Опера

Москва 2010 год. Пройдя в кабинет Киры, Терещенко немного рассеянно оглядываясь по сторонам, попросив её уделить ему несколько минут, помявшись, выдвинул стул, присев за стол. Он немного побаивался её, чувствуя себя как-то неловко, хотя она и была всего лишь в звании майора, но фамилия как-то пугала, жена начальника московской полиции казалась ему какой-то зловещей стервой, способной сделать все для достижения собственных целей. И в чем-то он был прав… Сев за стол, Кира положила руки на подлокотники кресла, закинув ногу на ногу, чем-то походя в своих повадках на Грачева, за столько лет бессознательно много от него переняв. Серьезно, но как-то беспристрастно посмотрев на парня, не находя в нем ничего необычного, хотя Терещенко и был довольно привлекателен, даже немного смазлив, не смотря на свою хмурость, но слишком молод, Кира перевела взгляд на свои пальцы, рассматривая французский маникюр, точно бы ожидая, когда этот ППСник заговорит. Но он молчал, видно, не зная с чего начать и дело было слишком серьезным, к тому же, он боялся, что его просьба вызовет гнев и тогда у него не будет больше никаких вариантов и возможности выйти из игры, в которую его втянули против воли. - Будем молчать? – не глядя на него, спросила Кира, порядком подустав от его присутствия. - Нет, нет, конечно… Кира Владимировна, я так понимаю, у вас какое-то дело к Ткачеву и Степнову…. Я бы тоже с радостью помог и вообще, все, что скажете… - заговорил парень, чуть поерзав на стуле. - Взамен вы что-то хотите, пожалуйста, я слушаю… - немного раздражаясь его кривоватой попытке объясниться, договорила за него она. - Это очень сложно объяснить… У нас в округе есть оборотни в погонах… Палачи… и они завербовали меня к себе, я не хочу на них работать, то, что они просят меня делать… я больше не могу и мне не к кому обратиться. Если вы поможете мне… я… на все готов ради этого… - мрачно на неё посмотрев, проговорил Терещенко, в его глазах блеснула какая-то нечеловеческая усталость и слабая надежда на то, что она поможет ему выпутаться из этой передряги. - Почему вы не сказали об этом генералу Грачеву или Петрову? Это было бы более логично… - ради любопытства спросила она, нисколько не удивившись тому, что он рассказал. - Вы как бы… ближе к нам… ну, к ментам, вы… - порядком запутавшись от такого вопроса, не зная, как правильно ответить, пробормотал он и тяжело вздохнув, потер пальцами переносицу. - Да вы меня совсем не знаете, а может я на порядок хуже этих ваших Палачей… - придвинувшись к столу и чуть склонившись вперед, усмехнулась она, но все же, увидев, как парень побелел, рассмеялась, не сдержавшись. – Ладно, я поговорю с мужем, а вы потом подробно расскажете, кто там замешан. Посмотрим, что можно сделать… - Пожалуйста, я буду вам очень признателен… - встав из-за стола, проговорил оживившись Терещенко: - Они, понимаете, страшные люди, я никогда не сталкивался за годы службы с такими… - Посмотрим, что можно сделать! – оборвав его, дав знать, что разговор закончен, довольно грубо произнесла она. Как только он вышел из кабинета, Кира подняла трубку телефона, набрав номер Грачева. - Ты все слышал? – спросила она. - Да, если это происходит в округе, то наверняка там Захаров замешан, без него там ничего не делается, так что… я отдам приказ и всех хорошенько тряхнут, а за Терещенко поставлю слежку… - ответил он, наблюдая за её с Терещенко разговором через камеру, установленную в кабинете возлюбленной. Положив трубку, Кира достала из сумочки фотографию Дробина с матерью, собираясь в ближайшее время навестить Скалкова, чтобы лично с ним разобраться, взяв в помощь Степнова, Ткачева и теперь уже Терещенко… Завершив все свои дела, договорившись со Светой встретиться у дома и пройтись после по магазинам, Кира покинула здание МВД, объяснив парням в общих чертах, что им предстоит сделать, не обмолвившись о том, что в итоге генерал Скалков должен был умереть. Подъезжая к дому, она увидела, как ротвейлер Скалкова вцепился в сумочку Светы, повалив девушку на спину, а сам генерал, стоя в стороне, просто наблюдал, не пытаясь оттащить пса. - Света! – выпалила Кира, доставая на ходу пистолет из сумочки, затем метнув полный ненависти взгляд на генерала, закричала ему: - Убери собаку иначе я её застрелю! - Ванда, ко мне! – на сей раз скомандовал Скалков и ротвейлер, бросив сумку, побежал к хозяину. «Значит он подчиняется командам», - подумала было Кира, помогая Свете подняться. - Он напал на меня, я только успела выставить сумочку вперед, - вставая, проговорила испуганно Света. -Успокойся, он тебя больше не тронет, он вообще больше никого не тронет, - поддерживая её, доведя до своего автомобиля, тихо произнесла Кира, уже не думая никуда ехать, оборачиваясь в сторону генерала. – Свет, тебя отвезет домой мой водитель, а я приеду вечером, хорошо? - Хорошо, - закивала та, прижимая искусанную сумочку к груди. – Кир, ты так вовремя, иначе бы он меня загрыз… - Извини, что так вышло… Но я с этим разберусь, правда, обещаю… - усадив её в машину, Кира достала из кармана телефон, набрав Ткачева, чтобы тот собрал ребят. Ей больше не хотелось медлить, откладывая расправу на другой день, Скалков перешел все допустимые границы, а Света – была лишь тем спусковым крючком, который подействовал безоговорочно. Поднявшись в квартиру, Кира сбросила форму, достав из шкафа кожаные брюки, для удобства, и черную водолазку с высоким горлом. Взяв резинку, завязывая волосы в тугой хвост, она приблизилась к окну, глядя на то, как Скалков заходит в подъезд. Кира могла бы просто дать команду, чтобы его убрали, но после всего ей и самой хотелось в этом участвовать, к тому же, она считала, что имеет на это право, побывав в Чечне, видев предательство военных, мучения пленных – испытав это на себе…

