И она осознала, что не сможет попросить об этом. Драко пожал плечами. – Она может спрашивать. – Ты мог бы позаниматься с ней? – На это нет времени, – сухо сказал он, помешав один раз. – Но если бы время было, ты согласился бы? Драко посмотрел на Гарри с нечитаемым выражением лица. Казалось, он серьезно размышляет над ответом. Многое бы для них изменилось, если бы времени было больше. Тогда они бы сейчас не были здесь и не занимались всем этим. И если бы он никогда не заключил соглашение с Гарри, то Гермиона никогда бы не узнала о его увлечении зельями, и ей, в первую очередь, не о чем было бы спрашивать. Но несмотря на то, что все так, как есть, она все равно не спросила. Если бы она задала вопросы, и на них было бы время, его первым побуждением было бы отказать, несмотря на то, что надоедливый голос внутри кричал ему – соглашайся! – Возможно, – вот и все, что он сказал. Гарри был удивлен. Он ожидал, что Драко откажется, и теперь после этого ответа, у Гарри прибавилось причин думать: возможно, Драко все же к ней неравнодушен. *** Гермиона встретилась с Симусом в Королевском парке Св. Джеймса у памятника Королевы. Он поприветствовал ее теплой улыбкой и дружеским объятием, затем галантно протянул ей руку, на которую она оперлась, и они, любезно переговариваясь, прогулочным шагом пошли по парку. Гермионе было не просто сосредоточиться на разговоре с Симусом. Ее мысли то и дело уносились обратно к зельям, ингредиентам и многим воодушевляющим перспективам, которые давал чистый лист пергамента. Однако со временем ее энтузиазм несколько угас, и она смогла полностью переключиться на Симуса. Они дошли до кафе на открытом воздухе и заказали сандвичи, чипсы и мороженое. Покушали в уютной обстановке, наслаждаясь свежим осенним воздухом, который потихоньку навевал мысли о предстоящей зиме. После ланча пара продолжила прогулку, в конце которой присела отдохнуть на скамье в тени раскидистого дерева. Мгновение прошло в приятной тишине, после чего Симус затронул тревожащую его тему, которую он, нервничая, не решался затрагивать ранее. – Есть новости о Гарри? – негромко спросил он. Гермиона тяжело вздохнула. – Нет. Прошел уже месяц, – она покачала головой. – Извини, Симус, но если честно, я не хочу говорить о Гарри. Как твои дела? Я слышала у тебя новое назначение, но не знаю какое конкретно. Симус посерьезнел. – Да, так и есть. С тех пор как… – “Гарри”, чуть было не сказал он, но остановился. – Так вот, после нападения, совершенного две недели назад, Шеклболт решил заострить внимание на семействе Малфоев, а именно повесить их всех на одного мракоборца – меня. Раньше каждый из них был под ведомством мракоборцев, что занимались делами, в которых они были замешаны. Теперь все это легло на мои плечи, я расследую дела всех Малфоев. Гермиона нахмурила брови. – Всех? Но почему? – Министерство выясняет, кого хотел вернуть Люциус. И почему не было больше нападений или обращений по поводу “него”. Может, это сообщение было обращено к кому-то из министерства, кто понял его значение? Если да, то вернулся ли этот “он”, как требовал Люциус? Что-то тут нечисто. А еще Драко, этот скользкий мерзавец. Мы бы в первую очередь сосредоточились на нем, но он в последнее время залег на дно. Министерство считает, что он затеял что-то крупное. – Симус насмешливо хмыкнул. – И мне предстоит выяснить, что же это. Ха! Никаких зацепок. Вот уже несколько месяцев от него ни слуху, ни духу. – Симус потряс головой. Гермионе стало очевидно, что назначение Симуса было бесполезным и разочаровывающим, поскольку Драко больше не доставлял неприятностей. – А что насчет Нарциссы? – спросила она. – Да ничего. К ней приставлен хвост, но она только лишь отсиживается дома. Никогда не выходит; полагаю, домовые эльфы обеспечивают ее всем необходимым. Иногда ее навещает сестра. Гермиона содрогнулась от одной мысли об этой сестре. – Беллатриса. Нарцисса напоминала Гермионе снежную королеву: бледная, красивая и холодная; терпкое зимнее утро. Беллатриса же была ее противоположностью; черная безжалостная ночь. Они были похожи только одинаково бледной кожей. Всякий раз, как Гермионе приходилось с ними сталкиваться, Нарцисса смотрела на нее, как на пустое место и задирала нос; Беллатриса язвила, испепеляла взглядом и пыталась убить ее. Мерлин упаси повстречаться с одной из них в темном переулке! Симус покачал головой. – Нет, другая. Гермиона моргнула от изумления. – Андромеда Тонкс? Правда? – Да. И это на самом деле весьма странно, ведь Тонкс отреклась от Блэков, когда вышла за магглорожденного. – Я знаю; действительно странно. Больше ничего не