Семь чужих жизней Марии

      Мы шли по коридору; то тут, то там мелькали разные двери и развилки, но мужчина шёл прямо, не сворачивая, а я покорно следовала за ним. За некоторыми дверями слышались голоса и какой-то шум. Иногда где-то звучал чей-то плач, иногда смех, иногда крики.       Я молча следовала за Питером, думая о своём. Мужчина тоже особой разговорчивостью не отличался. Он шёл быстрым уверенным шагом, устремляя свой задумчивый взгляд в глубины длинного коридора, лишь иногда поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я не найду какой-нибудь мистический способ сбежать. Я же пока что просто радовалась тишине, хоть какому-то мирному спокойствию и тому факту, что сегодня меня никто не лишит девственности. Особенно женатый на сестре-русалке далеко не молодой сатанист, хотя стоит согласиться, что он очень хорошо сохранился и вполне хорош собой. Но это всё-таки не отменяет тот факт, что его неоднозначность меня пугает.       Вскоре бесконечно длинный туннель пустых каменных стен закончился выходом в какую-то небольшую комнату, в которой находилась спиральная лестница, ведущая куда-то наверх. Перед ней на полу лежал большой, изъеденный молью и довольно грязный ковёр, на котором сидела небольшая группа пареньков в чёрных одеяниях, которые, громко и весело смеясь, играли в карты и пили что-то мутное из больших кружек. Кроме того, чуть подальше от ковра, я увидела большой, но старый, как, впрочем, и вся другая мебель, что находилась здесь, стол, на котором стояла русоволосая девушка с ярко-красным румянцем на щеках и в лёгком жёлтом платье, а перед столом стояли трое человек и, смеясь, свистя и кидая разные шуточки, уговаривали девушку станцевать для них. В девушке я тут же узнала бедняжку Бригитту. Людей рядом с ней я, конечно, не знаю, разве что кроме того человека, что предложил Питеру взять себе девушку на ночь, но имя которого, я так и не могу вспомнить.       Когда мы зашли в комнату, некоторые повернули головы по направлению к нам. — Вот почему ему можно брать со собой девочек, а мне нет? — удивлённо и обиженно спросил у кого-то один из пареньков, играющих в карты на ковре, смотря на меня и Питера с завистью в глазах. — Нашел с кем равняться, дубина. — противным голосом захихикал рыжеволосый бородач, сидящий напротив него. — Он из главных - ему можно всё. А тобой любая девка может полы протереть... И не только девка!       Бородач ещё более противно захихикал, а паренёк посмотрел на него взглядом, полного ненависти, с силой стиснул челюсть и опять уткнулся в карты.       Я почти не вслушивалась в разговоры вокруг, а смотрела на девушку с русыми волосами. Бедняжка Бригитта. Увы, я ничем не могу помочь ей: я, как и она, жертва случая. Можно было, конечно, попробовать уговорить Питера помочь ей, но он, скорее всего, откажет. Не стоит сильно наглеть. Я не могу помочь всем. Впрочем, ей даже повезло. Уж лучше танцевать на столе, чем лежать на жертвенном алтаре. Хотя, боюсь, ей с её симпатичным невинным личиком перед толпой молодых мужчин будет тяжело, но, надеюсь, я ошибаюсь...       Вдруг тот человек, что был с Питером, отвлёкся от созерцания ножек милой Бригитты, которую всё-таки убедили станцевать на столе, хотя и делала она это очень неохотно. Он глянул на Питера, хитро улыбнулся и насмешливо сказал: — О-па! Питер! Неужели ночка всё-таки не удалась? Возраст берёт своё? Нет пороха в.... — Заткнись. — злобно процедил сквозь зубы Питер. Я невольно усмехнулась, но, встретившись с взглядом зелёных глаз, желание смеяться тут же пропало, так как во всём виде мужчины читалось, что если я не буду держать язык за зубами, то он прямо сейчас или убьёт меня или всё-таки наглядно и с применением силы покажет мне ошибочность того суждения. Так что я решила благоразумно промолчать. — Не, я серьёзно. Такая красотка, я бы уже давно на ней верхом прокатился, а ты с ней на свежий воздух собрался. То ли дурак, то ли импотент. — прокомментировал брюнет, неодобрительно качая головой и делая глоток мутного напитка из кружки, которую он до этого держал в руке.       