Кажется порой, что до мечты подать рукой уже, Но жизнь преподает уроки будто в колледже…

«- Держи, если что… стреляй, - протянув Кире генеральский пистолет, коротко сказал Грачев, затем коснувшись пальцами её щеки. – Целься в грудь…, в голову попасть сложнее, детка… - Я поняла, - крепко обхватив рукою пистолет, кивнула согласно она, понимая, что выбора у неё нет». Спустя минут двадцать к дому подъехал автомобиль из которого вышел Ткачев с Терещенко, следом за ними приехал и Степнов, на такси, встретившись, они подошли к подъезду. Открыв им дверь, Кира заложила за пояс левый ствол, прикрыв рукоять краем водолазки.

Все худшее, творилось во имя лучших деяний, С тех пор, как двуличие стали именовать инь-янем…

«- Кира Владимировна, я выполнил свое обещание… - открыв дверь, проговорил редактор, приехав следом за грузовиком. Сглотнув, Кира зажмурилась, закрыв лицо руками. - Вы получили статьи, теперь убирайтесь! – закричала она, сквозь пальцы на него глядя. - Что?! – ошарашено выпалил он. - У вас были деньги и возможности, чтобы привезти лекарства раньше, а вы не привозили! Вы сволочи! Вы все сволочи! – схватившись за спинку кровати, со слезами на глазах, не меняя тона, прокричала Кира» Открыв дверь, она пропустила в квартиру парней, чтобы ещё раз пояснить, что им нужно сделать. - Когда он откроет мне дверь, вы просто собьете его с ног… А дальше, я сама с ним разберусь… У Скалкова ротвейлер, тут транквилизатор, - проговорила она, дав Терешенко пистолет, затем выйдя из квартиры. - И все? Так может этому Скалкову набуцкать как следует, Кира Владимировна? – спросил Ткачев, прежде представляя, что им придется хорошо отделать Скалкова. - Я же сказала, сама разберусь… - ответила как-то строго она, услышав, как Ткачев посмеивается, вероятно считая, что она не справится с генералом, такое уж впечатление на всех ребят она произвела.

