Семь чужих жизней Марии

— Помойка? Ты серьёзно? — спросила я, когда, следуя за молчаливой спиной Ника, дошла до решёточных ворот бывшего городского парка, который, как мне вкратце рассказали Джен и Луна, когда я помогала им, за несколько десятилетий человеческого свинства и равнодушия превратился из места, где ранее гуляли дамы с детьми и собачками, в гигантское пространство, наполненное мусором, ржавчиной, пылью, грязью и зловонием.       Сколько же мусора в этом мире?! — Не беспокойся, само поселение находится не на помойке, но прогуляться там, к сожалению, придётся. — А почему дорога к поселению одна и проходит через такое место? — поинтересовалась я, с неприязнью поморщившись, когда наступила в какую-то темную жидкость, разлитую возле какой-то канистры.       ''Надеюсь, это не бензин. А то игры со спичками могут закончиться чем-нибудь вроде концерта Rammstein, но без музыки, группы, фанатов... Но с огнём.'', - подумала я и мысленно мрачно усмехнулась. — Она не единственная. Есть ещё тропа через канализацию. Хочешь - можем пойти туда, но на твоём месте я бы хорошенько подумал. Здесь хотя бы в воде человеческое и не только дерьмо не... — Поняла! Всё, прекрати! Меня и так подташнивает с тех пор, как я оказалась здесь. Но, всё-таки: почему все дороги в таких специфичных местах? — Ну, не я строил, так что точно не скажу, но, скорее всего, это для того, чтобы поселенцев ... эм, лишний раз не беспокоили. Во-первых, мало кто захочет пойти сюда. Во-вторых, даже если и найдётся такой чудак с подобными извращениями, то он вряд ли будет шарить рядом с каждой попавшейся на глаза кучей мусора, чтобы добраться до поселения. В-третьих, даже если бы кто-то умудрился зайти сюда, найти нужную дорогу, да и додумался навестить нас с дурными намерениями, он бы скоро об этом пожалел. В-четвёртых, если бы это был не один человек, а уже, допустим, десять-двадцать, то при неправильной организации ''мероприятия'' они бы и не добрались до нас без некоторого количество собратьев, получивших по башке от случайно свалившейся на них мусорной кучи... Или даже неслучайно. Правда, к счастью, такие случаи редки. — поведал мне мужчина, которому, видно, то ли немного надоело молчать, то ли он уже немного отдохнул, пока мы добирались до мусорки. — Да у вас всё продумано! — восхитилась я. — А то! — с гордой самодовольной лыбой прокомментировал Ник. — Кстати, а те люди... Те, с которыми вы дрались у магазина, они пытались напасть на вас таким образом когда-нибудь? Через свалку и на поселение? — Конечно, но у них ни черта не вышло. Они только кажутся крутыми, но боевой отряд из них никудышный. Просто идиоты, которым дали оружие и цель убивать, но это представляется им чем-то туманным... Сложно их описать одним понятием, если действительно задуматься над этим... Кто они? Кто? Ты, кстати, что о них знаешь? Вернее, помнишь? — Честно? Ничего. Я спрашивала у одной девушки о них, но она от вопроса о них повела себя ... немного странно. Побледнела и поспешила уйти, оглядываясь, словно за ней может быть слежка. — Ничего странного. Большинство Чистых, всё ещё живущих в том районе считают их своей больной темой. У многих в семье найдется хоть одна жертва, пострадавшая от их рук. Или по каким-либо другим причинам. Сами Белые - это... Ну, даже не знаю, как начать... Просто когда-то, лет аж почти двести лет назад, был один человек, бывший священник, уже не помню, какой религии, у него помутился рассудок. Почему такое с ним случилось, точно никому неизвестно - много теорий ходит: то он ушёл в отшельничество и рехнулся от одиночества, то его семью убил кто-то из Чистых,, и он от этого ..., то он вообще просто спился и пропил себе все мозги... Некоторые говорят, что и священником он не был, а был обычным разносчиком пиццы или студентом... Но правду уже никому точно не узнать, да и зачем? Так или иначе, он основал концепцию новой религии, суть которой сводилось к следующему: '' Помогай ближнему своему, а Чистые - на мясо.''