Все сидящие на ковре дружно заржали в голос, с нескрываемым интересом наблюдая за разговором мужчин. Лицо Питера слегка покраснело: то ли от стыда, то ли от гнева. — Вот серьёзно, Стеф, кажется, я догадываюсь, кто будет следующим гостем на алтаре.. Если бы не дамы, я бы тебе давно врезал. — Ну же, не кипятись, дружище! Я ласково, по-братски так... — хитро усмехнулся молодой мужчина, сделал ещё один глоток из кружки, а затем с лисьим блеском в глазах продолжил — Тем более, когда тебя останавливали дамы? Уж на кого, но на белого пушистого котёнка ты совсем не похож. Хотел бы взрезать - врезал, даже если бы здесь была вся юбочная гвардия королевского двора. — Как же я хочу твоей рожей протереть пол. Тоже, ласково и по-братски любя. — чётко выговаривая каждое слово, ответил Питер и так посмотрел на мужчину, что на его месте я бы точно замолчала. Но или этот Стефан слишком туп, или слишком храбр, но он продолжил: — А вот это уже больше на тебя похоже! А то как сказанул! ''Если бы не дамы..''! Вот он - ангел! Что же ты забыл в наших рядах? Запылились крылышки на небесах? Не понимаю я тебя, приятель... Неужели эта блондиночка в душу запала, и это ты перед ней благородного строишь? Тогда всё-таки не пойму, что ты с ней в комнатке никак не уединишься. Если, конечно, возраст ещё позволяет. А если нет - на твоём месте я бы пошёл и утопился.       Среди мужчин снова прокатились смешки, а рыжий бородач и вовсе закатился в истерике от смеха, пытаясь что-то сказать сквозь приступ нескончаемого хохота, но получалось невнятное бормотание. А тем временем лицо и тело Питера просто излучало агрессию, и мне оставалось только удивляться, как легко и непринуждённо говорит перед ним брюнет, которому явно приносило огромное удовольствие задевать мужчину за живое и просто напросто бесить. — Как же ты меня достал... — прорычал сквозь зубы Питер.       Тут в Стефане, видно, всё-таки сработал инстинкт самосохранения, и он решил больше не провоцировать бешеного Фогельманна, который сейчас напоминал канистру бензина, нависшую над жерлом не спящего вулкана. Казалось, ещё хоть одно слово - и от этого Стефа даже лужицы не останется. — Понял. Извиняюсь. Больше не буду. — звонко захохотал Стефан и отвернулся назад к столу. — По крайней мере, я, в отличие от тебя, всё-таки хочу хорошо провести время...       Последнюю фразу он сказал очень мягким, почти интимным голосом, смотря прямо в лицо несчастной Бригитты, которая, встретившись со взглядом мужчины, зарделась, как горящий факел, и чуть не упала со стола. А я подумала, что ему бы я тоже с удовольствием врезала по роже. Заслуживает.       Питер тихо процедил сквозь зубы какое-то ругательство, с силой схватил меня за руку и потащил меня к лестнице, будто я и так не пошла бы за ним вслед. Даже на лестнице он не отпускал меня, хотя так подниматься было не очень удобно.       Мы поднялись наверх. И шум, и гогот парней почти полностью утих. Мы оказались в какой-то абсолютно пустой комнате. Нет, это даже не комната - просто коморка без окон, мебели и чего-либо ещё. Только один-единственный факел на стене, и больше ничего. — Вот же ублюдок, знает же, что я... — сердито пробормотал Питер, смотря куда-то в темноту, а потом посмотрел на меня и, столкнувшись с моим взглядом, смущённо пробормотал: — Нет, нет, я не об этом! Всё со мной хорошо: я не настолько уж и стар...       Питер отпустил мою руку, подошёл к стене и начал что-то ощупывать. — Тогда что? — спросила я, запоздало подумав, что это, наверное, не очень-то вежливо. — Ещё спрашиваешь! Этот ... прекрасно знает, как я комплексую по поводу своего возраста , а этот ... наглая и самоуверенная сволочь, которая самоутверждается за мой счёт. Точно бы врезал, но я не хочу отвлекаться на такие мелочи. — А мне казалось, что вы приятели. — Нет у меня среди этих приятелей. И не будет. — кивнул головой с презрительной гримасой на лице в сторону лестницы мужчина.       Я немного подошла поближе к нему и увидела, что он засунул пальцы в какой-то небольшой проём в стене, который, вероятно, открывал потайной ход. Так и оказалось. Часть стены слегка отодвинулась и Питер приказал мне следовать за ним. Я так и сделала. Разве у меня есть варианты?       