Артхаус

Дождь застаёт их врасплох в самом центре Вайоминга, на окраине городка, когда они пытаются разобраться в заглохшем двигателе машины под звуки «Follow Your Arrow»*, раздающейся из радио. — Ну и какой раз она уже ломается? Двадцатый, по моим подсчётам. — Не преувеличивай. Максимум пятый… И потом! Мы же заменили свечи недавно, так что всё должно быть в порядке… Пасифика закатывает глаза и фыркает. Она стоит рядом с Диппером, придерживая ему крышку капота, пока тот чуть ли не с головой залез внутрь. — Тогда почему сейчас-то мы застряли?! Диппер не отвечает, только вздыхает. И в этот момент заряжает дождь. Мелкий, но противный — небо заволакивает серыми клочковатыми тучками в одно мгновение. Диппер выныривает из-под капота, и Пасифика смеётся. — У тебя весь нос чёрный! Пошли! Неприятная водная плёнка успевает покрыть их с ног до головы, но Пасифике всё равно — у неё отличное настроение, и она весело хихикает, затащив Диппера под навес магазинчика. Сама забегаловка закрыта, но на крыльце довольно много места, и они стоят, прислонившись к стеклянной двери, и Пасифика обхватывает себя руками, не в силах сдержать улыбку. …Пока её взгляд не натыкается на кипу старых газет, лежащих в ящике у входа. «СКАНДАЛ В ГРАВИТИ ФОЛЛС: наследница крупной компании сбежала из дома, бросив всё своё имущество…» Чёрные буквы на пожелтевшей странице пляшут перед глазами. Пасифика делает длинный судорожный вздох, плотно сжимает губы. Что ж, этого следовало ожидать. Диппер замечает её напряжённое состояние. — Что случилось? — Н-нет, ничего, — она делает над собой усилие и поворачивает лицо к нему: он смотрит обеспокоенно. Пасифика знает: ей ничего не скрыть, и отходит в сторону. — «Пасифика Нортвест, молодая и единственная наследница многомиллионного состояния, состоящего из акций компаний… драгоценных металлов… бла-бла, — Диппер читает, пробегая глазами строчки, — уехала! бросив наследное поместье на произвол судьбы, предварительно обчистив его… бла-бла, ограбила свою же семью… скверный поступок… неизвестно, что побудило её… бла-бла-бла, в данный момент активно разыскивается… никаких зацепок». Дождь затянулся. Перед крыльцом уже собралась лужа. Вокруг пустынно — ни одного человека. — Они считают меня преступницей? — глаза жжёт, и Пасифика прижимает холодные ладони к лицу, стараясь заглушить шум в голове. — Нет, просто не могут понять, почему ты так поступила, — отвечает Диппер. Он откладывает газету и обхватывает девушку за плечи. — Ты не совершала ничего противозаконного. Не совершала, и она знает это. Это было её право, её выбор, а люди всё равно осуждают её. Впрочем, на это теперь плевать; единственное, что беспокоит — она в розыске… — Диппер, — она берёт его за руки, переплетая пальцы, а сердце, кажется, стучит где-то в горле, — скажи мне, что они не найдут нас. Какого числа газета? — Ей больше месяца. Видимо, была написана по горячим следам, — отвечает парень. — Если за это время они не поймали нас — не поймают и дальше. Мы ведь постоянно в пути! Да, конечно. Они нигде не останавливаются надолго, почти никогда не представляются настоящими именами, внешность Пасифики изменилась — у неё всё ещё короткая чёрная стрижка, но мешковатая одежда и отсутствие макияжа не позволяют узнать в ней прежнюю «наследницу». Но… Она беспокоится не за себя, а за них обоих. Одна она бы как-нибудь пережила нашествие журналистов и поимку родителями — не привыкать. Но сейчас у неё есть нечто такое хрупкое и ценное, что хочется хранить лишь при себе, никому не показывать и оградить от слухов и сплетен за спиной. — Они не найдут нас, — шепчет Диппер, и Пасифика знает, что он говорит ей это только для утешения, но как же хочется верить в эти слова! Что, если они всё разрушат? То, что ещё так непрочно и неустойчиво. Нет, в своей любви к Дипперу она не сомневается, однако… Доверие. Вот что важно. Любое неловкое движение и губительное воздействие со стороны может уничтожить всё. Если сейчас в их жизнь ворвутся посторонние, разворошат только-только начинающий строиться уклад, история может завершиться плачевно. Она не хочет терять его ни за что на свете. Теперь, когда она нашла его, единственный островок утешения посреди океана бури. И когда Пасифика держит Диппера за руку, она понимает это в полной мере. Но после этой дурацкой газетёнки… Ей начинает казаться, что они у всех на виду. Беззащитные лисы перед жестокими охотниками. Существуют ли места, где они смогут спрятаться? Дождь всё ещё барабанит по полотняному навесу, и холодный ветер обдувает Пасифику со всех сторон, заставляя её старые страхи вернуться. — Они не найдут нас, — уверенность в его голосе заставляет Пасифику улыбнуться. — Но мы ведь не сможем бегать вечно? — говорит она, то ли спрашивая, то ли утверждая. Диппер слегка отстраняется и смотрит ей в глаза. Серьёзно. Обдумывает свои слова. — Вечно — вряд ли. Но в конце концов, что они могут нам сделать? Позлословить и распустить слухи — какая разница? — Они хотят знать, почему я сбежала, — вздыхает Пасифика, глядя на газету. — Но это моё личное дело, и в этот раз — совершенно точно. — Тогда мы никому не скажем, — подмигивает ей Диппер. Пасифика крепко обнимает его, уткнувшись лицом в грубый материал куртки, и чувствует, что сейчас, когда они вместе, они словно покрываются пуленепробиваемым щитом — защитит от любого внешнего нападения. А уж с мелкой ржавчиной, которая иногда возникает изнутри, они как-нибудь справятся. Вдвоём. Диппер наклоняется и целует её в лоб. — Ну что, наследница многомиллионного состояния в виде поломанной машины и промокшего парня, не желаете ли продолжить путь в неизведанное? — Только с вами, — приседает в реверансе Пасифика. Она смеётся, потому что Диппер подхватывает её на руки и переносит через лужу («отпусти меня!»), смеётся, потому что дождь закончился («фордик так и блестит»), смеётся, потому что она есть у него, а он есть у неё, и впереди их ждут места, где — она точно знает — их не найдут. ___________________________________________ *Песня Kacey Musgraves — Follow Your Arrow.