Мы познали море

Гермиона проснулась на свежем воздухе. Драко вновь переложил ее на качели, и укрыл той же мантией, в которую укутал вчера. Что-то подсказывало ей, что они уже уехали, что она осталась одна. Дышать стало тяжелее, солнечный свет потускнел. Каких только треволнений не пережила Гермиона за эти три дня. Парни, конечно, не обещали, что свяжутся с ней и сообщат, что у них все нормально и миссия проходит хорошо. Но она ненавидела чего-то не знать; всегда ненавидела. Гермиона была как на иголках, бродила по книжному магазину как сомнамбула. Беспокойство за друга и… того кого она не знала, как назвать, отняло ее сон. Ей удавалось заснуть лишь тревожным и поверхностным сном, полным кошмаров об опасностях, которые их подстерегают. Ее пугал каждый случайный шорох в доме; отчасти она боялась того, что Пожиратели уже обнаружили Гарри с Драко и вот-вот придут сюда за ней. Гермиона с жадностью прибегла к единственному способу уйти от действительности: к изучению исцеляющей магии. Она перерыла всю министерскую библиотеку в поисках полезных книг и дома погружалась в них с головой. На работе она сняла с полок те книги, которые собралась прочесть, и даже, лукаво улыбаясь, купила несколько из них на деньги Драко. В общем, она отвлекалась, как могла, и вникала в неизведанное с упорством, граничащим с одержимостью. Начав с изучения человеческой анатомии, она продвинулась до основных диагностических заклинаний, и под конец третьего дня уже смогла поставить себе правильный диагноз: повышенная нервозность и недосып. Вот только ночью, когда нельзя было затеряться в терминологии и заклинаниях, Гермиона ощущала одиночество и беспокойство особенно остро. Хоть ей и удавалось отодвинуть их на задний план в течение дня, они никуда не девались. За день они росли как снежный ком и ночью, в преддверии сна, накрывали ее с головой. В первую ночь, засыпая, она думала в основном о Гарри, человеке, который был ее другом много лет. Мир без Гарри потеряет для нее всякий смысл, ведь Гарри – избранный, ему предначертано стереть с лица земли Волдеморта. Если он не справится… даже страшно подумать, что будет. Заснув, Гермиона увидела кошмар о том, как попадает в рабство к Люциусу Малфою и он насмехается над ней, собственноручно избивает, пытает, и даже делает кое-что похуже. А затем его место занимает Драко, только это уже не Драко, а тот жестокий мальчишка Малфой, которого она знала в школе, которого теперь не существовало. Той ночью Гермиона проснулась в холодном поту. На следующую ночь, ложась спать, она думала о Драко. Ранее она осознала, что не хочет его смерти, а теперь поняла, что не хочет этого как-то уж очень сильно. Такое сильное чувство не могло возникнуть лишь по той причине, что смерть Драко может повлечь за собой смерть Гарри. Нет, тут должно быть что-то еще. Гермиона убеждала себя, что беспокоится за него еще и потому, что по-прежнему хочет его простить и хочет сказать ему об этом. Однако тоненький внутренний голосок снова и снова твердил: “тебе нужно больше…”. В последующие ночи Гермиона старалась не спать как можно дольше, чтобы, когда ее, наконец, сморит сном, уставший разум не смог бы послать никаких сновидений. Увы, это не помогло, ей вновь приснился сон, но на этот раз он был не ужасом, как в прошлую ночь, а… загадкой. Сон воссоздал тот поздний вечер, когда она вернулась в дом на Хребте, а Драко читал в гостиной. Только сейчас в комнате не было никакого света, кроме лунного, и он окутывал мужчину зловещим серебристым свечением. Драко шел к ней, и его волосы и мантия развевались будто бы на сильном ветру. Приблизившись так, что между ними осталось лишь несколько дюймов, он наклонился к ее уху, чтобы что-то прошептать. Но прежде чем что-либо услышать, она проснулась. Гермиона запомнила только, что его