известно? – Нет. Абсолютно ничего интересного. Конечно, что-то может происходить в доме, но туда нам не пробраться. Будь моя воля – я бы не стал следить за Нарциссой, а вот Кингсли считает, что она заслуживает повышенного внимания. Но сама посуди: женщина выходит из дома только в сопровождении Люциуса, и они даже не разговаривают толком по пути к экипажу. Нарцисса Малфой – самая темная лошадка из всей троицы. То есть, о злодеяниях отца и сына нам доподлинно известно, а мать – тише воды, ниже травы. – Звучит интригующе. – Слежка за Люциусом и попытки уцепиться за нить действий Драко – это утомительно, вот уже две недели прошло с моего назначения, но дело не сдвинулось с мертвой точки. Разве что Нарцисса вызывает некоторый интерес. – Да уж, сложная задача, сочувствую. Если я смогу чем-то помочь, дай мне знать. Симус кивнул и улыбнулся. – Спасибо, Гермиона. Эй, хватит разговоров о работе. Давай возьмем напрокат лодку или велосипеды или еще что-нибудь. Следующие три часа Гермиона провела с Симусом в парке, после чего вернулась на Хребет. У нее на уме беспорядочно крутились мысли о Нарциссе, Люциусе и о самом Симусе. Разговор о семье Малфоев стал для нее самой интересной темой из всего, о чем они с Симусом говорили. В общем-то, больше всего они говорили о пустяках. И это было приятно – думать и говорить о ничего не значащей ерунде, будто не о чем тревожиться. Проходя по пустому дому, поднимаясь наверх, она чувствовала себя обновленной, словно у нее открылось второе дыхание. Однако это чувство не продлилось долго. Как только Гермиона осталась одна в своей комнате и задумалась над событиями сегодняшнего дня, у нее возникли тяжелые мысли. Прежде чем они с Симусом расстались, он задал ей вопрос, которого она боялась, и на который не хотела отвечать. Теперь ее тревожил не столько заданный вопрос, сколько данный ею на него ответ. Она молчала на протяжении ужина и после, рассеянная, села в гостиной с Гарри и Малфоем. Она кусала губу, хмурилась и даже не слишком старалась притворяться, что читает, как вдруг Гарри привлек ее внимание. – Гермиона! Земля вызывает Гермиону! Она вздернула голову к нему и обнаружила что оба – Гарри и Драко – выжидающе смотрят на нее. – Что? Гарри усмехнулся, Драко закатил глаза. – Да, в общем-то, ничего, – беспечно отозвался Гарри, – ничего особенного. – Пауза, – Эй, как прошел ланч с Симусом? Тебя не было практически весь день. – О, хорошо, – рассеянно ответила она. – И это все, что ты можешь рассказать, Гермиона? Как я погляжу, ты весь вечер витаешь в облаках. Все в порядке? – продолжил Гарри. Драко замер на месте и даже дышать старался как можно тише, в надежде, что они забудут о нем, и разговорятся. Гермиона вздохнула. – Я просто… не знаю… не уверена. – В чем? – спросил он. Она покачала головой. – Не знаю. Меня терзают сомнения. Гарри придвинулся поближе к Гермионе на диване и успокаивающим жестом взял ее за руку. – Поговори со мной, Гермиона. Что такое? Она заглянула в сопереживающие зеленые глаза Гарри, и желание Драко исполнилось; Гермиона абсолютно забыла, что он рядом. – Мы чудесно провели время. Поели, потом взяли напрокат лодку и покатались по озеру. Когда мы прощались, он спросил меня, чувствую ли я к нему что-нибудь. Так вот правда в том, Гарри, что я ничего не чувствую. Но дело не в нем, честно говоря, я ни к кому ничего не чувствую. В том числе и к тебе, а ведь ты мой лучший друг! Все мои усилия брошены на сопротивление Волдеморту… нет ни времени, ни сил, ни желания на что-либо еще, тем более на романы. Я так давно живу войной и помощью тебе, что уже и забыла, как это – хотеть чего-то еще. – Гермиона, я знаю, ты многим пожертвовала ради меня. Мне не нравится, что вся твоя жизнь полностью посвящена мне, но ты была слишком упряма, чтобы прислушаться, когда я отговаривал тебя от этого. Посмотри на Рона – он пострадал и всерьез, теперь он наконец-то начал возвращаться к норме, но восстановление заняло год. Он не собирался возвращаться на работу, по крайней мере, до того, как я ушел. Честно говоря, я не думаю, что он вернется. Работа в министерстве завела нас в тупик в борьбе против Волдеморта. Если бы Рон захотел вернуться, чтобы помочь мне, даже не знаю, что бы я ответил ему. Я не хочу, чтобы с ним произошло что-то плохое. Ты здесь, потому что я знаю, что ты не будешь подвергаться прямой опасности. Будь здесь Рон, он захотел бы драться наравне со мной и не принял бы отказа. Твоя жизнь изменилась кардинально, когда ты решила бороться со мной, работать здесь. Мы считали, что, работая в министерстве, помогаем Ордену. Но вся эта бумажная волокита только мешалась под