Змея подколодная

Наверное, я должна поздороваться. Однако же знакомиться, равно как и нравиться людям, всегда оставалось для меня задачей весьма и весьма сложной. Однако попробую. Что можно найти особенного в девочке, живущей в провинциальной и порядком загаженной частями Перми? Правильно - ничего. Однако же эта история началась именно здесь. Я нечаянно пинаю ногой пустую бутылку из-под воды, и она отлетает на газон, громко бухнувшись о бордюр. А вот и оно - желтое, с облупленной краской здание в пять этажей. Толкаю тяжелую кованую дверь и захожу в холл моей музыкальной школы. Навстречу, вооруженный чашкой чая и булочкой, выходит мой преподаватель - Лев Вячеславович. Однако за близорукость, от которой его не спасают даже очки с толстенными стеклами, за белые, как снег, волосы и необычайно мягкий характер я про себя зову его Лева. Он поворачивается ко мне, привычно переминаясь с ноги на ногу и щурясь: - О! А вот и Виктория! Сейчас на улице май, поэтому я прохожу за ним в кабинет, наплевав на сменку и злобный взгляд вахтёрши. Моя музыкальная школа №2 располагается на первом этаже. Если вы зайдете в нее и повернете налево, то сможете увидеть раздевалку и актовый зал, немного маленький, всего-то 90 посадочных мест. Там стоит рояль, фортепиано и старенький синтезатор, на котором играют малыши-первоклассники во время академических концертов. Пожалуй, больше всего в этом зале мне нравятся светильники и люстры - они оформлены в стиле старины, с хрустальными висюльками и витиеватыми плафонами, пускай и слегка запыленными. Далее вы можете подняться по маленькой, ступенечки эдак в три лесенке и попасть в кабинет завуча - Светланы Владимировны - мне всегда нравился ее голос. Несмотря на уже далеко не юный возраст, она могла спеть и подыграть себе все, что угодно - начиная от "Голубого вагона" и заканчивая песнями Селин Дион. Но я свернула направо, следуя за Львом по узкому коридорчику мимо туалетов и развешенных по стенам дипломов и лауреатов. Я не без довольства пробежалась по ним глазами - тут была и парочка моих. За городские, краевые и даже всероссийские конкурсы, что весьма радовало мою горделивую натуру. Лев недолго возится со старым, еще досоветских времен замком, и выбеленная дверь негромко скрипнула, пропуская меня в маленький кабинетик. Я люблю свою музыкалку, а в особенности наши занятия. В кабинете всегда пахнет черным чаем и старыми книгами. Напротив входа стоит фортепиано, а у окна - синтезатор, на котором я учусь играть. В зеркале, которое занимает собой почти всю стену, отражается большой шкаф, стоящий справа от фортепиано и большой ксилофон, припертый к стенке. Лев допил чай и поставил кружку на инструмент. - Виктория, а тебе бы не хотелось поучаствовать в одной авантюре? Что за дурацкая привычка называть меня полным именем? Причем у всех, и все переделывают мое имя на свой лад. У Льва это звучало как "Викто-о-о-ория". Однако авантюры я люблю. И даже очень. Знаете, как говорят - чем тише омут, тем безбашеннее в нем черти. И эта пословица целиком и полностью про меня. - Какой? Лев достает телефон и, щурясь, отыскивает в нем нужный контакт, при этом поднося его к лицу так, что еще чуть чуть - и мой преподаватель впечатается в него носом. Дверь кабинета опять открывается, пропуская внутрь женщину с иссиня-черными волосами и короткой стрижкой, лет сорока на вид. Карие глаза приветственно сверкнули за полукруглыми стеклами очков, одета она была в черные брюки и голубую шёлковую блузку. Я узнала эту женщину. Я уже виделась с ней несколько лет назад. Тогда она приехала из Москвы, чтобы