Мы познали море

Гермиона проснулась и улыбнулась, ощущая прохладный ноябрьский ветерок на своем лице. Она любила просыпаться на террасе, ведь не прошло еще ни одной ночи без того, чтобы Малфой не удостоверился в том, что ей комфортно. Эта ночь тоже не стала исключением: Гермиона в очередной раз с удобством выспалась на огромных качелях, укрытая его теплой мантией. Хотя на этот раз, прежде чем отправиться на террасу, она просидела у себя в комнате до тех пор, пока в его комнате свет не погас. Гермиона глубоко вздохнула, села и плотнее укуталась в мантию, защищаясь от холодного воздуха. Вспоминая вчерашний “привет” Драко, она вновь не смогла сдержать улыбку. Хотя ее это не обнадеживало: она знала, что это робкое дружелюбие не продлится долго. С самого первого дня его напускного безразличия ей было ясно, что он старается держаться от нее подальше. Она не понимала, зачем ему это нужно, но и догадываться пока не хотелось. Следующая мысль, что посетила ее спросонья, была о том, что человек, благодаря которому она уже дважды улыбнулась сегодня утром – убийца ее родителей. Этот факт, как правило, приводил ее в чувство в самый неожиданный момент. Зачастую он, как и сегодня, отрезвлял ее по утрам в состоянии между сном и бодрствованием. Именно в это время суток подсознание без труда выталкивало на поверхность эту незыблемую истину, еще не замутненную будничными событиями. Драко Малфой убил ее родителей. Эти улыбки равносильны предательству. Лицо Гермионы сразу посерьезнело. Несмотря на то, что сегодня был выходной, Гермиона вновь отправилась в министерство, чтобы закончить кое-что по работе, а затем в тишине и одиночестве поработать над задачей Малфоя, как она теперь ее называла. Едва Гермиона расположилась за своим столом в пустующей штаб-квартире, как дверь отворилась. К ее удивлению в офис вошел Симус и еще двое мракоборцев, которые сегодня не должны были дежурить, насколько она знала. Они наделали немало шума, когда пронеслись по офису, перебрасываясь отрывочными фразами. Любопытство в Гермионе возобладало над ее стремлением к уединению, и она направилась к рабочему месту Симуса, который там в данный момент искал какие-то документы. – Что происходит? – поинтересовалась она. Симус подпрыгнул, услышав ее голос. – Гермиона! Вот так сюрприз. Что ты здесь делаешь? – Работаю. Извини, что испугала. – Ничего страшного, – он вздохнул и нахмурился. – Мы задержали Андромеду Тонкс. Гермиона выгнула бровь. – Правда? Симус ответил ей выразительным взглядом, по которому было ясно, что он отнюдь не в восторге от этого. – Ты знакома с Тэйлором? Это начальник Отдела по задержанию. Ему захотелось уже хоть что-нибудь предпринять и, узнав о том, что она захаживает в особняк Малфоев, он решил, что от нее можно получить какую-нибудь информацию. – О, какой кошмар. Получается, ее арестовали ни за что? – Да, она так же кристально чиста, как и ты. – Так что же ей инкриминируют? – Связи с преступностью. Хотя по сведениям наблюдателей известно, что она виделась только с Нарциссой, потому что приходила в дом, когда Люциус отсутствовал. Но когда дело касается Малфоев, меня вызывают даже в выходной день. Извини, Гермиона, но мне пора на допрос. – А что будет после? – злым тоном спросила Гермиона, подобные методы министерства были ей противны. Он передернул плечами. – Зависит от того, насколько полезными будут ее показания. В лучшем случае ее отпустят, в худшем – отправят в Азкабан. – Я очень сомневаюсь, что она оказывала содействие Пожирателям, или того хуже, обращалась к темной магии. Кроме того, я не думаю, что она, так или иначе, скомпрометирует свою сестру. – Честно говоря, я и сам ни в чем не уверен. Андромеда Тонкс всегда находилась в числе подозреваемых, так как состояла в родстве с Пожирателями. Прости, но мне