Cвязанные

Дже проснулся на рассвете. С тех пор как он стал жить в этой стае, у него не было ни одного спокойного дня. Очень быстро он понял, что все красивые омежки попадают к альфе — самому главному. Совсем недавно это был старый Чон, но теперь его место занял его сын. В любом случае Юхно поддерживал те же порядки, так что особых изменений ждать не приходилось. Старший Чон значительно увеличил семейство довольно старым и проверенным способом — уничтожал других альф, а после предлагал стае убитого присоединится к его. Таким образом, этот альфа увеличил свои владения, территорию и количество волков. Стая переселилась в большое загородное поместье в лесу, с коттеджным поселком и фермой задолго до появления здесь семьи Джеджуна. Им нельзя было выходить за пределы этой территории без разрешения вожака. Им сказали, что это ради их же безопасности. Правда, некоторые особо преданные Чону волки, имели право оставаться в городе. Они были полезны там, имея политическое и экономическое влияние на городской совет, банки, прессу. Они были нужны, чтоб контролировать людей у власти, не допускать официальных охотников в город, отстаивать волчьи интересы и замазывать грязные делишки. Члены стаи, которые не покорялись вожаку, изгонялись, но чаще всего пропадали бесследно, благо у Чона были такие люди, которые запросто могли это устроить. Джеджун скучал по своей прежней стае, по жизни, которая там у него была. Тогда он мог без опаски пойти погулять, не нанося на свое лицо тонны ненужной косметики, чтобы скрыть свою внешность. Он сомневался в своей "неземной красоте", как говорила мама, но, уж точно, ни Джеджун, ни его родители не хотели, чтобы он стал лишь ходячим инкубатором для альфы. Потому ему купили все необходимое для маскировки. И вот уже несколько лет его утро начинается с традиционного ритуала "сделай себя уродиной". Сначала он одевался в невзрачную, по размеру большую для него одежду, чтобы скрыть свою стройную фигурку под мешковатыми формами ткани. Папа его даже предлагал какие-то накладки носить, но они жутко натирали и были неудобными. Волосы были спутаны после сна, но их можно и не расчесывать. Даже надо придать им еще больший беспорядок. Челку обязательно уложить так, чтобы прикрывала лицо. Потом — макияж. Светлый тональный крем делал его почти мертвенно бледным. Еще размазать немного черных, синих и фиолетовых теней под глазами, чтобы они выглядели как болезненные синяки и — вуа-ля! И в довершение образа — накладные зубы. А всего пару лет назад он бы в жизни не подумал, что будет заниматься чем-то подобным! У Джеджуна были обязанности в хозяйском доме — он помогал на кухне. Когда к завтраку все было готово, он мог немного погулять, а потом возвращался, чтобы помочь с обедом, а затем с ужином. Альфы нечасто посещали кухню, и Дже чувствовал себя тут относительно спокойно. Если же такой неожиданный визит случался, то омега старался куда-нибудь деться, например, пойти вынести мусор. Этот день ничем не отличался от всех предыдущих прожитых в этой стае. Дже уже закончил приготовления к обеду и теперь повара доделают все остальное, а ему можно немного погулять. Хотя с чего к нему такая благосклонность он не понимал. В то время, как он мог побегать в лесу, остальные выполняли порученные им обязанности. В этот раз Дже решил выйти через парадную — так было ближе до леса. Он убедился, что Чона поблизости нет. Дже знал, что тот сейчас дома и ожидает гостя, так как готовилось на одну порцию больше, чем обычно. Волчонок тенью скользнул к двери. Дже так сильно сосредоточился на звуках со стороны кабинета, что не заметил, как открылась входная дверь. Волчонок подумал про последний рывок, и он уже будет вне этого дома, как его тушка встретилась с чем-то очень твердым, как скала. — Извините, аккуратнее быть надо! — пискнул Дже, и принялся потирать ушибленный лоб. Из титана, что ли, сделан? Вдох. И Джеджун буквально утонул в хвойном аромате альфы, который сканировал его цепким изучающим взглядом. Волчонок почувствовал, как чужие пальцы коснулись его подбородка. Дже успел про себя удивиться, что касание это не было грубым, а осторожным, словно боялись сломать. Сознание омеги начало заволакивать дымкой странных, но приятных ощущений. Изучающий взгляд светлых глаз, казалось, заглядывает в самую душу, заставляя все внутри трепетать и дрожать. И не понятно от волнения или от страха. И только сейчас в зыбком состоянии сознания всплыла мысль, что он забыл надеть контактные линзы. Все легкие заполонил этот сногсшибательный хвойный аромат кедра, отчего начало казаться, что воздуха вокруг заметно