Опера

Чечня 1998 год. В зале было накрыто три огромных стола, за которыми разместились и солдаты и опера. Кира с Грачевым сидели в самом центре, слева от них расположились Искандеров с Алиной, а справа – Петров, в весьма странно настроении, только и делая, что наливая себе стопку за стопкой. Каждый раз поглядывая на Грачева с Кирой он как-то тихо хихикал себе под нос, заставляя гостей перешептываться и дивиться тому, как его развезло. Искандеров постарался на славу, сняв один из лучших ресторанов в Грозном, не пожалев денег для друга, пригласив музыкантов и заказав самые дорогие блюда, выпивку – не сэкономив даже на водке, взяв далеко не дешевую, а что уж говорить о вине и шампанском… На столе была и заливная рыба и баранина на любой вкус, множество салатов, черная и красная икра, разносолы – чего невозможно было отыскать в Москве сейчас, когда грянул дефолт. Выпив за молодых, Искандеров попросил официанта принести гитару, вспоминая как прежде они с Грачевым, греясь у костра, в холодные ночи, в близи Гудермеса, пели афганские песни, подходящие к их войне, за неимением других, тогда у них на старой побитой гитаре было всего три струны, но и этого хватало, чтобы выпив по сто грамм для согрева, затянуть бодрящую мелодию и немного сбить с души тоску и тревогу… - Нам сказали: «Там на дороге мины», нам сказали: «Вас засада ждет». Но опять ревут бронемашины и колонна движется вперед, - ударив пальцами по струнам гитары, отклонившись на спинку стула, запел Грачев, прежде опрокинув рюмку водки. - Наши нервы снова на пределе, здесь для наших душ покоя нет. Может в этот раз, в смертельной колыбели, засыпать я буду, покидая свет, - воткнув вилку в баранью ногу, подхватил Искандеров, покосившись на Петрова, выпивавшего уже шестую стопку водки. Повернувшись к Грачеву, он тихо шепнул ему: - Твой друг уже порядком набрался, что это с ним? - Мы не знаем, что там за поворотом. Мы не знаем, что будет впереди. Я глотаю пыль и обливаюсь потом, автомат прижав к своей груди, - продолжил Грачев, взглянув на Петрова, а тот, весело махнув рукой, что пробормотал себе под нос, выпив ещё водки: - Да, так он скоро свалиться под стол… - Автомат прижав к своей груди! – заорал невпопад Петров. – Жека, друг, будь счастлив! - Жень, я ему все сказала, а он… вот… - пожала плечами Кира, сама не ожидав, что Петров может до такой степени напиться. - Вдруг стрельба нам захлестнула уши. Засвистели пули у виска. И казалось в высь взметнулись души, а в сердца влилась бескрайняя тоска, - встав со своего места, продолжая напевать, Грачев подошел к Петрову, чуть склонившись, прибавил тише: - Хорош бухать… - Дай поцелую, - схватив Грачева за галстук, Петров заставил его наклониться сильнее, с чувством поцеловав в щеку. – Вот как я тебя люблю! Ты же друг мой, дружище! А знаешь, что мне Кира сказала? - Знаю, только не ори ты, придурок… - отдав гитару одному из оперов, Грачев поднял его из-за стола, взяв под обе руки. – Пошли, проветришься… - Я ей нравлюсь, - заговорческим шепотом произнес тот. – Ты хочешь, чтобы мы втроем, да? Хочешь? Ну ты и развратник! А знаешь, сколько месяцев у меня не было секса? Зажав ему рот ладонью, Грачев быстро вывел его во двор. - Пить тебе, Палыч, вообще нельзя! Алкаш недотраханный! – раздраженно проговорил он. - Что-то меня тошнит… - присев на скамейку, вздохнул Петров. – Сейчас вырвет… - Чухонец… - присев рядом, как-то совершенно по-доброму взглянув на него, едва не засмеялся Грачев. – Если будешь так бухать, Кире ты скоро разонравишься и секса у тебя не будет до конца жизни… - Я больше не буду… - всхлипнул Петров, тут же обняв Грачева. – Дружище! - Уйди от меня, - развернув его в другую сторону, выпалил Грачев, вовремя успев, и Петрова вывернуло прямо на скамейку. Дождавшись, пока ему станет получше, Грачев вернулся в зал, где его тут же встретил Искандеров, взяв в руку микрофон, будучи на свадьбе вместо тамады. - А теперь, жених снимет подвязку с ножки своей невесты, вернее теперь уже жены! Давай, Женя, вон молодая тебя уже заждалась, - весело сказал