глаза на фоне затененного лица светились как будто бы внутренним светом и мерцали серебром. Следующей ночью, сидя на террасе, она снова думала о нем и прижимала к груди конверт – единственную ниточку, которая ныне связывала ее с другом и… этим всеми преследуемым человеком. Конверт был постоянным напоминанием о том, что у них все хорошо. Гермиона разбиралась в своих запутанных чувствах; Малфой убил ее родителей, и долгое время она желала, чтобы он страдал и даже тоже умер. А теперь она обнаружила, что нуждается в том, чтобы он жил, причем не только ради себя, но и ради нее, чтобы она могла идти дальше. Возможно, ему это тоже чуть-чуть помогло бы идти вперед. Ему тоже было нелегко, она видела – его преследовали демоны, каких она себе не могла даже вообразить. И сердце подсказывало ей, что тот, кто так терзается, еще имеет внутри что-то, что может быть растерзано; это значит, что где-то в глубине его души, невзирая на все совершенные им злодеяния, еще сохранилась человечность. На третью ночь ее сон посетила птичка, которую некогда исцелил Драко. Здесь она была серебристой, словно сотканной из лунного света и, рассекая звездное небо, оставляла за собой светящийся шлейф. А утром, проснувшись на качелях, Гермиона увидела птичку на перилах, огораживающих террасу. Она смотрела на девушку, склонив головку набок. Гермиона улыбнулась ей и плотнее укуталась в мантию, вздрогнув от порыва ветра. Несколько минут птичка прыгала по перилам, а потом улетела. Затем из дома донесся какой-то шум. Гермиона вынула свою палочку и поспешила к окну кухни. Сердце ее забилось учащенно, она задержала дыхание, но, заприметив Гарри и Драко, сразу же с облегчением выдохнула. Со всех ног она помчалась в дом и бросилась на шею Гарри. Тот обнял ее в ответ, но минуту спустя неловко окликнул: – Э-м, Гермиона? Она отстранилась, в глазах ее стояли слезы. – Ты вернулся, – прошептала она, не отводя от него взгляд. Гарри кивнул. – Как ты тут, Гермиона? Надеюсь, не сильно волновалась? – Теперь, когда ты вернулся, я спокойна. Ох, я так рада, что ты цел! – воскликнулаона и поверх плеча друга посмотрела на Драко. Встретившись с ним взглядом, она мягко улыбнулась, и он ответил ей легким кивком. Они так долго смотрели друг на друга, что это было почти неловко. Впрочем, вскоре неловкость исчезла вместе с Малфоем. – Да, я тоже очень рад, что вернулся, – зевая во весь рот, проговорил Гарри. Драко отправился наверх. – Наконец-то я смогу нормально выспаться, – радостно сказала она и перевела взгляд на Гарри. – О, по поводу “выспаться”, – Гарри поплелся в сторону лестницы, – спокойной ночи. – Что? – удивилась она. – Мы три дня не спали. Так что… я пойду… пока не упал прямо тут, на полу. Он кажется таким мягким… Гермиона рассмеялась. – Ладно, иди. Мне уже пора на работу. Еще увидимся. – Не думаю, что ты увидишь кого-то из нас сегодня, – зевнув снова, ответил Гарри и потащился наверх, с трудом переставляя ноги. Услышав, как закрылась за ним дверь, Гермиона вздохнула и отправилась собираться на работу. Она чувствовала себя счастливой и довольной тем, что они, наконец, дома. Кроме того, она была в предвкушении рассказа об их приключениях; по крайней мере, она надеялась его услышать. На работе все прошло как обычно, разве что Эндрю снова предложил ей встретиться. На этот раз он пригласил ее поужинать как-нибудь на следующей неделе. Гермиона не знала, что ответить; Эндрю был обходителен и бесспорно хорош собой, но она всецело была поглощена их с Гарри и Драко миссией. У нее не было времени на романы. Она помнила о том, что говорил Рон, да только его слова не находили отклик в ее сердце. Ее сердце было не свободно; оно как бы приостановилось и ждало чего-то, что заставило бы его забиться. Оно ждало просветления. И все-таки Гермиона почему-то приняла