Мы познали море

Гермиона посещала больницу св. Мунго еще две недели. Дэвид был так добр, что под конец этого срока допустил ее до самых сложных случаев, и она помогала ему ставить диагноз, а также наравне с другими колдомедиками принимала участие в разработке курса лечения. Это, несомненно, было поощрением, но Гермионе хотелось поскорее завершить практику. Пора было заканчивать дело, которое ей поручил Драко, а работа в больнице постоянно отнимала у нее все силы. В последний рабочий день Дэвид пригласил ее на обед вне госпиталя, заявив, что не примет отказа. Он привел ее в самый дорогой ресторан на Косой аллее и настоял на том, чтобы она заказала все, что бы ни пожелала, включая десерт. Гермиона уже говорила ему однажды, что не заинтересована в романе, и теперь не знала, что ждать от этой встречи. Однако за обедом он не попытался обсуждать что-либо помимо работы и лишь пожелал удачи в выбранной профессии, а затем отпустил домой. К удивлению Гермионы в доме на Хребте оказались Гарри и Драко, пораньше вернувшиеся из своей последней экспедиции. Она застала их жующими на кухне за столом, где было выставлено все съестное, что, по-видимому, нашлось в доме. Гермиона отметила, что у мужчин весьма потрепанный вид. – Привет, – поздоровалась она и уселась рядом с ними. – Ты сегодня рано, – проговорил Гарри с набитым ртом. – Ага, – улыбнулась Гермиона, – я покончила с Мунго и, если честно, несказанно этому рада! – Правда? – удивился Гарри, – а мне казалось, что тебе там нравится. – Да, но это очень утомительная работа, и в любом случае это не мое. Думаю, я возьму выходной, чтобы как следует отдохнуть, – ответила Гермиона и вздохнула. – О, Грейнджер, – окликнул Драко и достал из внутреннего кармана мантии пергамент. – Я заказал кое-что на Косой аллее, ты не могла бы это забрать? Там в основном ингредиенты для зелий, ну и еще кое-что. Она взяла у него список. – Да, конечно, сегодня и схожу, а заночую у себя на квартире. Я не была там уже несколько месяцев, к тому же мне нужны кое-какие вещи из дома. Я постараюсь вернуться завтра как можно раньше. Драко нахмурился. – А у тебя в квартире безопасно? – Ну, разумеется, – раздраженно ответила она, – да и пробуду я там всего одну ночь. – Ну… тогда можно, – одобрительно произнес Драко. Гермиона воззрилась на него с возмущением. – По-моему, ты чего-то не понял. Я не спрашивала у тебя разрешения! Он окинул ее холодным взглядом. – Ясно, но я могу сделать так, что ты отсюда вообще не выйдешь, если я так решу. – Да ты что? – иронично вопросила она, и лицо ее от гнева заалело. – Эй, эй, – вмешался Гарри, – Гермиона, Драко. Прошу, не кричите друг на друга сейчас. Мы только что вернулись, и у меня раскалывается голова. Драко, с Гермионой все будет в порядке. Гермиона, он всего лишь беспокоится о твоей безопасности. После этого Драко тоже покраснел и отвел глаза, стараясь не смотреть ни на нее, ни на него. – Ясно, – ответила Гермиона. – Ладно, я пошла собираться, а потом ухожу. Как только она поднялась наверх, Драко, не согласный с ее планами, выразил свое недовольство оставшемуся за столом собеседнику. – Гарри, как ты можешь так просто ее отпускать? Как я смогу выполнить обещание, если не могу сейчас выходить отсюда и бывать среди людей? – Гермиона – большая девочка, Драко. Она справится. К тому же она – мракоборец. – Но это не значит, что она неуязвима, – парировал Драко. – Малфой, пожалуйста, это всего одна ночь. Да что может случиться? *** Оказавшись на Косой аллее, Гермиона первым делом отправилась за покупками Драко. Счет за ингредиенты составил прямо таки астрономическую сумму, и Гермионе осталось лишь гадать, что из купленного могло стоить так дорого. Напоследок она заскочила за кормом для сов в специализированный торговый центр. Когда Гермиона, наконец, очутилась в своей квартире, та показалась ей холодной, темной и немного зловещей. Все предметы были покрыты толстым слоем пыли. Впрочем, Гермиона была уже слишком уставшей, чтобы что-то с этим делать. Ее сил хватило лишь на то, чтобы отыскать нужные вещи: рамку с фотографией, запечатлевшей ее в компании Гарри и Рона; свою самую удобную пижаму; несколько книг, которыми она особо дорожила, и бутылочку с любимым лосьоном. Упаковав все это, она легла, не потрудившись даже переодеться в пижаму, и забылась глубоким сном. На рассвете что-то заставило ее проснуться. Глаза Гермионы распахнулись, а сердце пустилось вскачь. Она метнулась за палочкой к прикроватной тумбочке, а затем легла обратно, прислушалась и закрыла глаза, чтобы взломщик не догадался, что она проснулась. Наконец, дверь открылась. По звуку шагов Гермиона поняла, что вошел один человек. Она боялась, что он сможет услышать стук ее сердца: так громко оно колотилось. Он подошел ближе и сел на кровать. Она кинулась на него, чтобы ударить – либо рукой, либо