поубавилось. Ему показалось, что сейчас действительно купается в этом запахе. Что происходит? Почему он не оттолкнет этого альфу, что нагло так его обнюхивает и не убежит? Почему он позволяет такое делать? Джеджуну на мгновение в голову пришла мысль, что ему это даже нравится. Перед глазами все поплыло, и волчонок понял, что все это время почти не дышал. Он отступил на шаг назад от незнакомого альфы. Но не успел прийти в себя, как его схватили за локоть. Когда незнакомец провел носом от щеки до шеи, Дже почувствовал, как по всему телу беспорядочно забегали стайки мурашек, заставляя вздрогнуть. А в голове теперь судорожно в панике билась мысль, что этот альфа почуял его запах. — Кто ты? — тихий шепот щекоткой коснулся уха. Джеджун почувствовал, как его талии коснулись руки. Это действие альфы помогло захмелевшему мозгу протрезветь: волчонок прекрасно понимал к чему все идет. Страх за сохранность своей тушки вернул парнишке часть здравого смысла и способность более-менее трезво мыслить, насколько это было возможно в этом хвойном дурмане. — Эй! — хрупкие ладошки настойчиво отталкивали Джунсу, и он отступил на полшага, — вы в порядке? Джунсу удивлённо вскинул бровь: страх и потрясение волчонка, промелькнувшие в глазах, исчезли, теперь паренёк вёл себя абсолютно неправильно для оборотня, а тем более для омеги. Недотёпа. И что, этот малец назвал его "Эй"?! — Если вы в порядке, то отойдите в сторону и не заслоняйте проход, — волчонок не стал ждать, пока Джунсу сообразит, что он него требуется, и, протиснувшись между альфой и стеной боком, поспешно покинул дом. Фыркнув, Джунсу оглянулся, прислушиваясь и принюхиваясь. Альфа поймал себя на мысли, что улыбается на все тридцать два. Этот малыш нравился ему все больше. Очень хотелось кинуться следом за ним в лес. Его манила охота за столь желанным омежкой. Джунсу хотел разгадать все его секреты, испытать волчонка на выносливость, повалить на лопатки и зарыться носом в густую шерстку, шершавым языком найти все чувствительные местечка. Ммммм…… а какой этот мальчик на вкус? Джунсу ощутил, как волна возбуждения проходит по телу и крепнет член от таких мыслей. Альфа постарался сосредоточиться на внутренней обстановке большого зала — это помогало отвлечься. Он мотнул головой, сбрасывая наваждение полностью. Это приближающееся полнолуние на него так влияет? Альфа не для этого здесь. Джунсу уверенно зашагал вглубь дома в направлении кабинета покойного отца. Надо поскорее решить все дела, и убираться отсюда восвояси. По дороге в кабинет Джунсу оглядывался вокруг, рассматривая обстановку. Дом богато обставили, но, по мнению альфы, безвкусно, пафосно, а местами наляписто. Некоторые вещи и предметы совсем не сочетались друг с другом, но владельцев, похоже, это не смущало. Подойдя к большой двери из темного дерева, Джунсу сделал глубокий вдох — догадывался, что этот разговор ничем хорошим не закончится. Юнхо тоже будет не очень приятно, но Су знал, что без острой необходимости Чон не стал бы его разыскивать и приглашать приехать. — Ну, здравствуй, Джунсу, — Юно поднял глаза от бумаг, в которых что-то читал, улыбнулся. Хотя это больше был вежливый оскал. Огонь красных глаз встретился со льдом голубых в зрительной схватке. И никто не желал уступать. Еще совсем молоденькая омежка, устроившая до этого свою голову на коленях вожака, села, потупив взгляд. Джунсу с явным презрением в глазах наблюдал эту картину. Ему претило такое поведение: девчонка была еще совсем ребенком. — Выйди, — Юно махнул рукой омеге в сторону двери. — Здравствуй, Юно, — Су проводил взглядом девочку, вышедшую из кабинета. — Увлекаешься детьми? — Нет, — рыкнул Юно. — Она не ребенок, ей уже шестнадцать, и она симпатичная, — альфа ухмыльнулся, указав Джунсу на кресло. Ким почувствовал, как внутри начал зарождаться торнадо злости. Юно такой же придурок, как и чокнутый папаша. Что сказать: яблоня от яблони. — Понятно. — Джунсу хмыкнул, сел, и посмотрел на брата, — и сколько у тебя таких, симпатичных? И зачем ему это знать? Киму было глубоко плевать, что тут происходит. Но свою ненависть к этому индивиду до сих пор так и не научился контролировать. Похоже, конструктивного разговора не будет. — Достаточно, чтобы каждую ночь спать в согретой постели, — рассмеялся Юно, удобнее устраиваясь в широком кресле и видя, как брат сузил глаза от гнева, выдохнул, и поджал губы. Он самодовольно продолжил: — А кто тебе согревает постель? Ты же одиночка. В полнолуния прыгаешь из койки в койку, как твой покойный папаша Амин? Джунсу сжал кулаки в бессильной злобе. Он чувствовал, как ногти