Опера

Янтарной осени страницы, Улетевшие птицы, Назад дороги нет – зови, не зови, Канцлер Ги

Чечня 1998 год. Надев короткое темно-синее шелковое платье, собрав все свои вещи и Грачева, Кира отправилась с возлюбленным в ресторан, замечая, что он не в лучшем расположении духа. Понимая то, насколько он был уязвлен теми обязательствами, которые вопреки своей воли должен исполнить для Искандерова, она старалась не говорить об этом, чувствуя себя и сама неловко… Её раздражало все, что приносило Грачеву страдания, и то, что он не мог организовать свадьбу – тревожило Киру, вернее те чувства, что он испытывал из-за этого, желая как-то отвлечь его… Зайдя с ним в ресторан, она быстро отыскала Петрова, сидевшего за столиком с таким жутким выражением лица, мучаясь от похмелья. Но не успев сделать к нему и шагу, она с Грачевым попала в окружение оперов во главе с Искандеровым и тот, поднес им два бокала с вином. Молча взяв бокалы, они выпили, затем, под крики: «Горько!» - поцеловались, но как-то сухо, переглянувшись, не собираясь теперь ничего выставлять на показ, а свадьба теперь им обоим напоминала какое-то показное представление… - Забери Палыча, детка, а я скажу Мухаммеду, что мы уезжаем… - шепнул ей Грачев. - Хорошо, милый, - с улыбкой, кивнула Кира, быстро подходя к Петрову. - Кирочка… - оживился он, подняв голову, прежде сидя как-то поникши, в одиночестве, полностью отрезанный от всеобщего веселья. Грачев тоже заметил, что опера и сам Искандеров, как-то игнорировали Петрова, до сих пор посмеиваясь над тем, как тот свалился в обморок и это ещё больше его разозлило, ему стало обидно за друга, который дважды спас ему жизнь, первый раз – тогда у котлована, не дав больным садистам надругаться над ним, а второй – сейчас… убив Шамиля. Он смотрел на Петрова, сидящего за отдельным столиком перестав испытывать чувство долга и благодарности перед Искандеровым и сам опустил глаза, растерянно посмотрев на свои туфли. - А почему Петров… один? – тихо спросил он Искандерова. - Ты сам видел, как он вчера грохнулся в обморок, извини, брат, у нас тут… парни горячие… с восьми лет натасканные как с «калаша» стрелять и «лимонками» пользоваться, а Петров… он…- с чуть ироничной усмешкой, пожимая плечами, начал Искандеров. - Западло с ним за одним столом сидеть? – подняв глаза на Искандерова, сглотнув произнес Грачев. - Без обид, Жека, да… - признался Искандеров, тронув Грачева за плечо. - Понятно. Мы уезжаем сегодня, меня на работу вызывают, да и этого садиста Мельникова надо ловить… пока он не уехал из России, - проговорил Грачев. – Я там договорился через полтора часа вылетаем. А тебе спасибо за то, что помог со свадьбой, но ведь и я помог тебе с Шамилем, которого, кстати, убил Петров, так что мы в расчете… - Ты за Петрова все-таки обиделся? Напрасно, Женя, я… же не виноват, что у нас… такие нравы… - вздохнул Искандеров, опустив одну руку в карман брюк. - Мне плевать на ваши нравы, Мухаммед, ты повел себя с моим другом как с собакой… - просто ответил Грачев, не повышая голоса, но прозвучало это настолько зловеще, что Искандеров как-то побледнел, переведя взгляд на Петрова. Столик, за который усадили Петрова, находился в самом конце зала, шагах в десяти от остальных, возле входа в уборную, Искандеров и вовсе не обращал на него никакого внимания, только сейчас увидев, что имел ввиду Грачев, и как все это выглядело на деле. И он сознавал насколько сейчас Грачев был прав – что Петров приехал, бросив свои дела, спасать друга, сам взял в руки снайперскую винтовку, постоянно находился в госпитале, когда нужна была его помощь, в итоге – оказавшись в забитом углу, оставленный всеми на свадьбе своего лучшего друга. На столике у Петрова был небольшой графин водки и гренки со шпротами, а официанты, обслуживающие свадьбу, проходили мимо него, не ставя ему ни шампанское, ни запеченное мясо по-французски, ни бутерброды с икрою, ни фрукты, словно бы его и вовсе не существовало. - Гриш, мы едем домой, вставай, тебе ещё надо вещи собрать, я помогу… - взяв его за руку, проговорила ласково Кира. – Пойдем… - Сегодня? А я думал – завтра… Поехали тогда, да, - посмотрев на её руку, Петров быстро поднялся со стула. – Кирочка, я вчера такого наговорил, ты не подумай… - Я ничего такого и не думаю и решения своего не поменяю, не беспокойся, - улыбнувшись, она взяла его под руку, замечая, что его немного мутит после вчерашнего. - Он странный… - как бы в свое оправдание, виновато проговорил Искандеров. - Не страннее тебя… - бросил Грачев, уходя вслед за Кирой и Петровым. Выйдя из ресторана, Грачев открыл дверцу джипа, дав Петрову сесть на заднее сидение, сам задержав Киру, теперь уже столь чувственно впиваясь в её губы. - Горько! – крикнул весело Петров и Грачев углубив поцелуй, рывком прижал Киру к себе. - Знаешь, Жень, мне кажется, у нас втроем может все быть очень даже хорошо… - прошептала Кира, вся приникнув к Грачеву, ощущая, как в душе зарождается какое-то трогательное чувство к Петрову. – Но медовый месяц мы проведем только вдвоем…. - Все ещё хочешь в мою коммуналку? - спросил Грачев, опустив одну руку к её бедру, довольный настроем возлюбленной, заметно приободрившись, после разговора с Искандеровым. - Очень! – заглядывая в его глаза, ответила на выдохе Кира. – А Гриша поживет в квартире… Правда, Гриш? - Я вас так люблю, ребята… - всхлипнув, совершенно растрогавшись, проговорил Петров. – Вы бы знали!