Опера

Москва 2010 год. Отправившись утром в Лесной с Петровым, где шла застройка нового жилого комплекса, Кира вышла из автомобиля в черном коротком платье, накинув сверху вишневую шаль. Это был её подряд, Грачев с Петровым пару лет назад купили ей строительную фирму, вернее взяв готовую у одного бизнесмена, которому оказали услугу, вытащив из серьезной бандитской переделки. Следом за их авто, подъехало несколько полицейских машин, остановившись, дожидаясь команды. Возле рабочих ходили какие-то активисты с плакатами «Не дадим уничтожить лес!», мешая вырубке. Кира никак не могла привыкнуть к таким акциям, заполонивших городок, а их предводительница Ольга Мухина всеми силами старалась вставить палки в колеса новой стройке. Мухина была и сама среди активистов, в каком-то болотном свитере и бесформенной юбке, громче всех голося свои лозунги. - Закроем её на пару суток с активистами, - предложил Петров, не выходя из автомобиля, только немного опустив стекло. - Как меня задолбала эта бомжиха… - вздохнула Кира, направляясь к Мухиной, впрочем, как-то не имея особого желания даже приближаться к этой женщине. – Сюда посмотри, коза! - Руки прочь от Лесного! – заорала ей в лицо Мухина, развернувшись вместе с плакатом. - Рот закрой! – влепив ей пощечину, проскрежетала Кира. – Чтобы через минуту духу твоей кодлы здесь не было, поняла?! - Я всем расскажу, что жена нового начальника московской полиции ведет незаконную стройку и бизнес в нашем городе! – выронив плакат, Мухина приложила ладонь к пылающей от пощечины щеке, злобно уставившись на Киру. – Думаете, вы все купили?! Вам все можно? Мы ещё посмотрим! Ты лично ответишь за каждую копейку украденную из страны, зажравшаяся шалава! - Так, мне это все надоело, - выйдя из автомобиля, Петров, раздраженно хлопнув дверцей, подошел к Кире, достав из кармана удостоверение: - Заместитель начальника московской полиции, генерал-майор Петров, вы арестованы за несанкционированный митинг… - обернувшись к полицейским, он кивнул в сторону Мухиной: - Принимайте их. - Петров, ты ответишь! Ты сдохнешь, Петров! – бросившись на него, закричала Мухина, но Кира, перехватив её, оттолкнула с такой силой, что та упала в грязь, возле камаза, в который грузили распиленные сосновые стволы. - Не прикасайся к нему! – воинственно прошипела Кира, надвинувшись на неё, однако тут Мухину взяли под руки оперативники, вышедшие из своей машины, надев на запястья наручники. - Все, девочка, успокойся… - тронув Киру за плечи, тихо произнес Петров. – Ну, вот и все… Поехали домой, у нас сегодня все-таки выходной… Женя заждался, поехали… - Она хотела тебя ударить… - развернувшись к нему, отозвалась нахмурившись, точно ребенок, Кира. – Никто не имеет права прикасаться к моим любимым мужчинам… Слышишь, Гриш, никто… - Ну, все-все, поехали, милая - с нежною улыбкой на неё глядя, проговорил Петров, не в силах сдержаться, умиляясь её трогательной реакции, её совсем детскому личику в такие мгновения, насупленным бровям и до того серьезному взгляду. – Я люблю тебя… - И я люблю тебя, - все с тем же выражением лица, прибавила она. Рабочие снова взялись за дело, стоило только упрятать пару активистов в полицейские машины, а остальные разбежались и сами, не зная, чем может закончится задержание – парой суток ареста или реальным сроком за какое-нибудь хранение наркотиков. Сев в машину, Кира откинулась на спинку сидения, положив руку на колено Петрову, переведя взгляд в окно, наблюдая за тем, как завертелась работа. Наемники валили лес, стараясь показать себя перед начальством, работая более интенсивно, подняв на всю округу такую шумиху, включив бензопилы, заглушая и звук двигателей отъезжающих машин и самих себя. Кире нравилось наблюдать за их работой, в такие моменты она ощущала какую-то особую собственную значимость, понимая, что все это принадлежит ей и её семье… Таких, как Мухина она искренне ненавидела, они были для неё не более, чем пешками в политической игре – заранее отработанным материалом, способным только приносить неприятности всем вокруг себя. Но такие люди никогда не переводились, политики пользовались ими, выставляя на амбразуру, скрывая собственные лица за такими неказистыми и где-то даже уродливыми физиономиями, выбирая намеренно столь ущербных и ничтожны пешек, какими они видели своих избирателей, собственно, какими те и были… Выезжая из Лесного, Кира обернулась, как-то странно взглянув на город, словно бы прицениваясь к нему. - А когда перевыборы? – задумчиво спросила она Петрова. - Через три года, а что? Хочешь кресло мэра? – накрыв её руку своею, развеселившись, уточнил он. – Это вполне можно устроить. - Я подумаю… - ответила она, повернувшись теперь к нему. – Но сейчас я хочу горячую ванную, а в ней двух моих сладких мальчиков… и жесткого секса… - Очень жесткого? – подняв её руку выше, к молнии своих брюк, усмехнулся Петров. - Очень… жесткого и грубого… - скользнув языком по его гладко выбритой щеке, выдохнула она, поглаживая его сквозь ткань брюк. – Оттрахаешь меня в зале? Я не дотерплю до ванной и ты тоже… - Сделаю все, что ты скажешь… - сам расстегнув молнию на брюках, он опустил внутрь руку Киры и она точно бы только этого и ожидая, обхватила его пальчиками – Как ты хочешь, девочка? - Сзади, ты же знаешь… И Женя… я сделаю ему…, а ты будешь меня в это время трахать… - все больше возбуждаясь, прошептала пьяно она. – Бог мой, какой у тебя твердый член… Хочу к нему прикоснуться… - с тем, она опустила голову, рукой высвободив его и тут же обхватила губами, мгновенно углубляя проникновение. - О черт, я кончу раньше, чем мы доедем… - сглотнув, он шире расставил ноги, глядя на то, с каким увлечением Кира скользила по его стволу языком. – Ты хочешь довести меня прямо в машине? - Хочу…, хочу тебя выпить…. – на мгновение остановившись, проговорила она, расстегивая пояс на его брюках для большего удобства.