приглашение, но не на свидание, а только на дружеский ужин. Задумываться о том, чего же ждет ее сердце, она не хотела. А чего хотела? Взглядов украдкой за ужином? Случайных прикосновений, от которых ее словно бьет током? Голоса, который, заставляя ее дрожать от страха, в то же время выдает неуверенность и страхи своего обладателя? Отбыв в магазине свою четырехчасовую смену, Гермиона отправилась в министерскую библиотеку, где собиралась поработать над планом облавы, правда, до него дело так и не дошло. Зацепившись за особо интересный раздел книги об исцелении кровеносной системы, она окунулась в него с головой и зачиталась настолько, что оторвать ее от книги смогло лишь мигание света в преддверии закрытия министерства. Быстренько собрав свои вещи, Гермиона поспешила к месту для аппарации, а по прибытии на Хребет сразу же направилась на террасу. Она даже не стала проверять, проснулись ли ее соседи – ей хотелось продолжить чтение как можно скорее. Еще один час она провела над этой книгой, с остервенением делая заметки в блокноте. Гермиона не замечала бег времени. Не заметила она и Малфоя, который в полусонном состоянии выбрался из дома, чтобы составить ей компанию на террасе. Наконец, ее вернул к реальности, внезапно заданный им вопрос: – Что ты делаешь? Гермиона отшатнулась, и ее перо протащилось по пергаменту, оставляя на записях кривую линию. – Малфой! Ох, ты меня напугал, – посетовала она и вынула палочку, собираясь стереть закорючку. Его губы медленно растянулись в улыбке, он смотрел даль. В прошлый раз она назвала его по имени, а теперь вновь по фамилии; но, если честно, ничего другого он и не ждал. – Извини, я не хотел, – беспечно отозвался он. – Ничего страшного, – ответила она и, наконец, посмотрела на него. Его глаза были закрыты, и если бы не покачивание стула, на котором он откинулся, балансируя на его задних ножках, то можно было бы подумать, что он спит. – Я работаю, – сказала она, отвечая на его вопрос. Драко зевнул. – Который час? – Где-то заполночь. – Не пора ли тебе поспать? – Возможно, – за этим последовала минута тишины. – У нас есть что-нибудь поесть, Гермиона? Услышав свое имя, она оторвалась от записей, подняла взгляд на него и улыбнулась. В его позе не изменилось ничего, по-видимому, он даже не заметил, что оговорился. – Нет, я ничего не готовила; я вообще не ужинала, – ответила она, только что осознав этот факт. – А-а, – он склонил голову набок, будто пытаясь решить: настолько ли голоден, что готов топать на кухню. – Что ты хочешь? Я приготовлю, – предложила Гермиона, откладывая книгу, блокноты и бумаги в сторону. – Не нужно, я сам, – сказал он с закрытыми глазами, продолжая не двигаться. Она улыбнулась и встала. – Да ладно, говори, что приготовить. Он поднял голову и посмотрел на нее. Лунный свет бил прямо ему в глаза, и они светились почти так же, как она видела во сне. У нее перехватило дыхание. – М-м, не откажусь от омлета. Гермиона отправилась на кухню и приготовила ему три яйца. Когда она вернулась с тарелкой омлета на террасу, Драко выглядел спящим. – Малфой? – позвала она тихо, не желая будить его, если он действительно заснул. – М-м-м? – Держи свой омлет. – О, спасибо, Гермиона. – Решив, что сейчас не самое подходящее время, чтобы дразнить его по поводу того, что он ее благодарит и называет – уже второй раз за ночь – по имени, она просто уселась на свое место и стала наблюдать за лунной дорожкой, дрожащей на воде. Драко поел в тишине, а затем положил пустую тарелку на пол и зевнул. – Ты знаешь какие-нибудь песни? – через минуту спросил он. Она скосила взгляд в его сторону; похоже, он не пошутил. – У меня нет песен для таких чертогов и грозных времен, – Гермиона процитировала любимую книгу. – Споешь что-нибудь? – казалось, Драко вот-вот уснет. Она посмотрела на