заклятием – но он среагировал быстрее: вцепился в ее запястья и швырнул девушку на кровать. – Мерзкая грязнокровка, – произнес отдаленно знакомый голос, и глаза ее в ужасе расширились при виде Люциуса Малфоя, когда тот снял маску. Довольный произведенным эффектом, он ухмыльнулся, а затем произнес заклятия немоты и пут, не использовав при этом палочку. От страха у Гермионы закружилась голова. Как такое возможно? Он склонился к ее уху и прошептал: – Можешь не волноваться, маленькая дрянь. Я не собираюсь тебя убивать… сегодня, по крайней мере. – Рука в кожаной перчатке взяла ее за подбородок, и почти нежно обвела его холодным большим пальцем. – Если честно, – надменно изрек Люциус, – я не понимаю, что он в тебе находит. А затем он ударил ее: сначала рукой по лицу, а затем всей мощью свой магии. *** Драко резко сел в кровати, его сердце отбивало бешеный ритм, тело покрылось испариной. Вскочив с постели, он накинул рубашку, схватил мантию, палочку, бросился из комнаты и принялся колотить в дверь Гарри. – Гарри, вставай, Гермиона в беде, – не прошло и минуты, как Гарри присоединился к нему. – Где она? – спросил он, сбегая по лестнице следом за Драко. – В своей квартире, – был ответ. Они аппарировали, но вместо того, чтобы очутиться в гостиной ее квартиры, как намеревался Драко, оказались в пятнадцати кварталах от ее дома. – Черт побери, – выругался Драко и, определив нужное направление, помчался со всех ног. – Что? – выдохнул Гарри, едва поспевая за ним. – Это Пожиратель, давай быстрее. – Откуда ты знаешь? – удивился Гарри. – Просто знаю, – Драко оторвался от Гарри, и тому пришлось его догонять. В считанные минуты они добежали до цели. Драко набрал нужный код на входной двери, и, с силой толкнув ее, ворвался внутрь. Он взбежал по лестнице, миновав четыре пролета, и дыхание его даже не сбилось. Дверь в квартиру Драко открыл так, словно делал это уже сотни раз и, обследовав все комнаты, забежал в спальню. Гермиона была привязана к кровати, а рот ее был заклеен скотчем. Гарри показалось странным, что нападавший воспользовался скотчем, но он не стал раздумывать над этим долго. На лице девушки была кровь, кроме того она никак не отреагировала на их появление. Драко поспешил к ней и стал отвязывать. – Грейнджер, – окликнул он, его голос, как и руки, дрожал, – очнись. Гермиона медленно открыла глаза. При виде Драко они расширились, и она заерзала, пытаясь что-то сказать. Он взялся за край ленты, и она замерла. – Извини, – сказал он и оторвал скотч. Она вскрикнула от боли, а затем прошептала: – Нужно уходить. Немедленно. – Она попыталась подняться, но покачнулась. Драко помог ей встать. – Почему? Что такое? – забеспокоился Гарри. – Где твоя палочка? – спросил Драко. – Я… я не знаю. Но прошу, поверьте, мы должны немедленно уходить. – Без твоей палочки мы не можем, – запротестовал Драко. – Акцио, палочка Гермионы, – воскликнул Гарри, на глазах у Драко и Гермионы древко выскочило из-под трюмо и прыгнуло ему в руку. Гарри перебросил пропажу подруге, и та поймала ее на лету. Они попытались аппарировать, но ничего не вышло. – Это все он, – сказала Гермиона и направилась к двери. – Кто? – спросил ее Гарри по пути к выходу. Только Драко наставил палочку на дверную ручку, как дверь открылась. Гарри, Драко и Гермиона остановились, как вкопанные. Люциус Малфой вошел в комнату и сходу разоружил троицу. Он бросил лукавый взгляд на Гермиону, затем на Гарри и, наконец, на Драко. – Здравствуй, сын, – усмехнулся он, – так, так, так. Должен признать, я весьма удивлен, что кто-то явился так быстро, – сказал он, не спуская с сына глаз. – Я ждал Поттера, но тебя, Драко, я ожидал увидеть здесь меньше всего. Ты мне противен, – выплюнул Люциус с ненавистью. – Я знал, что Темный Лорд относится к твоему отсутствию спокойно, и следовал его примеру. Но теперь, когда я вижу, как низко ты пал, мне остается уповать лишь на то, что твоя текущая миссия действительно крайне важна, раз уж здесь Поттер. – Люциус посмотрел на Гермиону и усмехнулся: – И все же мне нелегко поверить, что ты сам вызвался заниматься столь грязной работой. Затем он перевел взгляд на Драко: – Но ведь ты у него в фаворе, так что лишить тебя права выбора он никак не мог, – слово “фавор” он произнес так ядовито, что Гермиона немного поежилась. – Что побудило тебя выбрать дело, связанное с подобной… тварью, для меня все же непостижимо. Должно быть, за него была обещана немалая награда. Драко во время этого монолога старался выглядеть как можно более равнодушным и пристально следил за отцом. Ответил он ему четким и практически ледяным голосом: – А кто ты такой, чтобы судить о справедливости Темного Лорда? – несмотря на спокойный тон, Драко был зол как никогда. Люциус ухмыльнулся. – Ну, разумеется, не мне его судить… а вот тебя – это уже совсем другое дело… – по мановению