. Нет, он называл всё это более красивыми именами, но, как по мне, такая интерпретация честнее. Со временем он нашёл последователей, которые почему-то запомнили и поддержали активно лишь вторую часть высказывания. Они не делали ничего полезного для общества, правда, поначалу и вреда от них особого не было. Грубили старушкам в очередях, пинали прохожих под зад, писали всякое на стенах... Неприятно, но несмертельно... — А можешь сказать поподробней, что за концепция его религии... На чём она основалась, что представляла... Во что верили последователи? — Он верил, что Мать, та самая женщина, которая спасла человечество от вымирания, на самом деле не была человеком. Он верил, что она была богом, пришедшим на Землю, чтобы наказать человечество за все грехи, то есть она как будто являлась причиной апокалипсиса на Земле, и спасти праведных. Часть людей, те, которых в наши дни называют Новыми, по его идее, являлись избранниками, которых она вознаградила своими божественными силами или же детьми самой Матери. А Чистые, опять же по его задумке, были людьми ''второго сорта'', которые не заслужили от Матери каких-либо даров, или же грешников, которые пробрались на спасительный корабль втайне от неё, и которых она пощадила лишь для того, чтобы они в будущем служили рабочей силой для ''праведных, избранных детей '' её. Отвратительно, как по мне...       Почему-то вспоминаю историю с нацистской Германией, но с добавлением религии и фантастики.. Отвратительно, да... — А... что случилось с его теорией дальше? — спросила я, хотя уже догадывалась, каким будет продолжение. — Ну... Тот мужик, священник, был хоть и безумен, но красноречив. Он умел подбирать слова, чтобы скрывать своё безумие и казаться мудрым. Между Новыми и Старыми и раньше были натянутые отношения. Если Старые и ... эм... ну...скрещивались с Новыми, но ребёнок уже относился к Новым, так как изменения непременно его затрагивали... Так что те, кто мог уже давно присоединился к самой мощной и многочисленной общественной группе - Новым. А Старые, те, кто, в основном, или ценил свой биологический первоисточник и не хотел подвергать его неустойчивым изменениям, или те, кто презирал Новых по тем или другим причинам, те уходили прочь от городов и основывали свои поселения. Две группы относились к друг другу прохладно, но без вражды. Но тот недосвященник искал последователей и .. находил их! Кому-то льстила мысль о том, что он, незаурядный человек, пьяница и сущая дрянь, может быть полубогом, кому-то же просто Старые не нравились, и он хотел отдалиться от них ещё сильнее... В общем, количество последователей росло с каждым годом даже после смерти основателя. Первоначально, основываясь на религиозной почве, белые построили свои церкви, сделали отличительным знаком белые, ''чистые'' одежды (именно поэтому стало запрещено при верующих Новых самих себя называть Чистыми: их это сильно бесило), добились того, что Старых часто публично унижали, и никто даже ничего не говорил против. С годами ... становилось всё хуже... Особенно, когда на месту веры пришла новая движущая сила - жажда денег. — А деньги тут при чём? — С развитием количества ген-корпораций у самих этих корпораций появились аппетиты, которые не так легко было утолить. Чтобы развиваться, им нужно было мясо. Много мяса, понимаешь? Раньше они массово использовали больных и старых животных для этого. Затем, когда стало недостаточно - и молодых, и здоровых. Ещё позже они стали в таких огромных количествах отлавливать и резать птиц и зверей, что правительство было вынуждено издать жёсткие указы, которые ограничивали их кровавые дела. Но при таких количествах и