него, сидящего рядом с закрытыми глазами, и переспросила: – Ты серьезно? Он ухмыльнулся. – Да, Грейнджер. – Ну… даже не знаю. – Когда я был совсем маленьким, мама часто мне пела. Я до сих пор это помню. – Ну, ладно. Эта песня из фильма и, вообще-то, из книги. – Фильм. Маггловские движущиеся и говорящие картинки. – Ну, да. Она называется “Наместник Гондора”. Драко сонно улыбнулся. – Я люблю эту книгу. – Книги, – поправила она. – Да. – Хорошо, но предупреждаю, я – не певица. – Ничего страшного. – Мелодия из фильма, а стих – из книги. – Ясно, ясно; Пожалуйста, начинай. Гермиона запела. Наш дом уснул, но мир не ждёт. Зовёт дорога нас вперёд... Покуда шлёт лучи звезда, До грани ночи, а тогда Уйдёт туман, исчезнет тень, Наступит новый светлый день... Эта песня так точно описывала то, чем они жили, что Гермиона растрогалась почти до слез. Когда она повернулась к Драко, он уже спал. Тогда она встала, скинула с плеч мантию и укрыла ею ее владельца. Он даже не шелохнулся, пока она его укутывала. Подоткнув ткань со всех сторон, Гермиона склонилась к его лицу. Безмятежный сон разгладил страхи и волнения, искажавшие его черты морщинами, и сейчас оно казалось безупречным. Если бы только можно было сейчас заглянуть ему в глаза… Вздохнув, Гермиона выпрямилась и отправилась к себе в комнату. *** Первым, что почувствовал Драко, когда проснулся, был порыв холодного ветра, от которого он почему-то не замерз. Открыв глаза, Драко стал потихоньку припоминать, почему находится на улице и посмотрел туда, где Гермиона сидела прошлой ночью. Его немного огорчило, что ее здесь уже нет. Оторвав голову от стола, он протер глаза рукой, на которой все это время лежал. Когда Драко выпрямился на стуле, ему на колени упала мантия. Потрогав ткань, он вспомнил, что в нее вчера куталась Гермиона. Должно быть, она укрыла его, прежде чем ушла спать к себе. В ответ на эту мысль в нем что-то всколыхнулось, и чтобы отвлечься от мыслей о том, откуда растет это чувство, Драко заставил себя войти в дом. Оттуда доносились голоса и смех Гарри и Гермионы. На стуле было жестко спать, тело ныло, и для Драко не составило труда переключиться на эту мысль, которая как нельзя лучше объясняла дрожь в теле. Спросонья он все-таки плохо соображал. Спотыкаясь на ходу и не глядя по сторонам, он добрел до гостиной. Тут-то, как оказалось, и сидели его соседи. – Так, вы все время провели в лесу? На привале? – Ну, да. По сути, в этом, конечно же, был смысл, эта зацепка могла обернуться чем-то стоящим, но, увы, не обернулась. – Гарри поднял взгляд на Драко, когда тот вошел в комнату. – Привет, Малфой. Гермиона перевела взгляд на вошедшего и отметила про себя, что еще ни разу не видела его таким… заспанным. Прошлым утром он выглядел изрядно переутомившимся и еле держался на ногах. Сегодня же было несколько иначе; сейчас он слабо стоял на ногах спросонья. Драко щурился, глядя на незанавешенное окно, откуда проникали яркие солнечные лучи. Волосы, торчащие во все стороны, лезли ему в глаза, а на щеке, по всей видимости, отпечаталось то, на чем он лежал. Кроме того, он был одет во фланелевые штаны, и темную футболку, которая подчеркивала черноту фигуры, застывшей на белоснежной коже его руки. – Фу, Малфой, убери это, – воскликнул Гарри, пряча глаза. Драко непонимающе нахмурился, неосознанно потер помеченную руку и спросил: – Что убрать? Гермиона рассмеялась. – Мне кажется, он имеет в виду наглядное свидетельство твоей преданности злейшему волшебнику нашего мира. – Драко вновь нахмурился, чем рассмешил ее еще больше. – Малфой, не смущайся, мы догадывались, что оно у тебя есть, – добавила она. Он насупился и полез в карман за палочкой. Направив ее в сторону лестницы, он призвал к себе олимпийку. Одевшись, он окинул Гарри недовольным взглядом и направился на