он, толкнув Грачева к столу. Сняв китель, Грачев возбужденно взглянул на Киру и подняв стакан водки, залпом его опустошив, вывел Киру в центр зала, стащив с неё туфельку и поставил ногу на стул. Опустившись на одно колено, он в угаре впился губами в её бедро, рукой поднимаясь выше, приподнимая край платья вышел, затем и сам поднимаясь губами выше. Положив руку на его плечо, Кира широко раскрыв глаза, сжала ткань его рубашки, ощущая, как он пробирается гораздо выше подвязки, к белью и почувствовав, что он делает языком, ахнула. - Жень, это… не подвязка… - прошептала она, истекая от желания, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать. – Женя! - Знаю… - оторвавшись от неё, блудливо проговорил Грачев, затем зубами схватившись за подвязку, потянув её вниз под аплодисменты и одобрительные окрики гостей. Стащив с её ножки подвязку, Грачев подхватил Киру на руки, уличив момент, пока все воодушевленно обсуждали это действо, унося её в туалет. К тому же заиграла какая-то чеченская мелодия и опера с Искандеровым пустились в пляс. Захлопнув дверь, прижав Киру собою к кабинке, Грачев задрал её платье. - Детка, помоги мне, достань его… я больше не могу, ты мне нужна… - в запале выпалил он, чувствуя, как она тут же принялась расстегивать его брюки. - Сейчас, сейчас… - едва дыша, она запустила руку в его брюки, обхватив пальцами его ствол, пройдясь по нему сперва вверх, затем вниз, вся пульсируя от желания и высвободив, направила в себя. Разорвав, не в силах отогнуть её белье, в таком нетерпении, он проник, забыв даже зайти с нею в кабинку, не подумав, что кто-то может открыть дверь, начиная судорожно, в такой эйфории, быстро приподнимать Киру на себе, заставив её обхватить его торс ногами. - Моя сладкая девочка, как же я люблю тебя… Моя богиня… Поехали в гостиницу, сейчас же… Я не остановлюсь, детка, не могу…. Не хочу останавливаться… - все больше усиливая темп, прорычал он, уткнувшись лицом в её грудь, едва не выбивая дверцу в кабинку с такой силой, размашисто приникая в Киру, заставляя её закричать от наслаждения. - Поехали… Как только мы… сейчас… и поедем… Жень, Женечка… только сильнее, сильнее, я сейчас… ты меня… - цепляясь пальцами в его плечи, выдыхая, шептала она. – Насади меня полностью на свой член, прошу… Приподняв её, он резко насадил её на себя, все учащая ритм, теперь каждый раз проникая до основания, ударяясь о неё своими…, так громко, что казалось и в зале могли слышать не только их крики, но и каждое движение, сопровождаемое и всхлипами и тем, как он соприкасался с нею… В один из таких рывков, Кира запрокинула голову, уткнувшись затылком в дверцу кабинки, бешено задвигавшись с Грачевым в унисон, сжимая его в себе, конвульсивно содрогаясь, закричав ещё громче, вряд ли что-то соображая в это мгновение, доведенная до оргазма. - Ещё немного, детка… - готовый вот-вот и сам взорваться, в хмелю простонал Грачев, доходя в своей скорости до звериного размаха, уже не контролируя ни ритма, ни темпа, полностью уходя в ощущения. - Как хорошо, боже… Кончай в меня, только в меня… Да, да! – едва не теряя сознание, она закрыла глаза, положив одну руку на его затылок, так сильно прижимая его лицом к своей груди, чувствуя, как он изливается в неё. Замерев так на целую минуту, только инстинктивно ещё двигаясь, ощущая новый прилив крови, Грачев немного отстранился, давая Кире возможность встать на ноги, но она продолжала цепляться в его плечи дрожащими пальцами, сама содрогаясь, не в силах преодолеть это наваждение. - Тихо, тихо, успокойся… - осторожно поставив её на ноги, прошептал Грачев и она вся прильнула к нему. – Детка, ты в порядке? - Да, я… хочу тебя, хочу, чтобы ты трахал меня…, чтобы бесконечно трахал… - взяв его руку, Кира завела её между своих ног, вжав ладонью, вся раскрывшись и Грачев, ощущая пульсацию, сам взвыл, прижимаясь к животу возлюбленной своим твердым… - Я сам этого хочу, милая… Не могу оторваться от тебя… - начиная проникать в неё пальцами, произнес сорвано он. – Какая ты горячая, как же ты течешь, детка… Я хочу тебя попробовать…