Опера

Чечня 1998 год. - Женю сегодня выписывают… - присев в сестринской за стол, на который Алина складывала чистое постельное белье, проговорила довольно Кира, не зная, впрочем, как попросить её об услуге. Алина начала встречаться с Искандеровым, да и Кира к ней как-то расположилась и теперь подумывала о том, чтобы взять её свидетельницей в ЗАГС, за неимением никого другого. У Киры не было подруг и в Москве, но там она могла просить однокурсницу, а в Грозном и вовсе кроме Алины не оставалось никаких вариантов. Свадьбу они планировали на другой день после выписки, Кире ещё предстояло выбрать платье, не шить на заказ, а взять готовое, хотя это и не волновало её. Грачеву же Искандеров заказал парадный мундир, что было очень кстати… - Да, рада, что у вас все хорошо… И я слышала все идет к свадьбе, это здорово, - улыбнулась Алина, перекладывая стопку белья на полку. - Да, мы будем регистрироваться здесь, в Грозном… И у меня нет подруг, а мне нужна свидетельница… Не могла бы ты? – постучав пальцами по столу, спросила Кира. - Я? Конечно, если нужно, я готова, но… все же… это как-то… ты уверенна? – присев за стол, слегка оторопев от такой просьбы, переспросила Алина. - Уверенна, - кивнула Кира, получив её согласие. – А на твоей свадьбе с Искандеровым свидетельницей буду я… - Мы только начали встречаться… какая свадьба… - смутилась немного Алина. – Но, знаешь, он такой… горячий… потрясающий… Позабыв о белье, Алина мечтательно вздохнула, желая поскорее закончить смену и попасть в объятья Искандерова. Она не думала о том, что он мусульманин, а к тому же – чеченец, и то, как посмотрят на её выбор родители – ничуть её не трогало, Алина была полностью поглощена Искандеровым… Переодевшись в защитную форму, Грачев подошел к окну, увидев, как к больнице подъехал грузовик. Упаковав вещи, Петров поставил сумку на пол, окидывая взглядом кровать и тумбочку, чтобы ничего не оставить и не забыть. Из грузовика вышел водитель, открыв кузов, в котором лежали ящики с лекарствами, с ним ехал и сопровождающий из аптеки, в которой производилась закупка товара, с бланками он подошел к глав.врачу вышедшему к ним навстречу из больницы… - Что-то привезли… - проговорил негромко Грачев и Петров подошел к нему. - Обезболивающие… - открыв дверь, Кира зашла в палату. – Это редактор «Хроник Грозного», я продала ему свои статьи за обезболивающие для солдат… Переглянувшись, Петров с Грачевым уставились на Киру, не понимая, когда она успела, но та лишь невинно пожала плечами, приблизившись к ним, взяв обоих мужчин под руки и выглянула в окно. - Ты далеко пойдешь, детка… - поцеловав её в висок, прошептал Грачев. - Молодец, горжусь тобой, милая… Петров, как-то растерянно смотрел на руку Киры, которая лежала поверх его руки, вызывая в нем какое-то смятение, он не слышал того, о чем она говорила с Грачевым, чувствуя к ней дикое притяжение, хотя и понимая, что она невеста его друга. Ящики выгружали один за другим, вскрывая их при враче, чтобы пересчитать все ампулы, из больницы вышли все медсестры и врачи, с изумлением и дикостью глядя на такой подарок. Кира видела то, какая дичь просматривалась в их взглядах и сама вся похолодев отвернулась, с трудом сдерживая слезы, с горечью сознавая в какой пропасти они все жили, когда такие простые медикаменты вызывали столь страшные чувства. За эти несколько недель, в Чечне она узнала о России больше, чем хотела, чем могла бы подумать… Эти глаза врачей и медсестер все вывернули в ней наизнанку. Отойдя от Грачева, она услышала, как в коридоре перешептываются солдаты, радуясь тому, что теперь им смогут колоть обезболивающие в достаточных количествах… - Кира Владимировна, я выполнил свое обещание… - открыв дверь, проговорил редактор, приехав следом за грузовиком. Сглотнув, Кира зажмурилась, закрыв лицо руками. - Вы получили статьи, теперь убирайтесь! – закричала она, сквозь пальцы на него глядя. - Что?! – ошарашено выпалил он. - У вас были деньги и возможности, чтобы привезти лекарства раньше, а вы не привозили! Вы сволочи! Вы все сволочи! – схватившись за спинку кровати, со слезами на глазах, не меняя тона, прокричала Кира. - Ты слышал её, пошел вон отсюда! – смерив редактора взглядом, произнес Грачев. - Обезболивающие привезли, представляете? – заглянув в палату, радостно воскликнула Алина. – Нам теперь на полгода вперед хватит! Приложив ладонь ко лбу, Кира, болезненно взглянув на неё, рухнула на пол без чувств. И Грачев и Петров бросились к ней, настолько испуганные её обмороком. Ещё минуту назад с Кирой все было в порядке, но Грачев начал понимать, что она ещё не пережила всей этой чеченской кампании, настолько глубоко воспринимая все происходящее. Подхватив её на руки, Грачев перенес Киру на кровать, осторожно положив, сам опустившись на одно колено перед постелью. - Нашатырный спирт принеси! – закричал Петров, отыскав взглядом Алину. В плату начали заглядывать солдаты, которым редактор успел рассказать благодаря кому они получили лекарства, все они хотели посмотреть на молодую журналистку, оказавшую им такую помощь. Но увидев молодую девчонку, бледную словно полотно, лежавшую на больничной постели, едва только переступив порог, остановились, с каким-то ужасом глядя друг на друга. Алина, вернувшись, подала Грачеву флакончик с нашатырем и он начал приводить Киру в чувства. - Детка, очнись, давай… очнись, котенок… - прошептал он. - Надо окно открыть… - раздался чей-то голос. Кира открыв глаза, увидев перед собою Грачева, подняла руку, коснувшись его щеки, но переведя взгляд на какого-то парня, открывавшего окно, отвернулась, сжав до боли зубы. Она успела увидеть, как парень обернулся к ней, лицо его оказалось сплошным ожогом, а левой руки и вовсе не было, только пустой рукав рубашки. Нет, отвращения к нему она не испытывала, это была боль… и стыд…, что такой парнишка, отдавший здоровье за то, что не заслуживало даже его мизинца, открывал ей окно… - Женечка, я хочу уехать отсюда… - сжав руку возлюбленного, севшим голосом, мучительно выговорила она.