Опера

Москва. 2010 год. - Искандеров слился… - усмехнувшись, глотнув немного виски, протянул Петров, поглядев в окно. - Ну и черт с ним, не хватало, чтобы кто-то лез в нашу жизнь, - разлив по бокалам шампанское, Грачев расстегнул все пуговицы на рубашке, распахнув её на груди, и сел в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу. – Ну, что… со следующей недели начнем, то, что планировали… Но нам нужна хорошая команда… - Об этом я позабочусь, - развернувшись к нему, Петров прошелся по спальне, опустив руки в карманы брюк. - С кого начнем? – вытащив из шкафа гитару, Кира подала её Грачеву, сама завалившись на диван и взяв бокал с шампанским, с улыбкой взглянула на возлюбленного. - Думаю, с Симцова, он сейчас бизнесмен… главный акционер деревообрабатывающего комбината, можно, конечно, убить, но лучше устроить жесткое и показательное судилище… Как ты смотришь, Жень? – опустившись в кресло напротив друга, спросил Петров. Несколько лет они лишь наблюдали за теми, кто устроил бойню у котлована в те самые лихие девяностые, когда за жизнь простого мента никто бы не дал ломанного гроша. Грачева никогда не покидала мысль о мести, но тогда, когда он занимал должность сперва начальника округа, а потом заместителя начальника московской полиции у него не было такой возможности… Симцов имел хорошие связи наверху и Грачев мог потерять должность, начни под него копать, теперь же руки у него оказались развязаны и не откладывая в долгий ящик он собирался уничтожить всю банду в течении нескольких месяцев, об этом знала и Кира и Петров, от семьи он ничего не скрывал и всегда мог рассчитывать на их поддержку, да и поквитаться с маньяками убившими одиннадцать милиционеров – было делом чести. - Согласен… Сначала суд, а потом – грохнем… - перебирая пальцами струны на гитаре, задумчиво произнес Грачев, начиная наигрывать какую-то мелодию, тихо прибавляя, ещё невпопад мелодии, а скорее наговаривая, стараясь взять нужный мотив: - Все идешь и идешь, и сжигаешь мосты. Правда где, а где – ложь, слава где, а где – стыд? - А Россия лежит в пыльных шрамах дорог, а дрожит… от копыт и сапог, - в тон ему прибавил Петров, вспоминая слова песни, затем сделав ещё несколько глотков виски, дал Грачеву самому продолжить. Мелодия становилась все более четкой, несколько надрывной, но такой очаровывающей. Кира, поставив бокал на стол, сняв платье, оставшись совершенно обнаженной, в одном бриллиантовом колье, присела на ковер у ног Грачева, прижавшись щекой к его колену. - Господа офицеры, голубые князья, я, конечно, не первый, и последний не я. Господа офицеры, я прошу вас учесть: кто сберег свои нервы, тот не спас свою честь… - каким-то совершенно чистым, красивым голосом пропел Грачев, переглянувшись с Петровым, затем, наклонившись к Кире, коснулся губами её затылка. – У Симцова покровители при погонах… - Если пойдешь свидетелем, то эти погоны не сунуться в защиту этого ублюдка. Кто мне враг, кто мне – брат, разберусь как-нибудь. Я российский солдат, прям и верен мой путь…- закрыв глаза, положив руку с зажатым в пальцах стаканом, продолжил Петров, свободной рукой стащив с шеи бабочку. - Даже мать и отца, даже дом свой забыть, но в груди до свинца всю Россию хранить…. - Господа офицеры, мне не грустно, о нет…Господа офицеры, я прошу учесть, суд людской или божий, через тысячу лет, господа офицеры, не спасет вашу честь… - не сводя взгляда с Киры, мелодично пропел Грачев, проходясь по струнам, срывая бесконечно красивую музыку из старенькой гитары. - А ты так и не пошел к гостям… - заметил Петров, докончив свое виски и встав с кресла, он подошел к столику, взяв бокал шампанского, затем присев на подлокотник к Грачеву. - Нет мне доли другой ни в любви, ни в боях…- продолжал Грачев, но переведя взгляд на Петрова, прибавил, только наигрывая мелодию: - И не пойду… Искандеров испортил мне настроение… - Он этого не понимает, у него другие нравы... – поглаживая Грачева по колену, отозвалась Кира. – Ему просто нужно время… - Господа офицеры, голубые князья, я, конечно, не первый и последний не я… Господа офицеры, я прошу вас учесть… Когда я закрывал его собой от «калаша», мне не нужно было время… - передав гитару Петрову, он взял Киру за руки, поднимая, усаживая к себе на колени. – Мы счастливы, а если это мешает моему другу, значит… он и вовсе не друг… - Не будь так категоричен, Женя, - взяв тот же мотив, коснувшись кончиками пальцев струн, проговорил Петров. – Это я вспылил… с дуру… - Твои нервы мне дороже… - заметил Грачев. - Кто сберег свои нервы, тот не спас свою честь… - тут же припомнив слова песни, напел Петров и Грачев с Кирой не сдержались, зайдясь смехом. - Господа офицеры, вы обещали мне поцелуй! – воскликнула Кира, потянув молнию на брюках Грачева. - Не искушай нас, Кира… - пропустив её волосы сквозь пальцы, он положил руку на затылок возлюбленной, рывком дернув на себя и пьяно впился в её губы, проникая языком в рот настолько стремительно и голодно, что у неё перехватило дух.

Господа офицеры, голубые князья, Я, конечно, не первый, и последний не я. Господа офицеры, я прошу вас учесть, Кто сберег свои нервы, тот не спас свою честь…