палочки Люциуса Гарри и Гермиону отбросило к стене, и они, скованные магией, застыли там. – Идем, сын, нам есть что обсудить. – Верни мне палочку. Живо, – проговорил Драко сквозь зубы. Люциус ответил ему злым взглядом, но повиновался. При виде того, как Драко уходит вместе с Люциусом, Гермиона едва не разразилась слезами. Как только дверь за ними захлопнулась, она прошептала: – Гарри. – А? – Ты в порядке? – Да. А ты? Она кивнула. – Гарри… ты не знал? Совсем? И даже не подозревал? – Гермиона, все совсем не так, как ты думаешь. Это все можно объяснить, я уверен. Не забывай, я верю ему. Гермиона обратила на Гарри взгляд, по-прежнему переполненный страхом. – Правда? – Да, жизнью могу поручиться, – твердо ответил он. *** Драко, закрывая дверь в спальню Гермионы, понимал, что нужно брать ситуацию под контроль и быстро. – Что ты здесь делаешь, отец? Люциус окинул сына холодным взглядом. – Темный Лорд хотел передать послание для Поттера, но так как он по идее находится где-то на Дальнем Востоке… – теперь Люциус воззрился на Драко с подозрением, – лучшим способом для этого был выбран визит к девчонке. – Как ты вошел? – спросил Драко. Люциус ухмыльнулся. – Элементарно. Я аппарировал. И ее еще считают умной. Драко мысленно отругал себя за то, что не выспросил у Гермионы о том, чем защищена ее квартира. – А как ты узнал, что она здесь? – Я установил здесь сигнальные чары, чтобы знать, как только она объявится. Кстати, это было несколько месяцев назад. – Люциус провел пальцем по поверхности книжной полки, собрав пыль, и скривился. – Я уже и не рассчитывал, что она вернется. Видимо, она здесь не живет. Должно быть, у нее есть кто-то с кем она предпочитает жить. Драко смотрел на отца, гадая, что он хочет этим сказать. – Что за послание для Поттера? – Почему ты здесь, а не в восточной Азии, как считает Темный Лорд? Или эта информация конфиденциальна? – ехидно поинтересовался Люциус. – Тебя она определенно не касается. – Я не знаю почему, но Темный Лорд доверяет тебе. Мне же кажется, что твои действия расходятся со словами. Особенно с теми, что Поттер где-то на другом конце планеты, а ты в погоне за ним. И так называемым предателем. Драко с трудом сглотнул. То, что Темный Лорд поведал его предполагаемые планы всем, стало для него неприятным открытием. – Если мой хозяин сомневается во мне, он всегда сможет исправиться: либо убив меня, либо убедившись в моей преданности, хотя в этом нет никакой нужды. Твои же сомнения меня совсем не интересуют. Люциус осклабился. – Ах, вот как? Так, значит, ты не слышал? У Темного Лорда теперь другой фаворит. Ты отсутствовал слишком долго, делал слишком мало, и один из самых преданных ему возвысился. – По крайней мере, я могу быть уверен, что это не ты, – съязвил Драко. Люциус зарычал, схватил Драко за отвороты рубашки и встряхнул. – Ты сомневаешься в мудрости Темного Лорда? Ты считаешь, что тебе виднее, чем ему, раз осмеливаешься так дерзить? Драко оттолкнул отца, угрожающе навис над ним и процедил: – Если Господин выбрал тебя на мое место, то он выжил из ума. Люциус от изумления разинул рот и выпучил глаза. – Да, как… ты… смеешь?! – Он не раз говорил мне, отец, что никогда не наделит тебя реальной властью. А что до того, что я делаю для него мало, это мы еще посмотрим, как ты заговоришь, когда я доставлю ему Поттера. Но прежде я должен заслужить его доверие; должен доказать Поттеру, что изменился. Когда я сдам его своему хозяину, это станет предательством века. Это увековечит меня в памяти Темного Лорда и всего мира. А что есть у тебя? Ничего, – бросил он, со злостью взирая на своего отца. Люциус ответил таким же взглядом. – По крайней мере, я там, где ему нужен. – Что за сообщение для Поттера? И почему она, а не Уизли? – требовательно вопросил Драко. Ему надо было знать, что сейчас на уме у Темного Лорда. – От Уизли нет никакого толка, – обронил Люциус свысока. – Темный Лорд всегда уделял пристальное внимание ему и грязнокровке. Она представляет куда больший интерес; Уизли отсиживается дома. По мнению нашего Господина, он уже не принимает участия в делах Поттера. – А она принимает? – Драко побледнел при мысли о том, что Темный Лорд устроил слежку за Гермионой. Нет, если бы какой-то наблюдатель был слишком близко, он бы его сразу заметил. И все же; если они знают, где она живет, значит, знают, и где она работает. – Послание для Поттера, а не для тебя. Когда мы здесь закончим, я его передам. Так что об этом ты можешь не беспокоиться, – сказал Люциус с чувством превосходства. Драко знал, что отец так кичится своим заданием лишь для того, чтобы унизить и подразнить сына информацией, которая ему недоступна. – Кстати, ей я передал несколько… других посланий, так что если захочешь усовершенствовать свои навыки убеждения, сын, советую прибегнуть к насилию иного рода. От одной только