Опера

Насупившись, Зотов проводил Киру самым неприятным взглядом, так словно она была каким-нибудь монстром, затем посмотрев на отца, тот стоял у дивана, раздраженно глядя на сына, не давшего ему насладиться с возлюбленной всеми прелестями их отношений в той мере, в которой хотел, ко всему же она и не так его поняла… С сыном у Грачева в последние несколько лет совсем ничего не клеилось, парень обижался на отца за то, что тот выпорол его после того, как Миша едва не убил друга, украв наградной пистолет, казалось, даже не испытав при том никакого чувства вины, продолжая вести себя не менее безответственно. За год Зотов немного вытянулся, стал более взросло выглядеть, но только внешне, и стоило ему нахмуриться, как он тут же становился похож на пятилетнего ребенка. - Чего приперся? – зная, что Миша никогда не приходил просто так, спросил с неприязнью Грачев, все ещё помня его финт с пистолетом, который едва не стоил ему работы и даже свободы. - А кто эта… девка? – поглядев на расстегнутый ремень на брюках Грачева, да и будучи далеко не ребенком, быстро сообразив чему он помешал, проговорил мрачно Зотов, в ответ, получив пощечину. – За что, папа?! - За «девку», не борзей, сученок! – застегнув ремень, Грачев сел за стол, только теперь заметив, что Миша разодрал на колене новые джинсы, начиная понимать, чего именно сейчас затребует сын. – Я так понимаю, ты пришел не потому, что соскучился… - Дай денег… - как-то не додумавшись ничего сказать, хотя бы для начала, тут же выдал Зотов, потерев рукой покрасневшую от отцовской пощечины щеку. – Мы с пацанами в футбол играли, ну и Витька упырь меня толкнул, я упал… Но я ему мяч проколол…, правда теперь в футбол нечем играть… - Эх, Миша, Миша, какой-то ты вредитель… - вздохнув, проговорил Грачев, не понимая, откуда у его сына такой мелочный и злобный характер, к тому же и непомерная наглость, вечно требовать деньги, даже не задумываясь, есть они или нет. - А денег у мамаши попроси. - Я с ней не разговариваю… А тебе, что… денег жалко? Или эта… твоя… забирает? – все более оскорблено, но с опаской глядя на отца, не подходя близко к столу, проговорил Зотов. – Бросил нас с матерью, а теперь и денег жалко… - Значит так, сопляк, берешь нитку и иголку и зашиваешь свои джинсы, никаких денег ты не получишь, а нет, так иди к мамаше, пусть она хоть раз тебе что-то купит, - сказал Грачев, не собираясь на этот раз оплачивать сыну очередную ерунду, к тому же, у него у самого не было денег даже на ботинки. Ничего не сказав, Зотов вылетел из кабинета и, перецепившись через порог, едва не растянулся прямо в коридоре, громко хлопнув дверью, начиная ненавидеть любовницу отца, уверившись, что именно из-за неё Грачев отказал ему в покупке новых джинсов, не замечая в какой обуви он ходит. Да и стоило ему посмотреть на Киру – стройную, красивую блондинку в короткой юбке, исполненную ехидства, как она показалась ему настоящей стервой…, к тому же она была намного младше Грачева и эта разница в возрасте слишком бросалась в глаза, и Миша не понимал, зачем она его отцу…, отчего-то ещё надеясь, что тот одумается и вернется к его матери. Миша не понимал или не хотел понимать, что с тех пор прошло вот уже пять лет, и Грачев не собирался возвращаться к старой, запущенной, асексуальной женщине, которая не могла устраивать нормального мужчину ни по каким параметрам, да и существовать с нею под одной крышей было как-то уж слишком мерзко. Встав из-за стола, Грачев поднял с пола пакет, который принесла Кира, достав оттуда сразу несколько кастрюлек, чистые вилки, тарелки, и бутылку с компотом. Все это было чертовски приятно, такая забота, какой он не получал ни от кого другого, ему нравилась, ко всему она не спасовала перед мнимой преградой в виде его сына и некой «жены», которой в сущности у него никогда не было, но это льстило. Грачев чувствовал, что она, если и не любила его, то хотя бы всерьез была увлечена и не собиралась его никому отдавать, но ему все равно хотелось большего – полного обладания её сердцем, а не только телом, как он пока считал, не зная её истинного отношения…. - Чего Мишка приходил? – вернувшись в кабинет, спросил Петров. - Денег просил… - открыв кастрюлю, ответил Грачев. – Садись, пообедаем…, или селедку доедать будешь? - Не напоминай, - болезненно сглотнув, подавив тошноту, которая подступала всякий раз при воспоминании об ужасной селедке, проговорил Петров, однако заглянув в кастрюлю увидел вполне аппетитные тефтели, а в другой – пюре с молоком. – Ого, твоя Кира такое готовит… А мне Вера сухари дает… и в хлебе яйцо зажаривает… - Меня сейчас стошнит от твоей «интимной» жизни с Веркой, не порть аппетит… Этот сопляк мне и так все обломал, у меня такой стояк, думать ни о чем не могу, только бы Кира поскорее вернулась… - накладывая пюре в тарелку, заговорил Грачев. – Этот змееныш приперся в самый неподходящий момент… - Интересно, а как Кира отреагировала на то, что у тебя есть сын? – взяв другую тарелку, спросил Петров, стараясь не заострять внимания на словах Грачева о Вере. - Решила, что я женат… Но не заистерила… моя детка умная, не такая, как остальные бабы, а ты на свадьбе свидетелем будешь, - задумчиво, но с каким-то оттенком мечтательности сказал Грачев. – Я думал, таких как она нет… И секс она любит…, я её развращу… и буду ей все покупать… - Ты в неё влюбился?! – махнув вилкой, изумленный его тоном, выпалил Петров, глядя на замечтавшегося друга. - Я её люблю… - отчего-то вдруг признался Грачев, поставив тарелку, пройдясь по кабинету, он остановился у двери, опустив обе руки в карманы брюк, и взглянул на Петрова. - А она тебя? – осторожно спросил Петров, никогда ещё не видев друга таким серьезным, в нем не было ни тени иронии или сарказма, а даже напротив – словно бы он наконец перестал изображать полного циника, впустив в свое сердце живую душу и все было слишком болезненно. - Не знаю… - опустив взгляд, пожал плечами Грачев и, взяв со стола пачку сигарет, вышел из кабинета, решив немного проветриться, слишком глубоко цеплял его этот вопрос, и он не мог ответить на него, сам теряясь в догадках. Хотя с момента их первой встречи прошло не так много времени, но сам он успел её полюбить… Выйдя к дежурной, Грачев остановился у окна, достав из пачки одну сигарету, но только вложил её в губы, не успев чиркнуть зажигалкой, чтобы прикурить, заметил на полу черный пакет, возле которого никого не было. - Влад, чей это? – обернувшись к дежурному, спросил он, но тот лишь неопределенно мотнул головой. Склонившись, Грачев заглянул внутрь, но от того, что увидел там, даже сигарета выпала у него изо рта. Детонатор отсчитывал последние секунды до взрыва…, а на окне стояла решетка, и открыть его было никак нельзя. Через несколько мгновений отдел сотрясло от взрыва… Уже доезжая до редакции, Кира услышала отголосок взрывной волны и, обернувшись к заднему окну такси, увидела, как в районе отдела поднялся черный дым. - Разворачивайтесь! – закричала она водителю, понимая, что это вовсе не совпадение.