кухню. – Он забавный, когда сонный! – отметила Гермиона. “И милый” – добавил ее тоненький внутренний голосок. “Думаешь, я не заметила?” – ответила она ему. Гарри же поморщился, вспомнив несколько тренировок. – А еще он бывает по-настоящему вредным, когда захочет. *** После завтрака Драко решил проветрить голову у моря. Он отправился прямиком на террасу, снял олимпийку, подставляясь под оглушающий удар холода, и призвал метлу. Несколько минут он просто летал над водой, а потом подлетел к ней поближе и нырнул, спрыгнув с метлы. Вода была ледяной; тысячи иголок пронзили его кожу в считанные секунды. Драко всплыл на поверхность и вновь забрался на метлу, зависшую над морем, а затем полетел дальше по над водой, касаясь пальцами ее поверхности. Наконец, он поднялся на несколько футов вверх, на полной скорости верхом на метле направился вниз и окунулся. Он несся под водой до тех пор, пока воздух в его легких не закончился. Окоченевший и лихорадочно дышащий он взлетел в воздух и взял курс на вершину скалы. Спешившись, Драко ощутил, что теперь-то он точно проснулся. Просушив одежду при помощи магии, он направился в дом, не забыв притом нацепить олимпийку. В конце концов, негоже разгуливать в одной футболке в декабре. Зима, как-никак. Гарри сидел за столом в гостиной и записывал информацию, которую они раздобыли в ходе первой вылазки. Драко уселся рядом и стал просматривать то, что они уже записали. – Гермиона пошла на работу, – сообщил Гарри. Драко, не отрываясь от карты, кивнул и нахмурился. – Она еще не знает о нашем отъезде. – Мы расскажем ей вечером. – Вообще-то мне очень не хочется уезжать сейчас. Черт знает, когда мы вернемся, а ей все это время волноваться. – Мы должны ухватиться за эту зацепку, пока она никуда не делась. И… Поттер, ты же знаешь, она сильная. Именно поэтому она здесь, помнишь? Она справится. – Я знаю. Но также я знаю, что ей будет очень трудно. Ты думал о том, что я говорил тебе недавно? – М-м? – очевидно, Драко слушал вполуха. – О Гермионе. – А что с ней? Гарри забрал у него карту, и Драко, наконец, посмотрел вверх. – Я о вас с ней. Драко изобразил сердитую гримасу. Он не знал, что еще тут можно было сделать. – Завязывай с этим, Гарри. Ну, серьезно. Нам надо думать о более серьезных вещах. – Более серьезных, чем любовь? – Любовь. Ха. – Драко покачал головой. – Если ты забыл, напоминаю: я не создан для этого. – Ну, конечно же, создан. Все созданы для этого. – Но не я. – С чего ты так решил? Драко перевел взгляд на Гарри. – Брось, Поттер. – Нет, не брошу. Это тоже важно. Драко вздохнул. – Ну, тогда скажи мне. Почему ты – ее лучший друг – хочешь обречь ее на столь незавидную участь? Я думал, ты о ней печешься. – Так и есть. Но я вижу, как ты на нее смотришь. Никто и никогда не смотрел на нее так, даже Рон. – Ты фантазируешь, – отрезал Драко и выхватил карту из рук Гарри. В наступившей тишине они продолжили просматривать бумаги. – Гарри, – окликнул Драко, намереваясь сменить тему. – Думаю, нам надо наведаться в Хогвартс. Взгляни сюда, – он ткнул пальцем в подчеркнутое им ранее слово в записях. – Заглянем в выручай-комнату, в кладовые. Чего там только нет. Глядишь, нароем что-нибудь. – В Хогвартс? Туда нам ни за что не попасть. – Надо попытаться. Остаток дня они обсуждали план новой вылазки. *** За ужином Гарри вынес на обсуждение тему их с Драко нового отъезда. – Гермиона, так как тебе жилось тут без нас? Она нахмурилась. – Хм, нормально, наверно; а что? – Скоро нам нужно будет уехать; если точно, послезавтра. Ее плечи поникли. – Уже? – К сожалению, да. Теперь мы то и дело будем так отлучаться и… даже не знаем, когда это закончится. Гермиона машинально раскидывала картошку по тарелке. – И надолго на этот раз? – Скорее всего, на неделю. Она кивнула, по-прежнему не отрывая взгляда от