И среди всех переменных – смерть постоянная величина, Поколение Next покалечено…

«- О господи, - осекшись, женщина как-то инстинктивно поднесла руку к губам, присев на край кресла. – Когда ж ты успела… в Чечне побывать? Тебе сколько же лет? То есть вам… - Мне тридцать два года, я была там в девяносто восьмом… - подойдя к стенке, рассматривая фотографии Дробина, заговорила Кира, начиная находить подход к этой женщине. – Нас взяли в плен, в лагере был предатель… Над моим мужем долго издевались…, я иногда до сих пор вижу это во сне… Мне пытались перерезать горло, - расстегнув воротник рубашки, она открыла шею, показывая тонкий шрам. - Значит Грачев… был в Чечне… Миленькая, девочка, помогите мне, я не знаю, как… как сделать так, чтобы Скалков получил по заслугам, он ужасный человек… Он… вы знаете, что такое «лягушка»? – встав, теребя край платка, наброшенного на плечи, Дробина подошла к Кире». Однажды может стать поздно, И твой последний поезд проедет мимо, А ты цепляясь за воздух, Будешь сожалеть о непоправимом. Нажав на звонок, Кира совершенно спокойно посмотрела на дверной глазок, услышав шаги в коридоре. Увидев её на пороге, Скалков открыл дверь, тут же получив кулаком в лицо от Ткачева, а Терещенко со Степновым, протолкнули генерала вглубь квартиры. Оглянувшись, Кира прошла следом, притворив за собой дверь. Терещенко прошел в зал, откуда послышалось рычание, однако вскоре ротвейлер как-то взвизгнул и притих. - Ты совсем охренела, коза?! – закричал генерал, вытирая кровь с расквашенного носа. - Лежать, падла! – выпалил Степнов. - Пусть встанет, отойдите от него… - сделав несколько шагов к генералу, сказала Кира. – Встань. Ты сейчас в отставке, генерал, но я бы судила тебя по законам военного времени, как ты того заслуживаешь… - Че ты мелешь?! Ты знаешь какие у меня связи, девчонка! И Грачев тебе твой не поможет, я дойду до самого…. – поднявшись на ноги, закричал Скалков, но не договорив, получил от ней ногой между ног и согнувшись – носком туфли в подбородок. - Посмотри на него, сука! – схватив Скалкова за волосы, Кира ткнула его носом в фотографию Дробина. – Ты подложил ему мину! Смотри, подонок! Отпустив его, она отдала фотографию Ткачеву, генерал упал на колени, прижимая руки к паху, злобно и как-то пораженно уставившись на Киру. Пытаясь взять себя в руки, Кира отошла от него на несколько шагов, но развернувшись с размаху ударила его ногой в лицо, а когда генерал повалился набок, принялась с таким остервенением бить его, пока не поняла, что он мертв… Но не побои стали причиной смерти, Кира не имела такой силы, чтобы ударов с пяти прикончить такого борова, избивая его в основном по ребрам… Это был инфаркт… Только Ткачев, Степнов и Терещенко смотрели на неё столь изумленно, прежде пологая, что она слишком изнежена и беспомощна, оттого и взяв их на роль исполнителей, но все оказалось иначе. Достав из кармана телефон, она перевернула Скалкова ногой на спину и сфотографировала, чтобы показать фото Дробиной. - Кира Владимировна, да вы бы просто сказали, что его грохнуть надо, мы бы сами… - пробормотал Степнов. - Я привыкла все делать сама, - переведя на него взгляд, пожала плечами она. – Он преступник и его должен был убить тот, кто видел войну, кто знает цену жизни солдата, а вы не знаете… - То есть вы знаете? – скептически поинтересовался Терещенко. - Да, - покосившись на труп Скалкова, настолько жалкий – распластанный на полу в огромной изысканной квартире, которую тот построил на костях таких, как Дробин, Кира прошла мимо Терещенко, уходя к себе. - В смысле? Это она типа че из себя разыгрывает? – не понял Степнов, как-то враждебно отреагировав на её ответ. - Сань, или как там тебя, ничего она не разыгрывает… Вообще, я слышал, от моей учительницы… ну не важно, короче она в Чечне была когда-то… с мужем своим, с Грачевым… Она убила жену одного чеченского боевика, главу террористов, перерезала ей горло…. Я как-то раньше считал, что… это лажа какая-то, а сейчас… думаю, так и было… - проговорил Ткачев, менее остальных изумившись Кирой.