размерах всех ген-корпораций этот жест правосудия равнялся для них удавкой вокруг шеи. Ген-корпорации достигли за время своего существования огромных вершин, но им всегда в огромном количестве нужны подопытные кролики, над которыми можно издеваться в угоду кроликам-потребителям. Так что... Втайне от государства, которое, впрочем, даже если узнало бы, особо мешать не стало, они стали договариваться с руководством белых. Понимаешь, зачем? Ген-кам нужно мясо, а в понятии Белых мясо - это мы! Так что белые одежды стали всё чаще пачкаться кровью. За трупы Старых или за живых (за которых дают гораздо больше) Белые получали деньги на оружие, чтобы эффективнее убивать Старых и тем самым зарабатывать деньги. В наши дни это дошло до того, что секта уже не считает веру первостепенной задачей. Вера - лишь средство для того, чтобы спастись от мук совести. У тех же, у кого её нет, им она ни к чему. Верующие и нет, каждый кто готов продать человечность за деньги, любого принимали туда. Больше рук, больше головорезов, больше крови...       Ник ненадолго замолчал, лицо его было мрачным. Невозможно точно описать весь спектр эмоций, читавшийся на нём: злость, гнев, презрение, непонимание, скорбь... — Так что... Думаю, ты понимаешь, для чего всё это. На нас ведётся охота. Негласная, но все об этом знают. В самом городе Белым работать легче всего: там Старых почти не осталось. Все поспешили или уехать, или воспользоваться услугами ген-корпораций, чтобы, парадокс, спастись от ген-корпораций! Овца, ставшая волком, может больше не бояться за свою жизнь. Ген-ки не очень заинтересованы в телах Новых. Да и за убийство Новых на них ополчится всё общество Новых во главе с правительством. А что или кто спасёт нас? Так что всё, что нам остаётся - жить вдали от города и время от времени устраивать набеги на все жизненно необходимые магазины. Сами мы не можем самостоятельно произвести всё необходимое, а чтобы зарабатывать деньги, нужно жить в городе или отправляться туда каждый день, но это очень опасно. Приходится грабить магазины одежды, еды, лекарственных препаратов. Изредка, при необходимости, грабим книжные, музыкальные или что-нибудь ещё ''для души''. Не отказывать же себе в мелких радостях? А Белые... Ну, они стараются. Очень стараются. Обычно, Новые не выходят днём на улицу, так как они уже давно привыкли вести ночной образ жизни и почти все общественные места открыты только в вечернее и ночное время. День же - наше время. Почти никто не работает, но так даже легче. Но Белые в последнее время всё чаще ошиваются в дневное время на улицах, в особенности, неподалёку от мест, куда мы любим совершать набеги. Но мы не сдадимся. Мы просто так не умрём. — Это... Очень грустно... — прошептала я еле-слышно, думая, что он даже, скорее всего, не расслышит.       Он оглянулся на меня через плечо и посмотрел долгим серьёзным взглядом. — Ты действительно сильно изменилась.... — после долгого молчания коротко сказал он, а я почему-то стыдливо отвернулась.       Он тихо хмыкнул, а затем тихо добавил: — Кстати, мы почти дошли. Разве не прекрасно?       Я посмотрела вперёд. Мусор, мусор, мусор и... Мусор! Хотя, стой-ка, кажется, вдалеке действительно что-то есть... Что-то вроде большой стены с колючей проволокой наверху и большие решеточные ворота. — Там поселение? Я думала: оно где-то за городом... — Да. За городом. Вообще, эта помойка уже входит в понятие ''за городом'', так как тот район, где мы были, он не считается там частью города. Для них это как... Ну, прыщи на фотографии красивой девушки, которых замазывают через фоторедакторы и предпочитают забыть о том, что они были и ещё есть. — Но что плохого в том районе? — Кроме частых кровавых боен от Белых, большого количества нищих и безработных, а также от общей загрязнённости - ничего. Милый райончик. — с сарказмом ответил мужчина.       