тарелки. – Только не забывай, что через три недели Рождество. – Не волнуйся, я не забуду о том, что пообещал. Ведь я не могу огорчить Джинни, ты же знаешь. – А я, наверное, погощу в Норе. В этом доме так… пусто, когда никого нет. У Драко внезапно затеплилась робкая надежда на то, что под “никого” она подразумевала и его тоже. Он сразу же отругал себя за эту мысль и посмотрел на нее строгим взглядом. – Никакой Норы, ты забыла? Она нахмурила брови, а затем огорченно вздохнула. – И туда нельзя? – Я отчетливо помню, что ты дала слово не ходить никуда, кроме работы и министерства. – Но… я, конечно же, обещала… но ведь это Нора. Какие там могут быть опасности? – Гермиона невинно похлопала глазками. – Помимо засилья Уизли? – спросил Драко с озорной чертовщинкой во взгляде. – Вот именно, – веско сказала она. Он вздохнул. – Хорошо. Можешь отправиться в Нору, если предупредишь меня заранее. – И как же я это сделаю? – не поняла она, – я не смогу написать, ведь нельзя, чтобы к вам прилетали совы. – Считай, что уже меня предупредила. Ты сказала, что собираешься в Нору – этого мне достаточно. Гермиона улыбнулась. – Достаточно? Значит, заметано. *** Гарри и Драко уехали точно в срок. Гермиона оставалась в доме на Хребте вплоть до того дня, когда должна была пойти с Эндрю на ужин. Дружеский ужин. И теперь она не знала, как выкрутиться, чтобы сдержать свое обещание перед Драко. Она хотела сдержать его во что бы то ни стало, отчего-то это казалось ей очень важным. Гермионе предстояло как-то объяснить Эндрю, что сегодня не самый подходящий вечер, и, не мудрствуя лукаво, она решила признаться в этом прямо и перенести встречу на другой день. Гермиона не стала наряжаться и, прихватив мантию, прямо в джинсах и футболке аппарировала во “Флориш и Блоттс”. В ожидании окончания его смены, она бродила между стеллажами. Эндрю подошел через несколько минут и, судя по его виду, он готовился к встрече существенно дольше, чем она. Гермиона улыбнулась, отмечая его старания. – Гермиона, – поздоровался он и улыбнулся в ответ. – Добрый вечер, Эндрю. – Ты готова? – спросил, протягивая ей руку. – М- м, мне нужно тебе кое-что сказать. Так получилось, что сегодня не самый подходящий вечер. Он посерьезнел. – Но как же так? Мы ведь договаривались, ты сама выбрала этот день. Она заломила руки. – Да, я знаю, но дело в том, что… у меня есть один… друг, – назвав Драко своим другом, Гермиона почувствовала жар, но заставила себя не покраснеть, – и иногда он проявляет… гиперопеку по отношению ко мне. Он не хочет, чтобы я бывала на улице вечером, причем даже на Косой аллее. – А не слишком ли много он на себя берет? – резонно отметил Эндрю. Гермиона понимала, что, намекая на несправедливость требований ее друга, он просто хотел ее поддержать. – Он, конечно… упертый, но я уверена, что это только ради моего блага. Но дело еще и в том, что я ему пообещала, а нарушать обещания – не в моих правилах; поверь, только по этой причине я не могу пойти с тобой. Я, конечно, могу не соглашаться с ним, но слово – не воробей, если даешь слово – надо его держать. Я надеюсь, ты понимаешь. Эндрю вздохнул. – Ну, конечно. И все-таки мне кажется, что он перегибает палку. Он что, считает, что ты не в состоянии позаботиться о себе? Ты сказала этому другу, что будешь со мной? Гермиона улыбнулась. – Дело не в тебе. Этот запрет возник из-за Пожирателей Смерти. Эндрю нахмурил брови. – Из-за Пожирателей? Но почему? Нет, я понимаю, что они представляют угрозу практически для каждого, но это не значит, что нужно прятаться, просто нужно быть начеку. – Существует вероятность, что они за мной охотятся, – в глазах собеседника Гермиона ясно видела все то же непонимание. – Я дружу с Гарри Поттером, – наконец, со вздохом пояснила она. Гермиона ненавидела использовать свою дружбу с