мысли об этом у Драко закипела кровь. – А откуда у тебя такие познания, отец? Я думал, что такие, как она, для тебя – табу. Так ты всегда говорил, по крайней мере. – У грязнокровок вполне определенное предназначение, – гадливо ответил тот, – важно об этом не забывать и утилизировать их по мере необходимости. Драко потерял способность мыслить. Он убьет своего отца голыми руками, если тот притронулся к Гермионе. Люциус рассмеялся холодным, циничным смехом. – Да ты, верно, шутишь, сын! Злиться из-за этой грязнокровки? Что это с тобой? Ты, конечно, не стал бы водиться с ней из-за Поттера. С такими, как она, обходятся иначе. Их используют, как вещь. Впрочем, не волнуйся; я сберег ее для тебя. Ну, или большую ее часть. Должен признать, я не предполагал, что мы встретимся здесь, – Люциус сделал шаг к двери. – Я сообщу нашему Господину, что видел тебя, и что ты справляешься со своим заданием хорошо. – Экспеллиармус! – прокричал Драко, застигнув Люциуса врасплох. Заклятие выбило у него палочку, и тело его рухнуло на пол, пролетев через всю комнату. Драко подскочил к нему и схватил за грудки. – Никогда больше не называй ее так, уяснил? – прошипел он сквозь зубы, отбросил Люциуса и отошел, наставив на него палочку. Тот медленно поднялся и пристально посмотрел на сына. – Знаешь, Драко, – спокойно сказал он и шагнул к сыну, – а у нее восхитительный вкус. Сладкий и невинный, – он сделал еще один шаг, – думаю, тебе стоит попробовать. Только смотри, не наплоди полукровок. Этого я не могу тебе позволить, ведь я, что ни говори, по-прежнему твой отец. Глаза Драко заволокло Красным. Он был готов убить своего отца – он убьет любого, кто навредит Гермионе. Его палочка была направлена на сердце Люциуса, но произнести убивающее заклятие Драко не смог. Тот рассмеялся смехом, источавшим ненависть. – Что, кишка тонка, сынок? В чем дело? Грязнокровка превратила тебя в бесхарактерного слабака-магглолюбца? От ярости у Драко затряслась рука, но перед глазами, поверх объекта, на который было нацелено его оружие, всплыли строки из письма Гермионы. Те, где она выразила надежду в то, что он больше никогда не убьет. И Драко понял, что он на перепутье: убить, тем самым покончив с давно ненавистным ему человеком, который причинил вред Гермионе – или отпустить. Нет, просто отпустить его Драко, конечно же, не мог. Но он не хотел убивать снова. Осознав это, он выдохнул с облегчением. – Давай! Чего же ты ждешь? – презрительно бросил Люциус с безумным блеском в глазах. – Ступефай! – воскликнул Драко, и его отец повалился на пол без сознания. Драко тут же отвернулся от него и отправился помогать Гарри и Гермионе. Он снял заклятие, которое наложил на них Люциус, а затем принялся залечивать раны Гермионы. Когда он дотрагивался до нее, она вздрагивала, и тогда он взглянул ей в глаза. Выражение ее лица было знакомо ему слишком хорошо. Он видел его у людей много раз. Это был страх. Она боялась его, и это разбивало ему сердце. Та его часть, которая только-только начала исцеляться и замечать красоту этого мира, сломалась. Его рука опустилась. – Не смотри на меня так, Гермиона, – произнес он и отвернулся. Она успела увидеть боль в его глазах до того, как он отгородился оборонительной стеной безразличия. – А чего ты ожидал, Драко? – подал голос Гарри, а затем одними губами, незаметно для Гермионы добавил: – она же ничего не знает. Драко ничего ему не ответил, он посмотрел на дрожащую Гермиону. Сделав глубокий вздох, он отступил к двери. – Вы можете уехать когда угодно. Прошу прощения за своего отца. Я с ним разберусь, – тихо сказал он и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Первым, что Драко почувствовал после этого, было опустошение. Он и не подозревал, что настолько сильно верил в то, что Гермиона ему доверяет, и, что бы ни случилось, будет ему доверять, как и он, что бы ни случилось, будет ее защищать и оберегать. Драко горько посмеялся: оказывается, он обманывался, думая, что она ему доверяет. Взглянув на бесчувственное тело отца, Драко почувствовал глубокое отчаяние. В уме вереницей потянулись мрачные мысли о том, что делать дальше, и о том, что станет с делом по уничтожению Волдеморта. Одно он знал точно: ничто не будет, как прежде. Ему придется начать все с чистого листа, стараясь не думать о былом. С тяжелым вздохом он мысленно подготовился к предстоящему пути в одиночестве. *** Гарри посмотрел на Гермиону красноречивым взглядом. – Если бы он работал на Волдеморта, то не дал бы нам уйти. – Да, ты прав, не дал бы. Но он даже не попытался объясниться или заступиться за себя. – Наверно, он подумал, что ты не станешь его слушать; мое мнение его, похоже, не волновало, – отметил Гарри. – Ну, разумеется, я стала бы, Гарри. Как иначе после всего, что мы пережили вместе? – она сдвинула брови, потерла запястья, на которых остались