Механика сердца

      Вот уже неделю в городе не прекращалась метель. Когда первые пушистые звездочки только начали падать с неба, детвора побросала свои вырезанные из дерева игрушки, кое-как замоталась в первые попавшиеся теплые платки и выскочила на улицу с громкими визгами и задорным смехом. Дети бегали по каменной мостовой, оскальзываясь, падали, но тут же вставали и неслись дальше. Мальчишки строили баррикады из старых ящиков и бочек, запасались снежными снарядами и, подкараулив неосторожного прохожего, обстреливали его со всех сторон, а затем быстро улепетывали по узеньким улочкам, сопровождаемые громкой руганью поверженного «чудовища». Но веселье длилось, увы, недолго.       Уже к вечеру кружащиеся в веселом танце снежники, которые сразу же таяли, стоило к ним лишь потянуться, превратились в колючих, везде лезущих толстых белых мух, которые, как ни отгоняй, все равно слетались над головами, над порогами домов и над каменной мостовой. Через 3 дня всё было погребено под толстым слоем слепящего глаза снега.       В этом же городе, на его самой окраине, со дня на день ждала появление своего первенца вдова Хунис – ее муж погиб несколько месяцев назад, став невольной жертвой пьяных разборок в трактире. Дров на отопление комнаты катастрофически не хватало, а силы, чтобы пойти в лес и нарубить новые – их у беременной женщины просто бы не хватило. Можно было бы послать соседского мальчишку купить немного… Но все дороги были заметены, падающие хлопья лезли в глаза, не давая разглядеть путь, а температура была настолько низкой, что в погребе лопнуло несколько банок с заготовками – лед попросту разорвал толстое стекло, и замерзшие куски овощной смеси разлетелись по земляному промерзшему полу. Вечерами, закутавшись в старое лоскутное одеяло, Хунис мягко гладила свой теплый живот, уговаривая своего малютку подождать еще пару недель – когда самые сильные холода, наконец, закончатся, и можно будет дойти до живущего в центре доктора. Либо до ближайшей повитухи – она живет немного ближе, всего шестью кварталами выше.       Но, малыш, очевидно, был не очень терпеливым – на следующий день у женщины отошли воды. Нужна была помощь, но чья? Побледневшая от страха Хунис нервно металась по оледеневшей комнате, пока случайно ее взгляд не зацепился за смутно различимый в окне силуэт дома. Дома целителя, и как поговаривали, колдуна. Он жил на отшибе, и редко спускался в город. Но, что странно – дорожка к нему была не заметена снегом, лишь обледенела по краям.       «Возможно, он сможет помочь»       Схватив с крючка единственный теплый плащ, Хунис, тщательно завернувшись и обняв худыми руками свой опустившийся живот, толкнула дверь навстречу метели.

***

      Гаюс тихо дремал в кресле, опустив свои узловатые пальцы на пожелтевшие страницы древнего фолианта. Киллгара, приняв облик огромного черного кота, что-то высматривал за стеклом, то и дело нервно вздрагивая кончиком хвоста. Он явно кого-то ждал, и это ожидание его нервировало – по его подсчетам, осталось меньше получаса, а дорожка к дому все еще была пустынна.       Вдруг от росшего рядом с крыльцом дерева отделился какой-то белый силуэт, сделал пару неуверенных шагов к дому, но зашатавшись, упал на дорожку и так и остался на ней лежать. Кот зашипел, и, смахнув своим длинным хвостом пару склянок (к счастью, пустых), спрыгнул прямо на живот старого целителя.       - Она здесссссссь! Просыпайссссся! – прошипел Килгарра, сверкнув своими янтарно-желтыми глазами.       - Еще раз ты прыгнешь на меня – кастрирую! Не посмотрю, что ты великий Провидец! – рявкнул на кота Гаюс, резко вскочив с кресла и потирая живот, – Кто здесь?       - Она, мать … Ребёнок… Он замерзает…       Не дослушав, целитель подбежал к двери, распахнул ее, и как был, в старом, заляпанном различными пятнами и кое-где залатанном халате, сбежал по ступенькам к неподвижно лежащей на дорожке женщина. Хунис, а это была она, заледеневшими пальцами вцепилась в ткань своего плаща, из ее рта еле вылетали белые облачка пара. Слезы на ресницах превратились в маленькие ледяные кристаллики, сцепив веки и не давая им раскрыться. Гаюс осторожно приподнял измученную женщину и занес ее в дом.       Спустя два часа в доме раздался детский крик.       Гаюс держал в руках маленький сверток, из которого выглядывал хорошенький мальчик с огромными синими глазами. Не серыми, не голубыми, а ярко-синими, как два сапфира глазами. Но не это удивило целителя. Прислушавшись, он с ужасом понял, что сердце малыша бьется все слабее, а кожа становится бледной до синевы.       Раскрыв ткань, Гаюс увидел, что нежная кожица на груди мальчика, в том самом месте, где расположено сердце, покрывается ледяной корочкой. Его сердце замерзает и с минуты на минуты станет замерзшим куском льда.       Опустив малыша на стол, Гаюс стал спешно рыться в ящиках и коробках, загромождавших большую часть комнаты, вытряхивая все на пол, пока не нашел то, что нужно – небольшие часики с кукушкой. Вернувшись к столу, Гаюс склонился над младенцем, приложил механизм к маленькой груди и зашептал заклинания. Прошла минута, две… стрелка часов замерла почти на 12, но не шевелилась. Рядом запрыгнул Киллгара, держа в зубах небольшой ключик для завода. Колдун торопливо схватил маленькую вещицу и попытался завести часы. Механизм не поддавался.       Гаюс попробовал повернуть еще раз, и еще… Вдруг раздался легкий хруст, стрелка встала ровно на 12 и из окошечка на часах со звоном вылетел крошечный дракончик. Мальчик вздохнул, на его щечках стал проявляться розовый румянец. Спустя пару секунд он довольно засопел, оглядывая комнату своими волшебными синими глазами.       - С Днем Рождения, Мерлин.