уже действительно пора, хотя я был бы рад рассказать тебе все за обедом, если хочешь. – А можно с тобой? – попросила Гермиона, не обратив внимания на его новую попытку пригласить ее на свидание. – О. Хм, конечно. Пойдем, – согласился он и бодрым шагом они отправились в комнату для допросов. У выхода из штаб-квартиры стоял Тейлор, по-видимому, ждущий Симуса. – Финниган. Ты знаешь, что нам нужно, – заявил он прямо, полностью игнорируя Гермиону. – А что если ей нечего нам рассказать? – У нее должно быть что-нибудь, что нам пригодится. Вот и добейся этого. Симус мрачно кивнул. Открыв дверь допросной комнаты, он пропустил Гермиону вперед. Она была немного взволнована. Ей предстояло увидеть ту самую отверженную представительницу рода Блэк, о которой была наслышана, но ничего не знала наверняка. Однако уже за то, что эта женщина пошла против общепринятых ее семьей чистокровных идеалов, Гермиона ее уважала. Андромеда Тонкс с ироничной ухмылкой и скрещенными на груди руками сидела за столом. Ее яркие медные волосы – цвет, унаследованный от матери – спадали до плеч на незамысловатую черную мантию, в которую она была одета. Обратив на них взгляд зеленых, как и у Нарциссы, глаз, она возвела очи горе. Симус никак не отреагировал на это и сел напротив нее, а Гермиона рядом с ним. – Андромеда Тонкс. Меня зовут Симус Финниган, а это – Гермиона Грейнджер. – Женщина окинула названую девушку взглядом, брови ее легко взметнулись вверх в знак заинтересованности, но она ничего не сказала. – Вы знаете, почему Вы здесь, миссис Тонкс? – Разумеется, – уверенным голосом произнесла Андромеда. Симуса, похоже, подобный ответ застиг врасплох. – Почему же? Она пожала плечами. – Потому что у министерства в последнее время нет хороших новостей, а я – легкая мишень. Вам надо было кого-нибудь арестовать, чтобы создать видимость продвижения дел. Гермиона не сдержала улыбку, эта женщина восхищала ее все больше и больше. – Э-м… не совсем, – произнес Симус, при этом ему было стыдно смотреть ей в глаза. – Я знаю, что вам от меня нужно – компромат на мою сестру. Так вот, у меня его нет. Но разве вы мне поверите? Нет. Разве вы меня отпустите? Нет. Так, давайте не будем тратить друг на друга время, что скажете? – Миссис Тонкс. Совсем не обязательно компромат. Нам нужна правдивая информация, любая полезная информация; даже мелочь. Андромеда продолжала смотреть на Симуса в упор. – Извините нас, – сказала Гермиона, встала и отправилась на выход. Симус безоговорочно пошел вслед за ней. Они остановились у двери. – Симус, позволь мне поговорить с ней. Он нахмурил брови. – Думаешь, у тебя получится ее разговорить? Гермиона пожала плечами. – Попытка – не пытка, все равно у тебя уже не получилось. Симус вздохнул и кивнул. Гермиона одна вернулась в допросную комнату. – Повторю еще раз, – начала она, садясь за стол, – нас никто не слышит. – Андромеда никак не отреагировала на это. – Я сама буду решать, что из нашего разговора докладывать, а что – нет. – Почему Ваше имя кажется мне знакомым? – На то есть две вероятные причины. Я дружу с Гарри Поттером, а также с вашей дочерью. Андромеда улыбнулась. – Как она? – Мы уже давненько не виделись, но пару месяцев назад у нее все было в порядке. Можно обращаться к вам по имени? – Женщина засомневалась, но затем кивнула. – Пожалуйста, зовите меня Гермионой. Андромеда, я согласна с Вами в том, почему Вы здесь. Я тоже считаю, что министерство отчаянно стремится порадовать общественность. И должна сказать, как это ни прискорбно, что Вас не выпустят отсюда, пока Вы не сообщите хоть что-нибудь. Взгляд Андромеды стал таким пристальным, словно она пыталась прочесть мысли Гермионы. – Вы здесь работаете, Гермиона? – Да. – Любопытно, что Вы с таким откровенным негативом отзываетесь о своем работодателе. – Методы, применяемые