Выйдя через потайную дверь, мы оказались в обычной лесной хижине. Здесь не было ни факелов, ни свечей, ни чего-либо ещё, так что было довольно-таки темно. Лишь луна немного освещала обстановку сквозь стёкла окон.       Задерживаться мы не стали и быстро вышли на улицу.       Тишина. Прохладный ночной ветер развевал мои волосы и приятно холодил кожу. Где-то рядом трещали сверчки, и высоко над головой шелестела листва, в дали ухала сова. Ночь была просто прекрасна. Было бы даже здорово побродить здесь, но, увы, у нас другая цель. — Нам далеко идти? — спросила я. — Не сказал бы, но поработать ногами всё-таки придется. Следуй за мной... Хотя нет, иди лучше возле меня и постарайся не отставать. Не хочу, чтобы ты бесшумно сбежала у меня за спиной.       Мужчина пошёл в сторону: туда, где виднелась узкая тропинка из притоптанной травы. Я, не задерживаясь, поспешила присоединиться к нему, но всё-таки его тон мне не понравился, и я спросила, хотя это был, скорее, риторический вопрос, и ответа я особо не ждала. — А может ещё свяжешь и за спину закинешь? Зачем мне сбегать? Я не знаю дороги. — Хотелось бы верить. Но всё-таки ты можешь и солгать. Я тебя не знаю. — равнодушно ответил Питер, смотря уверенно перед собой.       Рядом с тропинкой, в зарослях лесной травы, я увидела несколько маленьких, но симпатичных цветочков. Ночью цвета не разберешь, но, кажется, белые. На секунду останавливаюсь, срываю несколько и тут же подбегаю к мужчине, чтобы тот не подумал, что я решила устроить побег. — Я тебя тоже. Но я не закатываю истерик. — сказала я, разглядывая цветочки в моей руке.       Питер посмотрел сначала на меня, потом на цветы, а затем снова углубил свой взгляд в лесную тьму и устало сказал: — Ты ещё и возражаешь! Мы в разном положении. Ты не теряла жену, и у тебя сын не растёт без матери. Ради них я готов на всё. На всё, слышишь? Я уже потерял надежду обрести её, а ты пришла и говоришь, что её знаешь и она жива! Если ты меня обманешь, если я опять потеряю её... Я просто убью тебя, если посмеешь когда-нибудь опять встретиться со мной.       Что же в твоей голове, Питер? Готова поспорить, что сама ночь светлее, чем твои мысли . Но всё-таки я теперь меньше боюсь тебя. Ты просто очень несчастный человек. Правда, тем не менее, опасен... Но я помогу тебе, помогу вам всем. Просто ты ещё в это не веришь. Тебя можно понять.       Он замолчал. Я тоже ничего не ответила. Мы шли по лесу, между нами - мёртвая тишина. Многозначная тишина. Но мне захотелось ещё кое-что спросить. Быть может, просто ради того, чтобы разбавить наше молчание.       — Ты не приклоняешься тёмным силам, ведь так? И на русалок тебе наплевать, я права?       Он посмотрел на меня долю секунды, а мне стало жаль, что из-за того, что сейчас ночь, а в лесу темно, я не могу видеть выражения его лица. Затем он коротко ответил. — Да. — Тогда почему... — Я мог отыскать её только так. — ответил Питер ещё до того, как я полностью озвучила свой вопрос. — Лишь через сатанистов я мог иметь достаточно сил и возможностей, чтобы пробраться к реке. Обычным людям это тяжело сделать. Особенно вдовцам, у которых жены - утопленницы. Инквизиторы и охотники следят почти за каждым шагом. Куда? Зачем? Почему? Чтобы хоть разок выйти за пределы городских стен, нужно извести все нервы и собрать кучу бесполезных документов, но в одном-единственном походе смысла нет вообще. Только пойти и самому утопиться с горя - и всё. А попробуй выпросить ещё одно разрешение - обвинят в колдовстве и в сотрудничестве с '' речными демонами '', а так до костра недалеко. А мне никак нельзя - у меня сын. Не хватало ему ещё круглым сиротой остаться. Так что только те ребята представляли собой силу, которая могла помочь мне достигнуть цели. Их много, они умеют подкупать, соблазнять, совращать, ломать, уничтожать, уговаривать, незаметно проникать, лгать, убивать - всё, что угодно ради своих целей. Я не верю ни во что, но у нас было кое-что общее, самое главное... Им нужны были русалки. Мне тоже, и не важно, что меня интересовали только двое. — Гретта и ... Дора? — Точно. Без первой я не смог бы жить, а вторую я подозревал в её исчезновении. Нет, не так - я знал, что это вина Доры. И я должен был отомстить. Живыми или мёртвыми - мне нужны были обе... Да и зачем я тебе должен рассказывать всё это? — спросил мужчина. Не уверена, был ли это риторический вопрос, или же он действительно меня спрашивает, но на всякий случай я всё-таки ответила: — А ты и не должен. Я просто спросила, а ты ответил.       