Гарри, как объяснение или оправдание для чего бы то ни было. Однако факт оставался фактом, она не лгала, имея в виду, что дружба с Гарри делает из нее мишень. Они с Роном уже давно привыкли к повышенной бдительности ввиду своей близости к избранному. Эндрю изумленно разинул рот. – Подожди, – воскликнул он, – ТОГО самого Гарри Поттера? Гарри Поттера – мальчика, который выжил? Гарри Поттера со шрамом в виде молнии? – Да, – вставила она, раздосадованная восторженной тирадой характеристик на Гарри в исполнении Эндрю. – Вау, я и понятия не имел. – Я не люблю это афишировать. Особенно теперь, когда… когда его уже три месяца никто не видел. – Гермиона изобразила огорчение и беспокойство. Она была бы очень рада избавиться от необходимости поддерживать эту легенду. – О, – ему явно стало неловко, – но… все же, ты ведь будешь рядом со мной. – Я дала слово, – вновь вздохнула Гермиона. – А знаешь, – на миг Эндрю задумался, – если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Она моргнула. – Что? – Мы можем поужинать здесь, в магазине. Я схожу за едой, и мы устроимся в подсобке. – Ох, Эндрю, не стоит утруждаться. – Не вижу никаких трудностей. Ну, что скажешь? Ему она тоже давала обещание вместе поужинать, поэтому все-таки согласилась. Про себя она все же надеялась, что он понимает, что это только дружеский ужин. Через двадцать минут Эндрю с пакетами в руках вернулся, и они направились в подсобку. – Я не знал, что ты любишь, поэтому взял разные блюда. Расставляя вместе с ним тарелки, Гермиона по достоинству оценила импровизированный шведский стол. – Выглядит аппетитно, – улыбнулась она и принялась накладывать еду себе в тарелку. Усевшись за небольшим столиком, она вдруг вспомнила ужин в Новой Зеландии в компании Малфоя. Ее пытливый ум невольно сравнивал эти два опыта, ведь они были ее единственными, так сказать, выходами в свет с тех пор, как она присоединилась к дерзаниям Малфоя. У этих мужчин не было абсолютно ничего общего; Эндрю был добродушен, непринужденно смеялся и улыбался; Драко же редко улыбался, и, по ее мнению, она никогда не слышала его искреннего смеха. Эндрю был шатеном, Драко – платиновым блондином. Эндрю вел себя, как джентльмен; Драко, впрочем, тоже, но только не для того, чтобы угодить ей. Своими манерами он демонстрировал лишь собственное высокое происхождение, а по отношению к ней оставался язвительным и грубым. Эндрю проявлял неподдельный интерес к ней и тому, что она говорила; Драко же был так сдержан, как будто ему и вовсе нет до нее никакого дела. Так было практически постоянно; но ей казалось, что в последнее время это стало меняться. Теперь их отношения стали вполне добрососедскими, исчезла открытая ненависть. Они даже разделили друг с другом несколько неоднозначных… моментов, хоть и не были друзьями. Пока что. Во всяком случае, Гермиона на это надеялась. Через несколько минут Эндрю возобновил разговор. – Выходит, ты будешь ограничена в, так сказать, перемещениях до конца войны? Твой, хм… друг не выпустит тебя, пока угроза не исчезнет? – в его голосе послышалась грусть. Гермиона нахмурилась и призадумалась. Да, вероятно, не выпустит. Во всяком случае, если заставит ее подчиниться своей воле. Она не могла рассказать Эндрю, что с каждым днем конец войны приближается; она понятия не имела о том, в какие сроки укладывается план Драко. Но в том, что он и дальше будет придерживаться своего диктаторского стиля поведения, она не сомневалась. И, честно говоря, она не знала, как к этому относиться. – Гермиона, опасность есть всегда, но жизнь продолжается. Он должен понимать, что не может ограничивать твою жизнь только потому, что ты дружишь с Гарри Поттером. – Эндрю умолк и посмотрел на нее с подозрением. – А может, ты из-за него не проявляешь ко мне интереса? Поняв намек, Гермиона