министерством, не всегда кажутся мне приемлемыми, о чем, впрочем, многим известно. Но эта работа помогает приблизить окончание войны. – Значит, так Вы боритесь с Волдемортом? – Да. – Увы, я ничем не могу вам помочь, мне нечего сказать, – произнесла Андромеда, блуждая взглядом по комнате. – Я могу представить каково Вам. Нарцисса – ваша сестра, и я уверена, Вы верите ей, несмотря на ваше общее прошлое. Я очень сомневаюсь, что Ваши визиты к ней имеют отношение к Волдеморту. Андромеда прищурилась, когда услышала, как Гермиона произнесла имя ее сестры. – Почти двадцать пять лет я не слышала, чтобы кто-нибудь называл это имя без презрения или ненависти. Но только что это сделали Вы. Гермиона не знала, как ответить на это, поэтому промолчала, и тогда Андромеда продолжила. – Долгое время я была отлучена от собственной семьи. Мы с Нарциссой не виделись с тех пор, как у нее родился сын. Мне отчаянно хотелось поздравить ее со столь знаменательным событием, и однажды ночью я пробралась к ним в дом. Разумеется, я убедилась, что Люциуса дома не будет. Нарцисса разрыдалась, когда увидела меня, но поговорить нам не удалось. Белла прогнала меня, не прошло и пяти минут. А несколько месяцев назад я получила от Цисси сову с приглашением на чай. Я понимала, что моя сестра не стала бы приглашать меня только для того, чтобы чаевничать; я поняла, что случилось что-то очень серьезное, и я нужна ей. Я долго думала, идти ли, но, в конце концов, желание увидеться с ней пересилило все сомнения, и я пошла. Когда она, наконец, сбросила малфоевскую маску сдержанности, я увидела в каком она состоянии. Нарцисса была в расстроенных чувствах, вне себя от беспокойства за сына, за Драко. Вы знаете его, не так ли? – Да. Мы вместе учились в школе, – подтвердила Гермиона, у которой уже сложилось ощущение, что они с Андромедой поменялись ролями. Несмотря на то, что Гермиона здесь должна задавать вопросы, пока что она только дает ответы. – Дело в том, что он пропал. Где он не знает даже Люциус. Говорит только, что Драко занят каким-то делом для своего господина, а также уверяет Нарциссу, что с их сыном все в порядке и причин для беспокойства нет. Но Цисси не спокойно на душе, она не верит Люциусу. – Значит, Вы навестили свою сестру, и она рассказала, что волнуется за сына. – Да. После того случая я побывала у нее еще несколько раз, и мы всего-навсего пили чай. Я даже не выходила за пределы ее гостиной. Нарцисса – умная ведьма, хотя об этом известно немногим. Она как могла оберегала меня от неприятностей. Я знала, что наши встречи могут натравить на меня министерство, но это еще не самое страшное. Нарциссе хотя бы удалось оградить меня от встречи с Беллой. Она бы доставила мне еще больше проблем. – Вы несколько раз за последние месяцы были на чаепитии у сестры. О чем вы разговаривали? – Несмотря на то, что Вы не вхожи в ее окружение, полагаю Вам известно, что на людях ей надлежит безукоризненно держать себя в руках. В моем обществе она может позволить себе быть искренней. Люциус запрещает ей открыто проявлять свои чувства, даже такие, как беспокойство и тоска по сыну. При нем она боится плакать. Только я вижу ее слезы, Цисси посылает за мной, когда ей необходимо выплакаться. Вот и все, клянусь. Ничего касаемо темной магии мы не обсуждали даже тогда, когда говорили о Драко. Она говорила о нем только то, как ей его не хватает, и как она за него боится. У Гермионы вырвалась опрометчиво-необдуманная фраза: – Я и не подозревала, что Нарцисса так сильно переживает за своего сына. Андромеда удивилась. – Ясно. Откуда же у Вас возникло другое впечатление? Гермиона внутренне задергалась: теперь надо как-то выкручиваться! Ей действительно неоткуда было делать такие выводы. Малфой в разговорах упоминал свою мать вскользь