Механика сердца

      Часы на груди пробили 6 утра. Золотистый дракончик задорно прозвенел, приподняв одеяло, но не сумев его прорвать, вернулся обратно в башню. Черноволосый мальчик, до того мирно посапывающий в подушку, резко распахнул свои синие глаза и, откинув одеяло, зашарил рукой под подушкой, ища небольшой резной ключик. Нащупав необходимую вещицу, парнишка проворно вставил ее в небольшую прорезь под циферблатом и повернул несколько раз – пока механизм не стал тугим и непроворачивающимся. Довольно хмыкнув, Мерлин взъерошил свои непослушные волосы и глянул на календарь. И тут же счастливо улыбнулся.       Сегодня ему исполнилось 10 лет!       Этажом ниже Гаюс что-то колдовал у плиты, время от времени добавляя в варево какие-то ароматные травы. Гвен и Уилл сидели за столом, спешно втыкая в еще не остывший бисквит свечки, стараясь еще сильнее не измазаться в сливочном креме. Киллгара растянулся на нижней ступеньке, иногда лениво потягиваясь. Сверху послышался топот босых ног, а через несколько минут по перилам скатился худющий мальчишка в темно-сером клетчатом костюме и синей рубашке, с небрежно завязанной серебристой лентой у ворота. - С днем рождения, Мерлин! – хором прокричали ребята и кинулись тискать именинника, пытаясь потянуть его вверх за уши. А уши у него были выдающиеся – они забавно оттопыривались, и поэтому Уилл то и дело дразнил его лопоухим кукушонком. Мерлин обижался, дулся, иногда даже пытался его поколотить, но Гаюс всегда вовремя пресекал все стычки, просто раздав всем оплеух. А вечером если не в сотый, то уже в трехсотый раз повторял Мерлину три основных правила: Не играй с механизмом, не теряй самообладания и бла-бла-бла… Мерлин всегда слушал в пол-уха, чем очень сильно расстраивал старого целителя.       Хунис, мама Мерлина, умерла на следующий день после родов, успев лишь на прощание прижать своего сына к груди и нежно поцеловать. С тех пор, Гаюс взял на себя воспитание мальчика, надеясь вырастить из него достойного юношу и оправдать предсказание Киллгары. Киллгара тоже внес свою лепту в воспитание мальчика – вечерами он, важно сев в центре кресла, изображал из себя великого мыслителя, а на все вопросы Мерлина отвечал загадками и витиеватыми фразами, очевидно желая научить мальчика красноречию и ораторскому искусству. Но пока безуспешно.       Мерлин был необычным мальчиком. И часы на левой стороне груди были доказательством. Вы много встречали детей, у кого вместо тихого стука сердца раздавалось негромкое тиканье, и каждый час, звеня, из груди выскакивал дракончик, пусть и игрушечный, но все же дракон? Поэтому Мерлин до 10 лет не покидал дом дальше небольшого садика, где летом он любил валяться в траве и читать сказки, тихо вынесенные из библиотеки Гаюса. Старик всегда ругался, если замечал, что книги стоят не на месте – Мерлин частенько забывал их во дворе, и от этого пара книг пострадала – они полностью вымокли под дождем, и чернила растеклись по страницам, не давая разобрать продолжение историй.       Мерлин часто умолял Гаюса взять его с собой в город, но упрямый старикашка всегда говорил одно и то же: «Нет». Но мальчик был упрям, очень упрям – только Киллгара мог пока переспорить парнишку, но это было вопросом времени. Мерлин все-таки смог уговорить целителя провести с ним день в городе, когда ему исполнится десять лет. И вот этот день наступил.       И сейчас Мерлин дергал Гаюса за рукав, настойчиво пытаясь обратить на себя внимание. - Я занят, Мерлин. - Ты обещал! – мальчик сильнее потянул Гаюса за халат - Что именно? - Что мы сегодня пойдем в город! - Я занят, - отмахнулся Гаюс, снимая котелок. - Но ты обещал! – Мерлин надул губы и обиженно засопел.       Гаюс ничего не ответил и прошел мимо, разливая кашу по тарелкам и зовя всех завтракать. Мерлин, нахохлившись, взобрался на деревянную стойку и начал медленно водить пальцем по плотной ткани пиджака. И тут же несильно получил ложкой по голове. - За что?!!       Гаюс лишь хмыкнул, затем легонько обнял своего воспитанника и осторожно спихнул его со стойки. - Мы обязательно пойдем, но позже. А сейчас позавтракай, а потом приведи себя в порядок. И пойдем.       Мерлин лучезарно улыбнулся и, довольный, плюхнулся на стул, подвинув к себе тарелку с кашей, в центре которой ярко-желтой лужицей растекался кусок масла.       Он даже не представлял себе, как эта прогулка отразится на его хрупком заводном сердечке.