Опера

Москва 2010 год. Когда Грачев подъехал к загородному дому – соседний, чуть левее, напротив – полыхал огнем. Было уже за полночь, дорога заняла больше времени, чем он предполагал, но Кира ждала его, стоя на балконе, беспристрастно наблюдая за тем, как испепеляется дом Ани… В пальцах её была зажата сигарета, тонкая струйка дыма вилась по руке, сплетаясь в рассеянные узоры, в глазах играли острые языки пламени, вырывающиеся из окон полуразрушенного дома, просовываясь наружу сквозь лопнувшие стекла… Постепенно весь дом охватывал огонь, с легкостью подтачивая деревянные доски, пробираясь к крыше… Аня с мамой стояли у дома, тщетно пытаясь вызывать полицию и пожарных, но те не ехали, зная, чьих это рук дело. Припарковавшись у дома, Грачев поднял глаза к балкону, и Кира перевела на него взгляд, её губы тронула легкая полуулыбка и, сбив с сигареты пепел, она зашла в дом, чтобы спуститься к возлюбленному. Дом внутри был весь отделан деревом, создающим особый семейный уют, в зале потрескивали поленца в камине, Петров немного растопил его и теперь сидел в кресле, положив на столик телефон, поставив в беззвучный режим. Закинув ногу на ногу, в халате он поглядывал на то, как помигивает экран, звонили отовсюду, узнать – когда можно приехать и потушить пожар, машины залитые до отвала стояли на соседней улице, ожидая только команды, отмашки сверху… Зайдя в дом, Грачев немного недоуменно посмотрел на Петрова, а Кира замерла на лестнице, не сойдя вниз до конца, желая понаблюдать за ними двумя… - Снова в тебе поджигатель проснулся? – ухмыльнувшись, спросил Грачев, расстегнув китель и присев на подлокотник кресла возле Петрова, взял его телефон. – О, начальник полиции московской области… - С чего ты взял, что это я? – подняв голову, спросил Петров, забрав у него телефон. - Если где-то горит, то без тебя не обошлось…. Да ладно, расслабься, если тебя это заводит… поджигай…. – пожал плечами Грачев, склонившись к нему, вкрадчиво спросив, кивнув на телефон: - Ответишь? - Ещё нет… Там… понимаешь, эта девочка из того дома расстроила Киру… - проговорил Петров, положив телефон на стол. – Ну что там в городе? - Нормально все… - пристально глядя на него, Грачев немного ослабил галстук. – А Кира? Ей, я заметил, понравился огонь… - Да… И наш домик тоже… - подняв руку, Петров коснулся ладонью его щеки, заставляя Грачева нагнуться пониже и коротко, как бы невзначай, поцеловал его губы. Кира тихо спустилась вниз, наблюдая за тем, как Грачев подался вперед, отвечая на поцелуй, скользнув рукой по плечу Петрова, приблизив его к себе настолько, насколько мог. - Вам и без меня весело… - проговорила с улыбкой она, подходя к креслу. - Не правда, без тебя нам плохо, детка… - оставив Петрова, Грачев развернулся к возлюбленной, встав с подлокотника. – Тебе здесь нравится, милая? - Теперь мне очень здесь нравится… - протянув к нему руку, Кира схватила Грачева за запястье. – Пойдем я покажу тебе спальню…. За домом – со стороны входа раздался громкий хруст, дом Ани завалился, балки перегорев не выдержали огненного напора и крыша обрушилась на догорающую коробку. Петров, взяв телефон, ответил на звонок, чтобы дать отмашку тушить пожар. Подхватив Киру на руки, Грачев, не став звать Петрова, у которого было и без них достаточно хлопот, унес её наверх. Оказавшись в спальне, Кира как-то странно взглянула на него, не торопясь переходить к делу, она сняла с Грачева китель и галстук, остановившись напротив, мягко положив руки на его плечи. - Жень, скажи, ты бы мог… увлечься другой женщиной? – серьезно спросила она. - Нет, - не понимая, отчего вдруг она заговорила о таком, просто ответил он. – Отчего такие мысли? - Так… Сегодня Гриша говорил с другою… с той, у которой дом горит, а я испугалась… Но знаешь, его измену я, может, и переживу, а твою… нет… Не обижай меня так, пожалуйста…- закрыв глаза, она прижалась щекой к его щеке, приложив одну ладонь к груди, так нежно и ласково. – Ты… мое сердце… и душа. Я не могу быть сильной перед тобою… - Уедем? – немного помолчав, спросил он. - Куда? – изумилась Кира. - Не знаю, куда-нибудь… Вернемся утром... – мальчишески улыбнувшись, он потянул Киру к балкону. - Женя, там нет дверей… Куда ты меня тащишь? – развеселилась она, не понимая, что он собирается делать. - Это меня не остановит, - распахнув дверь на балкон, он быстро перебрался через перила, поглядев вниз, на каркас надомной пристройки. – Иди сюда. Окинув взглядом свое коротенькое платье, Кира не оставив Петрову даже записки, перелезла через перила и Грачев тут же, крепко встав ногами на балку, перекинул Киру через плечо, точно куклу, затем спустившись по балке вниз, на землю. Заметив у гаража мотоцикл, вместо того, чтобы сесть в свое авто, оставаясь в генеральских брюках с красными лампасами, оседлал мотоцикл, заведя мотор. - Запрыгивай, детка, - кивнул он на заднее сидение. - Я тебя люблю! – весело воскликнула она, сев позади и крепко обхватив его торс руками, прижалась к его спине. – Женька! - Хулиган я, хулиган, От стихов дурак и пьян! – выехав из двора, проговорил Грачев, оборачиваясь к Кире, полностью вырывая из её сердце и грусть и немое вопрошание, так ли он её любит… Проехав мимо Ани, Кира ехидно поглядела на неё, сильнее сжав ноги на бедрах Грачева, замечая, как та завистливо и зло уставилась им вслед. Проехав мимо пожарников, следовавших к догоревшему дому, Грачев свернул к реке, немного зная этот поселок, ему не хотелось сейчас оставаться в этом домике втроем, Кира была расстроена, её тревожили странные вещи и он хотел, чтобы она полностью расслабилась и забыла обо всем, а это было возможно только когда они оставались вместе… Грачев в такие мгновения походил на сущего мальчишку, стараясь произвести на свою девочку впечатление, но все это было так легко и горячо, что такая забава превращалась в сущее наслаждение.