отметины от веревки, а затем печально покачала головой. – Только… самое ужасное в том, что я не уверена. – Гермиона не знала наверняка, сможет ли дать ему возможность что-то сказать, и тем более объясниться. *** Драко аппарировал с отцом в дом своего детства, доставил его до кабинета, и стер из его памяти встречу с сыном. Он смотрел на человека, который всегда отравлял его жизнь ненавистью и злобой, и чувствовал, как внутри возрождается жажда убийства. К счастью, на этот раз сдержать ее было проще, чем в первый. Оставалось надеяться, что дальше будет еще проще. Опустившись на диван, Драко старался не дать воли эмоциям, хотя глаза его застилало слезами. Несмотря на все, через что они прошли, Гермиона ему не доверяла. Она поверила отцу. Слабая попытка Люциуса доказать, что сын его не предавал, ее убедила. Малфой-старший просто не хотел выглядеть дураком. Он готов был придумать что угодно, чтобы только никто – и даже он сам – не догадался, что Драко предал Темного Лорда. И Гермиона в это поверила. “Почему от этого так больно?” – думал Драко. Он никогда бы не предал их, особенно Гермиону. Неужели она так не считала? Он побился головой об стену позади. Драко отсиживался в кабинете у отца, страшась возвращения на Хребет, опасаясь встречи с ней. Наконец, он понял, что рискует встретиться с матерью, и решил уходить. Он наложил на отца чары пробуждения отсроченного действия, выбрался из дома через окно и, едва оказавшись за пределами анти-аппарационного поля поместья, аппарировал. В доме было темно. Драко добрел до своей комнаты и начал собирать вещи. Он горько усмехнулся – вся его жизнь теперь умещалась в рюкзаке. Только он не мог уйти; ему некуда было идти. Драко бессильно опустился на кровать и обхватил голову руками. Надо было решать, куда идти, как можно скорее. Грейнджеры, он перекантуется у них, пока не разработает новый план. А как же Гермиона? Люциуса посылали к ней, и если он, Драко, сейчас уедет, на нее снова нападут. Он не сможет защитить ее, если будет так далеко. А если ей все рассказать, а потом уехать? Можно, только это не решает проблему ее безопасности. При мысли о том, что мог сделать с ней его отец, Драко содрогнулся и решил, что не покинет ее, что бы ни было. Он снова будет следить за ней на расстоянии. Под натиском мыслей и тревог Драко едва услышал короткий стук в дверь. Он молниеносно выхватил палочку. – Малфой? Это я. Открой, – донесся голос Гермионы. Сердцебиение его начало замедляться. Он не хотел с ней разговаривать, не хотел слышать ее извинений, но без этого никуда, ведь это жизнь, и он сможет это выдержать. Драко знал, что ее извинения не будут искренними, да и вообще, наверняка она решила зайти лишь потому, что он был здесь. Может, ей кажется, что она должна хотя бы фальшиво пожелать ему всего хорошего? Но лучшая сторона его личности, которая обратилась к Свету и ставила превыше всего заботу о Гермионе, хотела знать, что с ней все в порядке. И эта сторона, даже в своем ущербном на данный момент состоянии, была сильнее темной. Без лишних вопросов Драко открыл. Она стояла в дверях, облик ее ничем не напоминал о случившемся. Кровь и синяки волшебным образом исчезли, кроме того, по-видимому, она приняла ванну. – Малфой, мне, правда, очень жаль. Я… Он не дал ей договорить, потому что знал, что сейчас она скажет то, что ему меньше всего хотелось бы слышать. Что она уезжает. – Да, да. Тебе жаль. Чудесно. Я понял. Мы никогда не изменимся, – раздраженно выпалил он. Гермиона, удивленная его выпадом, оторопело моргнула: – Что? – Разве ты пришла не для того, чтобы сказать, что уезжаешь? – саркастично вопросил он. – Нет, вообще-то я не собиралась, – возмущенно ответила она, начиная злиться. – Помолчи хотя бы полминуты и дай мне закончить. Хм. Что ж. Это уже интересно. Он ничего не сказал, просто поднял на нее глаза. – Прости, что не поверила тебе сразу. Просто все было уж очень похоже на заранее спланированный сценарий, сам подумай. Потом мы с Гарри все обсудили, и я поняла, что ошиблась. Итак, она снова сделала это – доказала, что он думал про нее неправильно, и показала силу своего характера. И он устыдился того, что о ней думал. Зато на душе у него сразу стало очень светло и легко. – В общем, я не уезжаю, – сказала Гермиона и отвернулась, собираясь уйти. – Грейнджер, погоди, – доброжелательно окликнул он. Она обернулась, скрестив руки на груди. – Ты в порядке? – спросил он. Гермиона неуверенно потопталась на месте, затем ее глаза стали наполняться слезами. – Иди сюда. Она не решалась переступать порог его комнаты. – Пожалуйста, – он предложил ей стул у своей кровати, после того как его наколдовал. Она неохотно села. – Что он тебе сделал? – тихо спросил он, чувствуя прилив новой волны гнева. Она посмотрела вниз, на свои руки, лежащие на коленях, и покачала головой. – Гермиона, пожалуйста, – это