взять себе ученика. На неделю. И Лев выдвинул перед ней кандидатуру одиннадцатилетней девочки, фигурой больше напоминавшей бочонок, с веснушками на крупном носе и вьющимися волосами. Если вы догадались, это была я. Сейчас мне четырнадцать лет, и с тех пор мало что изменилось. Те же вечно вьющиеся волосы, которые повергают в зависть одноклассниц, те же голубые глаза, те же веснушки, разве что фигура немного вытянулась. Да и то - мой рост сейчас не превышает 165 сантиметров, а значит, модельной фигуры мне не видать как собственных ушей. - Ты меня помнишь? - женщина подошла и потрепала меня по голове. - Конечно, Галина Эль... Энд...Эно... Забыла отчество. То ли Эндографовна, то ли Эльграфовна... Да шут его знает! Но так проколоться надо просто уметь. Я почувствовала, как начинаю стремительно заливаться краской. Даже кончики ушей запылали. Женщина хмыкнула, глядя на мои безуспешные попытки выудить из своей головы хоть какие-то воспоминания. - Не старайся. Можешь звать меня просто Галина. - Д-да. Ненавижу, когда мой голос так запинается! Ненавижу чувствовать себя слабой. Лев прожевал булочку, которой был занят последние пять минут и взглянул на меня: - Виктория, ты едешь в Париж! Париж. Ага. - На конкурс? - На международный конкурс! Галина покачала головой: - Любая девчонка бы на твоем месте визжала бы от радости. - Я не любая девчонка. Галина закрывает окно, и шум машин стихает. - Вот поэтому ты и едешь туда. - Смотри, что я тебе нашел! - мой преподаватель оставил в покое булочку и бухнул передо мной тяжелую папку. Там были ноты. "Монтеги и Капулетти", музыка из фильма "Реквием по мечте", и даже... - Comatose? Это что, Skillet? Галина горделиво вздернула нос, кося на меня лукавым взглядом. - Наша царевна Несмеяна заулыбалась! Не знала, что она умеет! Еще минуты три она смотрела, как я перебирала ноты, а потом, когда я уже потянулась к кнопке включения синтезатора, внезапно посерьезнела. - Есть одна проблема. Я проводила взглядом мои заветные ноты, которые опять скрылись в отвратительной зеленой папке. - И какая? - Конкурс коммерческий. А значит, его проводит не Франция, а определенный человек, и за участие надо платить ни много ни мало - 50 евро. Она выложила передо мной фото немолодого, лет эдак пятидесяти человека во фраке. Седые волосы идеально уложены, однако высокомерное выражение лица говорило само за себя. - Вот это наш милый дядечка-олигарх, естественно, со своими заскоками. Мсье дю Валлон. Вот это - его доченька. Мирелла, 6 лет. На фотографии мне улыбалась кудрявая блондинка с выпавшим передним зубом, к тому же разряжена она была, словно кукла. Огромный розовый бант на голове и платье, сплошь разукрашенное армией рюшечек и кружевов. - И наша главная цель - Андре дю Валлон. Передо мной лежала фотография мальчика лет пятнадцати-шестнадцати, с черными волосами и лихорадочными зелеными глазами. Да и вообще с внешностью бывалого донжуана. Так и хотелось плюнуть в это смазливое личико, даже не знаю, почему. - Зачем мне все это знать? Галина вздохнула и убрала фотографии. - Если понравишься всем им - твои шансы на победу равны 90%. Если очень понравишься - за тебя оплатят все - начиная от проживания и дороги и заканчивая круассаном, съеденным в кафе на Монмартре. Чем больше я ее слушала, тем больше моя жизнь напоминала мне дешевую комедию. Понравиться - чудесно! Это как раз то самое дело, в котором я абсолютный ноль. Все это сумасбродство начинало порядком раздражать. - Зачем человеку власть, если он не знает, что с ней делать? Галина пожала плечами и отвернулась к окну. Там шел дождь.