А на Саланге расстреляли всю колонну, Где вы боги, где ты добрая Мадонна? Кровь и слезы, и пылят аэродромы И «тюльпаны» загружаем день за днем мы…

Остановившись у реки, Грачев встав с мотоцикла, надвинувшись к Киру, запустив руку в её волосы, сжав, притянув к себе, впившись в её губы, раскрывая их, проникая языком… - Я ответил на твой вопрос? – задыхаясь от возбуждения, спросил он, на мгновение отстранившись. - Вопрос? – пьяно на него глядя, переспросила Кира, не сразу сообразив, на что Грачев, взглянув на неё исподлобья, так хитро улыбнулся, развернув её к себе спиною, прижав к своей груди, обхватив её рукам, всю забрав к себе. - Милая, ты все ещё такой ребенок… Как же я тебя люблю, моя девочка… Знаешь, это я допустил ошибку, я не хочу, чтобы ты отдалялась от меня и если ты хочешь кого-то убить… скажи мне, если тебя что-то тревожит… говори, всегда говори мне… Я живу тобою, помни, милая… - прикрыв глаза, скрестив руки на груди возлюбленной произнес Грачев. - Я вижу во сне Фирузе… часто…, но иногда… она… мне снится… Женька, мне такое снится… что лучше бы и не засыпать… - выдохнув, с горечью призналась она. – И… этот Дробин… он… мой кошмар, ты понимаешь? - Господи, родная… - не найдя, что сказать, он оборвал сам себя, прижав губы к её плечу, с ужасом сознавая, что ей снилось. - Женя… - желая повернуться к нему, Кира, хотела было немного высвободиться, но он только усилил хватку, болезненно вдохнув. Река серебрилась лунным светом, почти неподвижная, вздымаясь легкими ветреными откатами, а Грачев не отпускал Киру, замерев вместе с нею, продолжая прижиматься губами к её плечу, почти не дыша… Глаза его воспаленно смотрели в какое-то зыбкое ночное пространство, все больше увлажняясь и он не мог этого остановить. Ему трудно было произнести даже одно слово, хотя бы одно, чтобы нарушить эту мучительную тишину. Он не жалел, что она призналась ему в этом, но как было смириться с тем, что её столько лет мучали такие невыносимые кошмары… Он целовал её плечико, вместо слов, просто целовал и терся щекою, не ощущая ничего кроме безумной терпкой нежности, сливающейся с затаенным ужасом. Положив руки поверх его рук на своей груди, Кира переплетала свои пальцы с его, до боли, сцепляя их, порою судорожно вздыхая, но в эти мгновения ощущая какое-то облегчение, больше ничего не скрывая… Поднявшись на второй этаж, Петров распахнул дверь, увидев лишь брошенный китель Грачева у кровати и никого… Балкон был распахнут, ветер заносил в комнату золу от выгоревшего дома, пачкая красивый паркет. Оставшись один, в какой-то страшной растерянности он подошел к балкону, сжимая в руке телефон. «- Деточка, это не твое дело, - отдав накладные прорабу стройки, он перевел на Аню взгляд. – А за твои миски я тебе заплачу. - Не надо, они мне все равно не нравились, - продолжая гипнотизировать его своим взглядом, как-то приторно улыбнулась она ещё шире. - Они тебе не нравились, но ты их продаешь… Интересно… - усмехнулся Петров, девочка как-то забавляла его своим желанием понравится». Дом Ани весь выгорел, пожарники тушили поваленные, треснувшие обуглившиеся доски только, чтобы огонь не перекинулся на соседствующие с ним коттеджи. Отодвинув кончиками пальцев занавеску Петров с какой-то животной ненавистью посмотрел на Аню, швырнув телефон в стену и опустившись на пол, прислонился затылком к холодной стеклянной балконной двери, закрыв лицо руками.