прозвучало практически как мольба, но ему было все равно. В каком-то смысле это и было мольбой. Должно быть, она поверила в сопереживание, прозвучавшее в его голосе, потому что ответила: – О-он ударил меня. – Что еще? – Обзывал мерзкими словами. Применил Круциатус. Драко закрыл глаза, стараясь успокоиться. – Что-нибудь еще? – она продолжала смотреть на свои руки. – Гермиона? – Н-нет. Ничего… такого, если ты об этом подумал, – Драко полностью выдохнул ранее неосознанно задержанное дыхание. – Но он рассказал мне все, что он мог бы сделать, если бы я не была столь отвратительным существом. Его описания были подробными и образными, – ее передернуло, и она обхватила свои плечи руками. Глаза Драко вновь застелила красная пелена чистейшей ярости. Хорошо, что отца не было поблизости; он был не уверен, что смог бы и на этот раз сдержаться и не выпустить ему кишки. Драко призвал из шкафа плед, накинул его на плечи девушки и стал растирать их в попытке ее согреть. – Это все? – выдавил он. Она кивнула, и несколько слезинок сорвалось с ее ресниц. Драко притянул плачущую девушку к себе, и она села рядом с ним, позволяя себя утешить. Он гладил ее по спине, касаясь мягких волос, и приговаривал, что все будет хорошо, что Люциус далеко, и он больше никогда ее не тронет. После этих слов Гермиона в его руках застыла, а затем резко отпрянула. – Ч-что ты имеешь в виду? – спросила она, на лице ее застыл ужас. Драко нахмурился. – Он больше тебя не тронет, – растерянно повторил он. – Почему? – она все сильнее отстранялась, а он не хотел ее отпускать. – Потому что я ему не позволю. Я не хочу, чтобы ты вообще покидала этот дом. Я… – “не допущу, чтобы ты снова попала в беду, и всегда буду рядом, чтобы защищать и оберегать тебя” – не досказал он, потому что когда она вдруг кинулась к нему на шею и крепко обняла, все слова вылетели у него из головы. Драко сначала опешил, а затем тоже осторожно обхватил ее руками. Когда Гермиона его отпустила, он увидел, что она улыбается сквозь слезы. – Что? – спросил он. – Ты не убил его? – Нет. – О, Драко, я так рада. Он покачал головой, этот ответ прояснил ее реакцию, но в то же время ввел его в еще большее недоумение. – Почему? Он же напал на тебя. Он мог… – договаривать Драко не стал; ему не хотелось думать о том, на что был способен его отец. – Потому. Это значит, что ты сделал правильный выбор. – Я ведь тебе обещал. Она нахмурилась, очевидно, пытаясь вспомнить подобный разговор. Драко продолжил: – На Рождество. После того, как получил твое… письмо. Я пообещал тебе, что никогда больше не совершу убийства. И я даже не тронул отца, не смог. – Гермиона заулыбалась так, словно он только что получил высшие баллы по Ж.А.Б.А. – Он назвал меня бесхарактерным, – пробормотал Драко с сердитой миной. – Ты как никогда проявил силу характера, Драко, поверь мне. Он просто пытался тебя спровоцировать. Не поддавайся. Драко не успел подумать о том, что сделал далее, все вышло как-то само собой. Его рука действовала по собственному почину, когда потянулась к ее лицу. Его пальцы жили отдельной жизнью, когда мягко стирали слезы, а один предательский палец задержался на ее щеке. Гермиона почувствовала что-то сильное от его прикосновений, но была уверена, что разряд тока, сопровождающий их контакты, тут вовсе не причем. Это чувство происходило из другого источника. Их лица разделяло лишь несколько дюймов. Он слышал свежий запах ее только что вымытых волос; они пахли как цветы в саду ее родителей. Он видел вкрапления золота в ее карих глазах. Он знал, что нужно, чувствовал, что будет правильно, и всеми фибрами своей души хотел… ее поцеловать. Целую секунду он был уверен, что сейчас сделает это и уже почти склонился над ней, как вдруг заметил в ее глазах растерянность. Ну, конечно. Она не захочет целовать его, нелепо думать иначе! Она не шарахнулась от него лишь потому, что он в какой-то степени уже не вызывал у нее отторжения, вот и все. А он только что чуть было это не испортил. Разум вернулся к нему в самое подходящее время для того, чтобы уберечь от такой грандиозной глупости, как попытка ее поцеловать. Драко оторвал руки от ее лица и неохотно отодвинулся, отводя глаза. Затем он сцепил руки на коленях и остановил на них свой взгляд. – Прости, что меня не было там, чтобы защитить тебя. Гермиона пыталась унять свое неистово стучащее сердце. Она едва не взорвалась от ощущения близости с ним, и готова была поклясться, что он хотел ее поцеловать. Что же его остановило? И хотела ли она, чтобы он остановился? – Почему? – спросила она, надеясь, что голос ее не предаст. – Это моя вина. Ты не должна была оказаться в опасности, и я говорю это на полном серьезе. Я считаю, что ты не должна больше покидать этот дом. Гермиона порадовалась, что разговор перешел на знакомую почву. Такие заявления ее, как