Питер усмехнулся. — Ладно, вопрос был поставлен неправильно. Зачем ты спрашиваешь всё это?       Я задумалась. Действительно, зачем? Зачем я здесь? Почему я просто не проживу этот день, действуя строго по незримому плану и инстинкту самосохранения? Почему я пытаюсь понять всё, что вокруг меня? Почему так жадно впитываю их истории? Возможно, потому что своих у меня как-раз таки и нет? Если бы я и сама хоть что-то понимала...       Но Питеру это, конечно, знать необязательно. И я честно ответила, сократив и обрезав всё ненужное, лишнее и непонятное до размера одного-единственного предложения. Лишь малая часть всей картины, но всё-таки правда. — Потому что надеюсь, что ты мне ответишь. — Неужели так интересно лезть в чужую душу? — опять спрашивает мужчина, с интересом поглядывая на меня краешком глаз, вероятно, думая, что я не замечу.       Не люблю, когда на меня так смотрят. Я перевела взгляд на маленькие цветочки в моей руке. Маленькие, красивые, аккуратные. Зря я их сорвала. Скоро завянут, а так бы росли себе дальше у тропинки и радовали взоры прохожих... — Я никуда не лезу. Если дверь открыта, стучусь и захожу. Никуда не ломлюсь. Я просто хочу понять тебя. Понять вас всех. — прошептала я и сама удивилась, как странно, наверно, звучал мой ответ. Что со мной? Опять эта магия ночного воздуха со своей своеобразной романтикой и философией? — Всех? — удивлённо спросил мужчина и уже в открытую посмотрел на меня.       Я кивнула и посмотрела на ночное небо. Луна и звёзды безмолвно поливали меня серебристым светом. — Ну да...Тебя, Гретту, Дору... Всех. Уж не знаю как, но я замешена в этой истории и просто пытаюсь во всем разобраться.       Не нравится мне этот разговор. Каждый думает о своём, преследует свои цели, и каждому всё равно на друг друга. А ещё я пытаюсь высказать то, что и сама толком не понимаю. Не глупо ли?       Питер несколько секунд просто шёл молча, а потом сказал таким голосом, будто на него разом свалились все беды мира, и он смертельно устал под их тяжестью. — Странная ты... Нет, чтобы радоваться, что ни на мясо для жертвенного стола не пошла, ни на обычном столе не отымели - нет, она пытается кого-то там понять и философствует в лесу. С огнём играешь.       От его слов я почувствовала горячий укол стыда, сама не знаю почему. Надеюсь, он этого не заметил. — Я просто живу одним днём. Выживаю и пытаюсь взять от этого дня всё. — Прекрати... Я так устал...Устал от всего этого.. Я просто хочу, наконец-то, вернуть её. Мне всё равно, каким днём живешь ты: для меня все дни одинаковы, пока я не увижу её. Дора украла моё солнце и утопила вместе с ней в реке. Вот и всё...       Я посмотрела на Питера. На его мягкие черты лица и усталость и опустошённость, спрятанные где-то среди морщин. Посмотрела на глаза, которые опять смотрели куда-то далеко-далеко, и нельзя было понять, думает ли он о чём-то или же просто высматривает нужную дорогу. Необычный человек. Я знаю его всего ничего, да и словом ''знаю'' это тяжёло назвать, но всё-таки я вижу это.       Тут я вспомнила тот пожар, что полыхал на дне реки. Красноволосая девушка, лежащая среди океана тины и песка, сама скорбь во плоти. Я вспомнила её слова, её крик, её плач, её отчаяние, её боль. Этот человек много для неё значит. И она для него. Два ярко полыхающих костра. — Кажется, я понимаю, ради чего она так страдала. — прошептала я.       Мужчина рассеянно глянул на меня. — О чём ты?       Я помогу им. Я спасу их. К чёрту всё! Эти двое должны быть счастливы.       Я не ответила на его вопрос, продолжая думать о своём. Питер не стал переспрашивать, и мы продолжили идти дальше молча.