ногами. Думаешь, я не видел, что ты была не в восторге от нее? С приходом Малфоя у меня появилась возможность изменить все к лучшему для нас обоих. Надеюсь, что я не ошибся. – Гарри, я ни о чем не жалею. Если бы снова пришлось выбирать, я поступила бы точно так же. Просто иногда мне нелегко осознавать, что многие пытаются продолжать жить нормальной жизнью, а я – нет. Я не задумывалась о… ну, о любви и романтике с тех пор, как рассталась с Роном, а это было несколько лет назад. Симус на самом деле отличный парень, с которым любая другая девушка была бы счастлива быть вместе. Но я просто не могу. Не сейчас. – Так не пойдет! – запротестовал он. – Даже я не исключил любовь из своей жизни. – Но у тебя всегда была Джинни; а у меня всегда был Рон, до недавнего времени. А потом я осталась одна, совершенно одна, потому что я всегда рассчитывала на то, что в личной жизни все происходит как-то само собой. Но когда ничего не произошло, я погрузилась в работу, в учебу, в борьбу. Я уже было решила, что мне удалось изгнать эту боль. Я наконец-то стала исцеляться, как вдруг… – Гермиона резко умолкла и повернулась к Драко, наконец, вспомнив о его присутствии. Он встрепенулся, оторвался от своей книги, открытой на той же странице, что и в начале их разговора, и с комичным выражением лица перевел взгляд на нее. – Да? Гермиона в ответ лишь окинула его возмущенным взглядом; затем она повернулась обратно к Гарри. – Ну, ты меня понял. – Гарри кивнул. – Теперь моя жизнь как бы встала на паузу. Когда все это кончится, если вообще когда-либо кончится, я планирую снова начать жить. – Но Гермиона, – мягко, но нетерпеливо возразил Гарри, – тебе не нужно ждать! Я не хочу, чтобы ты ждала! Никто не знает, как долго это продлится. Я понимаю, как тебе больно, как сильно ты стараешься не показывать этого мне, Рону и Джинни, но если ты позволишь себе жить уже сейчас, я знаю, это поможет тебе преодолеть все трудности. Мне это помогает. Гермиона склонила голову набок и сказала с легкой улыбкой на губах: – Советуешь мне и дальше встречаться с Симусом? – Не обязательно с ним. Я хочу, чтобы ты была открыта для всего, что может подвернуться, – загадочно ответил он. – Что ты имеешь в виду? – Ничего конкретного; просто, если что-нибудь подвернется, не отвергай это только из-за меня и войны. Гермиона горько усмехнулась. – Думаешь, что-то может подвернуться? С чего вдруг? Я провожу на работе шестнадцать часов в день, а затем возвращаюсь сюда к тебе, мой лучший друг, который женился, и – к нему. – В недовольстве от этой мысли она сморщила нос. Повернутая к Малфою спиной, она не видела, как сузились его глаза, устремленные на нее поверх книги. – Найдется ли у меня вообще когда-нибудь время, чтобы встретить кого-то, тем более узнать, повстречаться, влюбиться? – Я не знаю, Гермиона. Я не давлю, я просто хочу сказать – будь открыта. Она потрясла головой. – Это не сложно, Гарри. Только я не собираюсь ждать, затаив дыхание или, напротив, бежать очертя голову. Прежде всего, это не приходит по заказу, тем более я к этому не готова. Но я последую твоему совету и буду открыта для – чего бы то ни было. Хотя я ничего и не ищу. Ясно? – Ладно, – сказал он, – это уже лучше. Хотя я очень надеюсь на то, что что-нибудь найдет тебя. Их прервал громкий стук в окно и все трое увидели коричневую сову, беспокойно мечущуюся за окном. Гарри впустил птицу, отвязал письмо и выпустил ее обратно. – Это от Джинни. Извините меня. – Гарри ушел, ничего более не видя и не слыша. Гермиона сидела и сверлила серьезным взглядом место, где сидел Гарри. Драко рассматривал ее. – Грейнджер, – сказал он, убедившись, что она уже искусала губу до мяса. – М? – отозвалась она с отсутствующим выражением лица. – У меня есть несколько книг по ингредиентам для зелий, которые ты можешь позаимствовать. Если хочешь. Глаза Гермионы загорелись, и Драко обнаружил, что такое их выражение предпочитает больше, чем то, что наполнено глубокой грустью, каковое было мгновением ранее. – Правда? – Конечно, – он пожал плечами. – Вряд ли они еще мне понадобятся. Она продолжала жевать губу. – Хм, спасибо? – неуверенно поблагодарила она. – Не за что. Только не теряй их. И не порть. И не перегибай корешок. И не загибай углы страниц. И не делай заметок – только я имею право делать заметки в своих книгах. – Малфой, ты забыл, с кем разговариваешь. Я полагаю, твои книги будут даже в лучшем состоянии, когда я их верну. – Она умолкла, глаза ее сверкали. – Если я их верну. – Когда, – поправил он твердо, в его глазах мимолетно проскочили веселые искорки. Она улыбнулась и, не говоря ни слова, ушла на террасу.