правило, злили, так что и в этот раз она решила отреагировать аналогично. Ведь это было привычно, и она знала, что говорить. – Малфой, ты так стремишься все контролировать, что это уже просто смешно. Я могу о себе позаботиться. – Нет, не можешь, – рассержено ответил он. Сердится – это просто. Позволить себе рассердиться на нее было проще, чем что-либо еще. В искусстве спора они оба уже были профи. Гермиона пересела с кровати на стул, и с упрямым видом сложила руки на груди. – Могу. – Тогда как Люциус смог забраться к тебе в квартиру посреди ночи? – Я не знаю, – отрезала она. – У меня в доме имеются все необходимые меры предосторожности плюс чары, который наложил Гарри. Я даже настроила их так, чтобы только ты, Гарри и я могли аппарировать туда и оттуда. – Как? Что ты для этого использовала? – Волосы. – Еще что-нибудь? – она отрицательно покачала головой. – Что ж, как видишь, против моего отца этого недостаточно. Надо было использовать, по крайней мере, два предмета для выборочных аппарационных чар, а лучше три. – Не поучай меня, Малфой. Я все поняла. – В общем, ты будешь здесь. – Еще чего. Глаза Драко опасно блеснули, но она только сильнее насупилась и сердито зыркнула в его сторону. – Это мой дом, – процедил он, – поэтому мы будем жить по моим правилам. – Я на это не подписывалась. Ты сам дал мне задание! Как же я буду его выполнять, если застряну здесь? – Ему нечего было на это ответить, поэтому он только сузил глаза. – Я могу аппарировать отсюда в министерство и обратно. И на работу. – Нет. Ты уволишься с работы. Теперь Гермиона по-настоящему разозлилась. – Работу я НЕ брошу. Это единственное, что помогает мне сохранять рассудок. Кем ты себя возомнил, в самом деле? Драко решил ее припугнуть и поднялся на ноги. – Это мой план и моя жизнь. Я не позволю тебе погубить всю мою работу подобными ситуациями и бессмысленным риском. – А как же моя жизнь? Я должна пожертвовать ею из-за тебя? То, как она произнесла “тебя”, внезапно огорошило Драко пониманием, что никогда в жизни Гермиона не позволит ему себя поцеловать. Мысль об этом никогда не покажется ей заманчивой. А когда вся эта миссия закончится, она не захочет видеть его в своей жизни. Ему стало предельно ясно, что какой-то частью своей души она продолжает его ненавидеть. Ну и ладно. Пускай так и будет. Драко по-прежнему не хотел давать ей власть над своей жизнью. Он дважды постучал пальцем по ее голове со словами: – Тук-тук, Грейнджер. Я о твоей жизни сейчас и думаю, – она смотрела все так же сердито. Он вздохнул и отошел. – Можешь ходить в министерство, но работу ты оставишь. Возьми с собой Уизли, когда пойдешь увольняться, – она хотела возразить, но: – разговор окончен, Грейнджер, – добавил он тоном, не терпящим пререканий. Затем Драко сел, закинув ноги на кровать, и уткнулся в первую попавшуюся ему под руку книгу. – Ладно, – разгневанно воскликнула она. – Иногда ты бываешь невыносимым придурком, Малфой, – выпалила Гермиона и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Драко отложил книжку в сторону и провел рукой по волосам. Он разозлил ее, как и хотел. Его сердце по-прежнему рвалось из груди при мысли о том, что он едва ее не поцеловал, но он старался это игнорировать. Лучше пусть будет так. Он знал, как держаться от нее на расстоянии, как отпугнуть или поссориться. Но не знал, как подпустить ее ближе и даже не был уверен в том, хочет ли этого. Временами ему хотелось быть замеченным, хотелось признания. Гермиона была права: он был одинок. Но он отвергал ее попытки с ним сблизиться, потому что знал, что рано или поздно непременно причинит ей боль. Только в этом он и был уверен. Это неизбежно. Он не умел любить, а она заслуживала того, чтобы ее жизнь была переполнена любовью, заслуживала безоговорочного и постоянного обожания. А Драко не считал, что способен на такое. *** Гермиона обнаружила Гарри в гостиной. – Агррр! – вскричала она, плюхнувшись в кресло. Гарри посмотрел на нее. – Все в порядке, Гермиона? – Нет. Этот… он высокомерный, грубый, эгоистичный, несносный свинтус! Гарри улыбнулся. – Что же он сделал? – Ему хватило духу запретить мне выходить из дома! Гарри поморщился, представив, что могло бы быть, вздумай он что-либо запретить Гермионе. Хотя, судя по тому, что Драко до сих пор жив, похоже, это все-таки было возможно. – Почему? Она закатила глаза. – Из-за того, что случилось, полагаю. Он считает, что я не могу о себе позаботиться. – Гермиона нахмурилась еще сильнее. – Вдобавок, он велел мне уволиться. Клянусь, он о себе такого высокого мнения, что считает, будто может командовать мной, как ребенком. Тешит свое самолюбие. – Гермиона, тебе может не понравится то, что я сейчас скажу, но я с ним согласен. – Гермиона удивлено на него посмотрела. – Твоя безопасность и для меня превыше всего. – Моя безопасность, – она усмехнулась, – тут