***

      Через полчаса пути я заметила тонкую тёмную полоску, отливающую серебром там, где её касается мягкий свет луны. Это река. Та самая река. Интересно, а то ли это место, где мы были?       Я посмотрела на большую поляну прямо перед собой. — Лучше не смотри . — сказал Питер, проследив за моим взглядом.       И я тут же поняла, что он имел ввиду. Поняла и замерла в ужасе.       Лунный свет траурным покрывалом ложился на поляну. Кругом разбитые стёкла, разбитые на части столы, стулья, музыкальные инструменты. То тут, то там валялись оторванные куски ткани, измятые цветные ленты и блестящие бусины, оторвавшиеся от когда-то красивых платьев и украшений. Вся еда и напитки, которые раньше стояли на столе, сейчас валялись на земле, и над ними летали насекомые, а что-то клевали какие-то птицы. Но шокировало меня, конечно, не это. Кровь. Красные озерца чей-то крови. В них плавали бусины, щепки от столов, тонули кусочки салатов, и в них купались птицы.       Присмотревшись, я увидела на поляне несколько трупов молодых девушек с жестокими ранениями.       Тошнота подкатила к горлу. Голова немного закружилась. Мне стало плохо. Я покачнулась и чуть не упала, но Питер, увидев моё состояние, решил придержать меня. — Наверное, стоило повести тебя в обход. Идиот. — пробормотал он, а потом спросил — Стоять хоть можешь? — Наверное... — прошептала я, продолжая с ужасом смотреть на поляну. — Нет, так не годится. Закрой глаза - я тебя за руку поведу. Иначе, что-то мне подсказывает, что до берега мы не дойдем.       Я послушно закрыла глаза и взяла руку, протянутую мужчиной. Он прав. Если я буду долго смотреть, я начну паниковать, а когда я слишком сильно паникую, то часто теряю сознание. — Зачем вы...они это сделали? — спросила я. — У всех были свои цели. Кто-то искал жертв для приношения тёмным силам, кто-то просто хотел заполучить себе молоденьких рабынь для личных целей, кто-то, как я, надеялся найти кого-то, а были и те, кому просто хотелось устроить жестокую резню. Постарайся не думать об этом.       Я больше ни о чём не спрашивала. Я просто шла, ведомая рукой этого человека, и думала о том, как же опасен этот мир. А что, если бы им, этим мясникам в чёрном, под руку попались ни они, ни кто-нибудь из них, а я? Игра для меня была бы кончена, едва начавшись... Можно сказать, мне повезло...       Через несколько минут рука Питера перестала вести меня, он остановился, и я услышала его голос: — Открывай глаза. Мы пришли.       Открываю. Передо мной красиво блестит река. Она гораздо прекрасней, когда перед ней не маячит поляна с хаосом, кровью и трупами. — Чего ждёшь? Ныряй. Я буду ждать тебя на этом месте. Ты должна вернуться до наступления рассвета, иначе я уйду, а что будет дальше, ты , думаю, догадываешься. Мы всё обсудили.       Я кивнула и зашла в немного прохладную воду. Сделала несколько медленных шагов, привыкая к воде, а затем разбежалась, набирая скорость, и погрузилась под немного мутную поверхность воды, оглянувшись последний раз на Питера, который снял свой чёрный плащ, постелил на берегу, сел на него и стал задумчиво смотреть на звёздное небо.