покраснела от смущения вкупе с раздражением. – Нет, он не причем. Он не имеет права диктовать мне, с кем встречаться, а с кем – нет. – Значит, такая проблема все-таки возникала? Гермиона почувствовала себя загнанной в угол и занервничала. – Нет, такая не возникала. Это… сложно объяснить. Эндрю вздохнул. – Пойми, я не нападаю на тебя или на него. Я просто хочу понять, есть ли у меня шанс. Гермионе стало трудно смотреть ему в глаза. – Эндрю, мой друг не имеет отношения к тому, что я не пошла с тобой. – Сказав это, она нахмурилась, ведь Драко и в самом деле имеет к этому отношение. Только он взял с нее это обещание вовсе не для того, на что намекал Эндрю. – Я… я сама жду окончания войны. – Чушь. У тебя кто-то есть. Никто не ждет окончания войны. Или я просто не нравлюсь тебе в этом смысле. – Да, у меня кое-кто есть, – нерешительно согласилась она. Притом она даже не солгала; у нее и впрямь были Гарри, Драко и преданность к их общему делу. Нет, сам по себе Драко тут не причем. Дело не в нем. – Почему же ты сразу не сказала? – удивился Эндрю. – Это… сложно объяснить. – Угу, – хмыкнул он. – Но знаешь, Гермиона, я по-прежнему хочу быть твоим другом. Но, кроме того, я вижу, что ты необыкновенная девушка. А еще я не уверен, что тот, кого ты считаешь другом, на самом деле является твоим настоящим другом. – Спасибо, Эндрю, – у Гермионы уже голова пошла кругом. После всего сказанного она не могла не задаться вопросом: почему же Драко так себя ведет? Если задуматься, он и впрямь относился к ней, скорее, как авторитарный родитель, нежели друг. – Я буду рада иметь такого друга, как ты. А при других обстоятельствах я была бы даже рада сблизиться с таким другом, как ты. – Это была чистая правда. После ужина Гермиона попросила Эндрю проводить ее до магазина “Всевозможные волшебные вредилки”. Он согласился, но явно не понял, почему туда она идти могла. Впрочем, он не стал ничего спрашивать, а она не смогла подобрать удобоваримого объяснения. Таким образом, дорога прошла в напряженном молчании. – Гермиона! – с лучезарной улыбкой провозгласил Фред, едва завидев ее, и сразу же крепко обнял девушку. – Рад тебя видеть, – он шутливо потрепал ее волосы. – И я тебя. – Все очень рады, что ты будешь у нас, – добавил он. – Ага, а то мама уже забыла, как выглядело ваше золотое трио, и стала посматривать на фотографии. А когда она чего-нибудь чистит, то и дело бормочет о том, как бы начистила шеи вам с Гарри, – заявил Джордж. Гермиона рассмеялась, а затем обернулась попрощаться с Эндрю. Он кивнул и, окинув Фреда с Джорджем настороженным взглядом, вышел из магазина. Гермиона знала, что дружба с ним, несмотря на все его заверения, уже не будет прежней. Трудно дружить с человеком, который испытывает к тебе безответные чувства. – Кто это был? – подозрительным тоном спросил Фред. – Это Эндрю, мы вместе работаем во “Флориш и Блоттс”. Глаза Джорджа сузились. – Это не тот парень, о котором рассказывала Джинни? – Какой парень? – не поняла Гермиона. – Зельедел. – Ох, нет, отнюдь. Я же сказала, мы просто коллеги. – Хорошо. А то бы я наподдал этому мерзавцу. – Фред, мы с зельеделом уже помирились. Поумерь пыл. – Но если что, ты знаешь, где нас найти, Гермиона. Она усмехнулась. – Знаю-знаю. Спасибо, ребята. Гермиона дождалась Фреда с Джорджем и вместе с ними отправилась в Нору, где планировала пожить, пока Гарри и Драко не вернутся. Дружеское участие помогло ей отвлечься от страхов и дурных мыслей. Сосредоточенность на изучении целительной магии тоже делала свое дело. Стресс отступал, но иногда Гермионе все-таки снились кошмары о том, как Гарри или Драко лежат перед ней с ранением или проклятием, о котором она как раз таки сегодня читала. Они молят ее о помощи, да только она не может помочь, потому что еще не успела дочитать эту главу.