впиваются в кожу ладоней, причиняя боль. Нельзя реагировать на открытую провокацию этого подонка. А он знает, куда бить, чтобы побольнее было. — Не смей произносить своим грязным ртом имя моего папы! — из горла Су вырвался угрожающий рык — не сдержался. — Он был и моим папой, если ты помнишь! — глаза Чона вспыхнули красным пламенем. — Да неужели? — зло процедил Джунсу, метая молнии взглядом в брата. — Не ты ли нарек его шлюхой? Не ты ли плевал ему в спину, потакаемый отцом? Не ты ли отрекся от него? С каждым сказанным словом альфы заводились все больше. Непробиваемость Юнхо до мелкой трясучки раздражала Джунсу. Правду знал он один и сейчас ему никто не поверит. А слепая вера брата в святость отца и непоколебимая уверенность в его правоте давали право Юнхо вот так говорить о папе, который ни в чем не был виноват. — Он изменил отцу, и предал его. Убежал в другую стаю и спутался с тамошним альфой. Тебе ли не знать — ты их общий щенок, — Юнхо говорил так, словно это постулат, принятый в этой стае и иначе быть не может. Это злило Джунсу еще больше. — Да твой отец только игрался папой! Папа никогда не признавал его своей парой. Вот как раз с твоим отцом он и путался, ведь старый извращенец удерживал его силой в своем небольшом запуганном гареме. Твой отец был насильником малолетних, как теперь и ты, — Су начал шипеть от гнева. — Папе было всего семнадцать, когда он тебя родил. А сколько лет до этого изверг с ним развлекался? Два или три года? В пятнадцать лет еще даже обращение мало у кого происходит, не то, что комфортное спаривание или ощущение своей пары! Твой отец был лишь насильником, мой же — его истинной парой. За что и поплатился. Ведь тиран убил его. А ты прекрасно знаешь, что это больше чем убийство, это умышленное разрушение священной связи. Джунсу помнил, что эту версию истории Юнхо ужасно не любил слушать, и каждый раз безумно злился. А Су все равно при каждом удобном случае повторял снова и снова, пока до заплывшего излишками тестостерона мозга братца не дойдет, что его идеализированный отец не такой уже и святой. — Заткнись! — Юно вскочил на ноги, едва не опрокинув тяжелое кресло. Джунсу тоже поднялся, медленно, наслаждаясь гневом Чона, хоть и сам был жутко зол. — Отец приютил тебя, а мог выбросить ублюдка. Шлюху тоже забрал назад, хоть мог бы просто убить. Вы были неблагодарными нахлебниками. — Упертости и тупости твоего отца мог бы позавидовать любой агрессор, — Джунсу говорил на удивление спокойным тоном, словно объяснял что-то малозначительное чужому человеку. — Он забрал нас, чтобы измываться надо мной, а папу избивать и насиловать, шантажируя моим убийством. Еще одна контролируемая игрушка короля, коим он себя нарек. Если бы папа чуть не убил его, проявив силу духа и неповиновение, он бы никогда не изгнал нас. Не стоило доводить омегу до безумства, знаешь же, какими они могут быть, защищая своего щенка. Юно багровел от злости, слушая слова брата. Буря возмущения и гнева грозила вот-вот превратиться в полномасштабный ураган и снести все вокруг. — Заткни свою смердючую пасть! — взревел Юно. — Шлюха обманом заставил отца пойти на уступку. Лучше бы он убил потаскуху. Мой отец был великим альфой! Клыки Юно удлинились, вылезли когти, мышцы всего тела напряглись, а лицо исказилось, перетекая в волчью ипостась и назад. Он почти не контролировал себя от ярости. Глаза горели адским огнем, из груди вырывалось грозное рычание. — Да ты просто чудовище, — пренебрежительно бросил Джунсу, брезгливо оглядывая Юно ледяным взглядом ярко-голубых глаз. Это отрезвило Юно, и он смог немного успокоиться, вернуть себе контроль над эмоциями, только глаза выдавали его сущность. Джунсу фыркнул: — Красные глаза, Юно? Серьезно? — Пошел вон! — процедил сквозь зубы Чон. — Проваливай, поговорим позже! Джунсу поспешил покинуть кабинет, пока не случилось непоправимое. Ведь если они сойдутся в схватке, Су в порыве гнева может убить Юно. Он это понимал и не хотел такого исхода. Да, он всем своим существом ненавидел брата, но смерти ему не желал. Он всего лишь глупый доверчивый щенок своего отца, который слишком любит идеализированного родителя. Но отношение к папе он не простит. Ни за что. Но проблема еще и в том, что Юно пошел по стопам отца. Во всем. Теперь его брат убийца. Красные глаза — яркое тому свидетельство. И назад дороги уже нет. Джунсу был в бешенстве. Отчим воспитал достойного себе наследника. Оставалось только надеяться, что Юно защищался или убивал в бою. Хотя Джунсу в этом сомневался. Нужно успокоить волка внутри. А лучший способ это сделать — пробежаться по родному лесу.