и беспечно, как будто она не стоила особого внимания. – Вообще-то, от Малфоя, еще со школьных времен. – Вы дружили с Драко? – Ох, нет, что Вы. Мы вообще-то ненавидели друг друга. – Любопытно, – протянула она. – Что ж, Гермиона, на этом все? – Да, полагаю, что все. Я доложу начальству, что Вы не знаете ничего полезного. – Гермиона, не находите ли Вы иронию в том, что меня за общение с сестрой, женой всеми известного Пожирателя, арестовать могут, а ее – нет? Гермиона нахмурилась. – Да, в этом определено нет никакого смысла. – Вот и я так думаю. Спасибо Вам и, если увидите Нимфадору, передавайте от меня привет и напомните ей, что мы с моим внуком уже очень давно не виделись. – Обязательно, – улыбнулась Гермиона. – Благодарю Вас за разговор. Андромеда с достоинством кивнула, аристократическое воспитание давало о себе знать. *** Ближе к вечеру Драко проголодался и побрел к дому от выступа скалы, где иногда медитировал или в одиночестве смотрел на море. Вернувшись в дом, он отправился на поиск Гарри и Гермионы. Первый сразу же обнаружился в гостиной. В поиске последней дальнейший осмотр дома результатов не дал. – Где Грейнджер? – спросил он, вновь войдя в гостиную и сев в кресло. Гарри поднял на него взгляд. – Должно быть, еще на работе. – Она там с самого утра. – Знаю. – Думаю, пришло время ей уволиться из министерства, – вынес вердикт Драко. Гарри отложил книгу в сторону и скептически воззрился на Малфоя. – Да? – Думаю, она слишком много времени там проводит. Она сможет больше работать на благо нашего дела, если не будет работать еще и на министерство. – Не думаю, что она с тобой согласится, – отозвался Гарри. – Ну, меня это не очень волнует. Я решил, что так будет лучше. – А, может, это решение связано с неким ирландцем, который ошивается там, рядом с ней? – сказал Гарри, не глядя на собеседника. Драко стиснул зубы, прожигая Гарри своим взглядом. – Что за чушь? – грозно процедил он, – Я заметил, что ее стали больше загружать на работе, и расследование по нашему делу отошло на задний план. – И все? – все с тем же скепсисом усомнился Гарри. – Да, все, Поттер. Разговор окончен. – Все-таки, я бы не советовал тебе сейчас говорить ей об этом решении. Дай ей время разобраться со своими текущими делами. Такая нагрузка может быть временной, вскоре она может уменьшиться. – Возможно, – согласился с ним Драко и встал с места. Он был не против дать ей больше времени, особенно если это поможет опровергнуть смехотворные домыслы Гарри. Драко уже развернулся к выходу из комнаты, как вдруг услышал вопрос: – Ты каждую ночь делаешь это, да? – О чем ты? – остановившись, уточнил Драко. – Проверяешь, как она спит, – пояснил Гарри. Драко занервничал. Он не собирался обсуждать свои действия ни сейчас, ни когда-либо еще. Он медленно обернулся и со всем доступным ему хладнокровием пожал плечами. – Да, когда она спит снаружи, – ответил он и Гарри кивнул с безмерно самодовольным выражением лица. – Не бери в голову, Поттер. Просто я привык за ней присматривать. Мне нравится, когда все под контролем. – Ага, – все с тем же самодовольством отозвался Гарри. Драко потихоньку начал выходить из себя. В основном его беспокоило: к чему клонит Гарри, зачем эти вопросы? Да тут и говорить-то не о чем! Теперь только осталось убедить в этом Поттера. – Поттер, ты ведь в курсе всего. Лучше не начинай, не то скажешь что-нибудь такое, о чем потом будешь жалеть. Гарри поднялся на ноги и приблизился к Драко. Гарри был немножко выше его ростом, и хоть и знал, что тот его ничуть не боится, все же старался выглядеть угрожающе. – Драко, Гермионе не нужен еще один брат. Малфой с опаской произнес в ответ: – О чем ты? – Мы с Роном – ее братья, и этого ей достаточно. Ей нужно нечто большее. Драко не поверил своим ушам. Поттер только что