совсем не причем. Просто ему нравится чувствовать власть и отдавать приказы, а дружков-Пожирателей под начальством у него больше нет. Гарри вздохнул, опасаясь говорить то, что у него на уме. Но потом все-таки решил, что ей необходимо это услышать. – Гермиона, я знаю, что ты расстроена, а Малфой, скорее всего, ничем не облегчил, а только ухудшил твое состояние. Но неужели тебе никогда не приходило в голову, что он делает это, потому что заботится о тебе? У Гермионы в голове на миг все смолкло. Малфой?.. Заботится?.. О ней?.. Она знала, что он любит все контролировать и постоянно проверяет ее на террасе, но чтобы по-настоящему заботиться?.. Гермиона уже собиралась сказать, что не считает, что Малфой на это способен, как вдруг вспомнила пару из Новой Зеландии. Его забота о них была очевидна. А еще была та маленькая птичка, что шептала о том, что он – не такой, каким кажется. – Нет, – слабо ответила она, чувствуя, что ничего кроме этого сказать не в состоянии. На несколько минут воцарилась тишина, и Гермиона задумалась о том, что происходило наверху. Он чуть было не поцеловал ее, теперь она была полностью в этом уверена. Но почему он это сделал? Неужели его забота зашла настолько далеко? Ну, разумеется, нет. Должно быть вся эта ситуация так повлияла на него. И на нее. Он ее успокаивал, а она радовалась, что он не убил своего отца. Гермиона повторяла себе это снова и снова, но ничего не прояснялось. Проблема была в том, что ее пульс по-прежнему ускорялся при мысли о том, как близко он был. При мысли о том, что он мог ее поцеловать. Скрепя сердце, она призналась себе в том, что все-таки чуть-чуть хотела, чтобы он ее поцеловал. А это было нехорошо. – Гарри, – окликнула она друга после десяти минут самобичевания. – Можно тебя спросить? Он отложил газету и обратил на нее все свое внимание. – Конечно. – Скажи, это совсем ненормально: испытывать чувства к человеку, который убил твоих родителей? Гарри с трудом подавил глупую улыбку, которая грозилась расцвести на его лице. Напротив, он нахмурился. – У тебя чувства к Малфою, которого ты только что назвала несносным свинтусом? Гермиона вскочила и принялась расхаживать по комнате. – Я не знаю! – воскликнула она в замешательстве. – Скажи, с чего ты так решила? – спросил Гарри. – Ну, вот только что… о-он касался меня, и это было как никогда раньше. В смысле, обычно я чувствую какой-то разряд тока при контакте с ним. А тут я почувствовала… ну, ты знаешь… то, что бывает, когда тебе четырнадцать, и мальчишка, в которого ты втрескалась, тебе улыбнулся. – А, когда все внутри горит. – И делает сальто. И кажется, что сердце сейчас выскочит из груди – так быстро бьется, – Гермиона замерла и напряженно посмотрела на друга. – Я хотела, чтобы он меня поцеловал, Гарри! – И? – Гарри хотел подробностей. – И? – недоуменно повторила она. – Что “и”, Гарри? Он убил моих родителей! – Я знаю, Гермиона, мы уже обсуждали все это. Я думал, ты его простила. – Да, я простила. Просто… я не могу забыть это. И то, как они выглядели, когда я нашла их, – ее голос сорвался, – и то, как каждый день мне их не хватает, – продолжила она, и не сдержала слезы. – Каждый раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю о них. А что, если это никогда не прекратится? Я не могу быть настолько глупой, чтобы влюбиться в него, я не могу! Гарри подошел к ней и обнял, позволяя выплакаться у него на плече. Вскоре она затихла, и на ее заплаканном лице показалась улыбка. Они сели на диван. – Гермиона, ты, возможно, возненавидишь меня за то, что я сейчас скажу, но вообще-то я не считаю, что это так уж плохо. Она непонимающе нахмурилась. – Что? – Ты и Малфой. В смысле, Драко. Ее глаза округлились. – Гарри, я не верю, что ты говоришь серьезно! Он не хотел высказывать ей все свои наблюдения, чтобы не обнадеживать понапрасну, ведь Малфой так и отказывался говорить с ним о своих чувствах. Но Гарри был уверен в том, что Драко способен дать Гермионе то, что не могли ей дать ни он, ни Рон. – Я не шучу, Гермиона. Но сейчас я не могу сказать тебе, почему так думаю. Надеюсь, когда-нибудь. Она ничего не ответила и не смогла на него взглянуть. – Так, он тебя поцеловал? – наконец, полюбопытствовал Гарри. – Нет! – воскликнула она, и это прозвучало более печально, чем ей бы хотелось. Гарри улыбнулся. – Ну, может, в другой раз. – Гарри Поттер, ты меня шокируешь! Он пожал плечами. – Ну, ты уж прости, но это то, что я думаю. И если ты начала что-то к нему чувствовать… тогда может быть я не так уж и далек от истины, как ты настаиваешь. – Я… твои… но…. Агррр! – вскричала она от негодования и в расстроенных чувствах выбежала на воздух. Гарри не мог перестать улыбаться, глядя ей вслед. Она иногда бывала ужасно упрямой; оставалось надеяться, что если еще когда-нибудь им с Малфоем выпадет такой шанс, она его не упустит.