предложил ему быть для Гермионы больше, чем братом? С чего бы он стал такое предлагать? Это не укладывалось у Драко в голове. Однако вопреки разуму, который настойчиво твердил, что Гарри не понимает о чем говорит, сердце Драко забилось быстрее. Впрочем, умение сохранять невозмутимый вид не подвело его и на этот раз. Приподняв бровь, он сказал: – Я не уверен, что понял тебя правильно. – Она спасла тебя, верно? Ее присутствие – пусть даже не прямо в твоей жизни – тебя спасло. – В знак согласия Драко опустил голову. – Так вот, она тоже нуждается в спасении. – Так значит, я понял тебя правильно? Гарри бесстрашно надвинулся на Драко, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. – Если ты посмеешь ее обидеть, я тебя из-под земли достану и душу из тебя вытрясу. Будь уверен. И Рон с Джинни мне в этом помогут. Понял? Драко ответил ему ожесточенным взглядом. – Я. Тебя. Предупредил, – отрывисто произнес Гарри. – Не вижу повода для подобных предупреждений. – Тогда просто прими к сведению. Рано или поздно нам надо было это прояснить. Лучше рано. Так скажи, мы поняли друг друга? – Да что это с тобой? Сначала намекаешь, что не против, если между нами что-то возникнет, а затем угрожаешь. Ты уж определись: чего ты хочешь? Либо ты принимаешь это – либо нет. Глаза Гарри метали молнии. – Я тебя знаю. Я вижу, к чему все идет. Я понимаю, что она нужна тебе, но даже несмотря на это – я уверен – ты можешь натворить каких-нибудь грандиозных глупостей. На лице Драко промелькнула усмешка, почти сразу сменившаяся серьезностью. Он понял, что Гарри прав: он обязательно натворит глупостей в том случае, если… Если. А “если” – это небольшое, но решающее слово. Драко повторил: – Либо ты принимаешь это – либо нет. – Мне нужно убедиться, что ты ее не обидишь. – Могу тебя обрадовать: у тебя нет повода беспокоиться об этом, – беспечно отозвался Драко и пошел к выходу, минуя Поттера. Но Гарри вцепился ему в плечо. – Скажи. Драко отбросил Гарри и прорычал: – Брось, Поттер. Я все сказал. – Это не игра, Малфой. Я не отпущу тебя, пока не услышу ответ на свой вопрос. – Да, пожалуйста! – прокричал Драко. – Мы поняли друг друга. Все ясно. Ты отомстишь мне, если я ее обижу. Яснее некуда. Только, Поттер, то, что ты там себе напридумал, никогда не случится, уверяю тебя. Ты поднимаешь бучу на пустом месте. – Да ты боишься так же, как она! – выкрикнул Гарри в ответ. – Нет! Не боюсь! Уж точно не Гермионы. Просто я – не дурак. Понял? – возопил Драко и, не дожидаясь ответа, выскочил из дома, как ошпаренный. О голоде он и думать забыл. *** Гермиона вернулась на Хребет ближе к ночи уставшая и голодная. Она отправилась прямиком на кухню и, приготовив себе сэндвич, решила поесть и сразу же идти спать. Когда от ее сэндвича осталась только половина, в дом вошел Драко. Проходя мимо кухни, он увидел, что Гермиона сидит за столом, и нахмурился. Драко все еще не отошел от инцидента с Гарри. Гермиона оторвала взгляд от тарелки и слабо улыбнулась ему, что только ухудшило его настроение. – Что-то ты припозднилась, – намеренно едко промолвил он. – Сегодня выдался… насыщенный день, – устало отозвалась она. – А, – произнес он и направился к двери. – Арестовали твою тетю, – добавила Гермиона, когда он уже почти покинул комнату. Драко остановился и обернулся к ней. – Которую из них? – Андромеду. Он сдвинул брови. – За что? – За то, что она общалась с твоей матерью. Задумавшись, Драко опустился на стул, стоящий у выхода. – У тебя есть соображения, в чем ее подозревают? Гермиона покачала головой и, не сдерживаясь, выпалила: – Им это нужно для галочки: мол, мы работаем, мы взяли подозреваемого. Им не составило труда найти повод для ее ареста, но она не сделала ничего дурного. Внезапная перемена тона ее голоса удивила его. – Похоже, тебя это огорчает. Сэндвич моментально был забыт. – Министерство в последнее время не может похвастаться успехами, но активно создает их видимость. Они хватают и бросают в камеру абсолютно невиновных. Они схватили даже Стэна Шанпайка, кондуктора. Уму непостижимо! Андромеда всего-навсего пару раз побывала в гостях у твоей матери, своей родной сестры. Что в этом преступного? Даже после допроса ее продолжают удерживать лишь по той причине, что она не знает никакой полезной для них информации. Ей просто-напросто не известна никакая полезная информация. Женщины просто пили чай, вот и все. Никакая темная магия там даже близко не стояла. – Знаешь, Грейнджер. Все-таки это странно, что Андромеда навещала мою мать. Разумеется, они сестры, но за всю мою жизнь, они ни разу не встретились. Так что лично мне подозрительность министерства не кажется преувеличенной. Гермиона покачала головой. – Значит, ты не против того, что арестовали безвинного человека? – Я, конечно же, против, но… – Так в чем дело? Почему ты одобряешь действия министерства? – возмущенно вскричала она. “Только не это!” подумал он, на сегодня ему уже достаточно криков. Не хватало еще и с ней поругаться. Как можно спокойнее он ответил: – Я не одобряю их действия, Грейнджер. Просто я могу их понять. – А я, честно говоря, не смогла. У меня не возникло впечатления, что она что-то скрывает. Драко прищурился. – Ты разговаривала с ней? – Да. – И что она сказала? – Она объяснила, зачем навещала твою мать. Однако этого объяснения оказалось недостаточно для Тейлора. – Кто это – Тейлор? – Начальник Симуса. По его инициативе и было произведено ее задержание. Симус не нашел к ней подход и тогда попробовала я. Всякий раз, как она произносила это имя, Драко ощущал, будто у него внутри извивается зеленый огнедышащий дракон. Нет, это не ревность. Он не ревнует. – И что? Чем же она объяснила свои визиты? – Нарцисса сильно встревожена твоим исчезновением. И высказать свои страхи она может только Андромеде, потому-то и приглашает ее к себе. Драко резко переключился на эту новость. Мать тревожится о нем? Мгновение он размышлял об этом, а затем произнес: – Что-то мне в это не верится. Глаза Гермионы округлились. – В смысле? – Ты просто не знаешь мою мать. Если бы знала, то и сама не поверила бы. Она не настолько чувствительна, чтобы тревожиться, тем более за меня. – Но ведь она – твоя мать. Все матери переживают за своих детей. – Хоть она и подарила мне жизнь, это не усилило ее материнские инстинкты. Так что я не могу поверить в это объяснение. Остается лишь гадать: что они делали на самом деле. – Поверить не могу. Ты серьезно считаешь, что Андромеда лжет? – Полагаю, раньше вы с ней не встречались. Ты ее не знаешь. Поэтому, тебе не известно о ее особом таланте. Она способна отличить правду от лжи по языку тела собеседника. Как ни старайся ее завуалировать, она все равно доберется до сути. У нее блестящая интуиция. Ее нелегко ввести в заблуждение, а сама она способна одурачить своими словами кого угодно. Она может говорить правдиво, притом не сказав ни слова правды. – Он сделал паузу, перевел взгляд на Гермиону и добавил: – Наверняка она поняла, что ты общалась со мной. – Хм… думаешь, она могла? Я тщательно подбирала слова. Драко пожал плечами, как бы говоря, что это не имеет значения. – Я же сказал – у нее дар. Ты упоминала меня в разговоре? – Ты, так или иначе, был неотъемлемой частью разговора. – И все-таки, ты говорила обо мне? – Ну, да. – Вполне вероятно она что-то поняла по изменению тона твоего голоса. – Откуда тебе знать? Получается, ты ее знаешь? Он умолк, прикидывая в уме: можно ли ответить честно. Придя к выводу, что вскрытие этой информации не принесет вреда, он ответил: – Да, знаю. – Откуда? – Я бы не хотел об этом распространяться. Просто, она мне не самая дальняя родственница. – Это понятно, но если они с твоей матерью не виделись, откуда ты можешь ее знать? – Повторяю: я не хочу говорить об этом. Только прошу: не думай, что она сказала тебе всю правду. – Значит, ты не веришь в то, что твоя родная мать о тебе беспокоится. А Непреложный Обет со Снейпом? Разве это не достаточное доказательство того, что ты ей небезразличен? Этот вопрос лег тяжелым грузом на его сердце. Драко так и не смог понять: как женщина, рядом с которой он рос, могла пойти на такой риск – обратиться за помощью к Снейпу. В этом поступке не просматривалось ничего, кроме желания защитить его. Но Драко никогда не тешил себя иллюзией, что мать на самом деле не такая, какой была всю его жизнь – чопорной, отстраненной и холодной. Иное ее поведение, противоречащее этим качествам, казалось ему подозрительным. – Нет, это ничего не доказывает. Понятия не имею, зачем она тогда решилась на это. Не знаю, зачем она сейчас встречалась с Андромедой, но это определенно не из-за того, что она волнуется за меня. Наверняка для ее спокойствия хватило того, что ей сообщил Люциус. – Андромеда утверждала, что Люциус был немногословен. – Уверяю тебя, Грейнджер, причиной для их встреч однозначно не могло быть волнение матери обо мне, – чуть менее уверенным голосом произнес Драко. – А я уверяю тебя, Малфой, что Андромеда не лжет. Тебя там не было, ты ее не видел! Она не стала говорить с Симусом, а со мной заговорила только потому, что я, как она выразилась, беззлобно произнесла имя твоей матери. После этого она открылась мне, и поэтому я верю ей. Эти новости ничуть его не удивили, исходя из того, что его тетя была весьма восприимчивой. Глаза Драко сузились и он ответил: – Извини, но я не могу не сомневаться в ее искренности. – Какой кошмар! Тебе кажется невозможным, что мать желает тебе добра? Она любит тебя, даже если никогда не говорила этих слов и не показывала на деле. Ни одна мать не может ненавидеть собственное дитя. Драко нахмурился и поднялся на ноги. – Разговор окончен. Ты не знаешь, о чем говоришь. Тебе не следует думать, что ты что-то понимаешь про мою семью, – заявил он и выскочил из комнаты. Гермиона возопила от бессилия и посмотрела на сэндвич. Этот день ее окончательно вымотал, и она осилила еще только пару кусочков. Пару минут спустя, помыв за собой посуду, она услышала, что кто-то вошел на кухню. – Грейнджер. Она обернулась к своему недавнему собеседнику. – Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Я не хочу, чтобы она попала в Азкабан. – Ты как-то сказал, что она это заслужила. – Помню. Но… я не думаю, что в этом есть необходимость. Я хотел бы, чтобы ты проследила за тем, чтобы ее не посадили, когда все это кончится. – Малфой, я-то что могу сделать? – Не знаю, но ты можешь что-нибудь придумать. – Его лоб был испещрен морщинами сосредоточенности, глаза выдавали его волнение. – Гермиона… прошу тебя, – произнес он мягким, почти умоляющим тоном. – Ты попробуешь? Что-то в ней перемкнуло, когда она услышала, как он назвал ее. Ей вдруг пришло в голову, что она сделает все, что он захочет, если будет просить таким тоном. И эта мысль испугала ее до ужаса. Должно быть, испуг отразился у нее на лице, и он решил, что она сейчас откажет, поэтому добавил: – Ведь она моя мать, ты правильно сказала, поэтому… я желаю ей добра. – Я попробую что-нибудь придумать, – тихо проговорила она, сердце после его предыдущих слов все еще громко отбивало ритм. Лицо его разгладилось, и он почти улыбнулся ей. Затем выражение сменилось вновь, словно он что-то тщательно обдумывает: брови сдвинуты, а пронзительный взгляд, казалось, прожигает ее насквозь. Она склонила голову набок, когда поняла, что он пытается сказать, не произнося ни звука. – Пока не за что, – ответила она. Он покраснел, кивнул и ушел.