Мы подошли к двери. Ник приблизился к решетке и посмотрел по сторонам. Никого не было. Он толкнул ногой дверь, и она плавно открылась. Он посмотрел на меня, указал на дверь и драматично вздохнул: — Такой восхитительной охраны ты ещё, вероятно, нигде не увидишь!       Я усмехнулась, а он повернулся назад, выглянул через решётку и крикнул через всех сил: — И ПОЧЕМУ МЕНЯ НИКТО НЕ ВСТРЕЧАЕТ?! ГДЕ ОХРАНА!? БЕЛЫЕ НЕ СТАНУТ СТУЧАТЬ, ЧУВАКИ!       В тот же миг откуда-то выбежал какой-то паренёк лет восемнадцати, посмотрел на Ника и пробурчал: —Уже и отойти нельзя. Они всё равно не приходят. — Специально в честь твоего дежурства сделают исключение. Я, конечно, понимаю, что девушки - существа прекрасные и притягательные, но это не причина покидать пост. — сказал он ему, подмигивая, а затем сделал мне жест рукой подойти.       Я подошла. — Кто это? — спросил парень, хмуря брови. Ник усмехнулся и похлопал его по плечу. — Не переживай. Это наш друг. Она спасла Джен и, я надеюсь, она поживёт некоторое время с нами. — А... Э.... Ну тогда... Окей. — пробормотал паренек, пялясь на мой внешний вид.       Да, я далеко не красавица. Надо было поискать себе чего-нибудь поприличней из одежды... Хотя, какая разница?       Мужчина опять сделал жест следовать за ним. Я послушно повиновалась, попутно разглядывая само поселение.       Здесь не было больших зданий, никаких многоэтажек. Лишь не очень больше одно- и двухэтажные каменные и деревянные дома вперемежку с пёстрыми шалашами и палатками. Те, кому не досталось ни дома, ни шалаша или палатки, жили в самодельных жилищах, сделанных из отмытых и починенных досок и листов метала, найденных, вероятно, на помойке. И если в городе днём на улицах никого нет, то здесь во всю кипела жизнь: старшие дети играли в догонялки или лазали по деревьям, громко и весело смеясь, а те, что помладше, сидели на больших тканевых платках, расстеленных прямо на земле, и игрались в игрушки, пока их матери сидели рядом и разговаривали друг-с другом или с мужьями, молодые юноши и девушки моего возраста прогуливались по парам или небольшими группами, тоже о чём-то разговаривая или смеясь, дедушки и бабушки сидели в тени на скамейках и наблюдали за забавами ребятни. Это маленькое, разваливающееся местами поселение жило и излучало жизнь, в отличие от большого и красочного города, напоминавшего, скорее, привидение.       В основном, здесь были обычные люди, Чистые. Но, проходя мимо, я заметила двух Новых мужчин, сидевших на скамейках и разговаривающих с какой-то девушкой. Ни в лице девушки, ни в лицах тех, кто был рядом с ними, не было вражды и агрессии.       Надеюсь, меня тоже примут дружелюбно.       Вдруг я услышала чей-то громкий, звонкий голос. Девичий голос. Я повернула голову по направлению к голосу и увидела, что ко мне бежит со всех ног та самая девочка, Джен. Я остановилась. Ник тоже. — ПРИВЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Т! — прокричала она радостно на бегу.       Она подбежала ко мне и протянула руку для рукопожатия. Мне показался этот жест немного комичным в исполнении ребёнка, но я всё-таки протянула руку. Она казалась довольной. — Привет, Ник! Привет, э-э... девушка, имя которой я или не знаю, или не помню. Что вы здесь делаете? — спросила она бодро.       Я внимательно осмотрела девочку. Сейчас она выглядела гораздо лучше, чем при нашей первой встрече, хотя прошло и не так много времени, кажется. Она помылась, и теперь ни на её коже, ни в волосах не осталось ни капли засохшей крови. Кроме того, она сняла то коричневое платье и надела другое, тёмно-синее с белыми цветочками, и, кажется, девочка успела немного оправится от пережитого и выглядела... обычным ребёнком, каким ей и следовало быть. Правда, где-то в глубинах моего мозга промелькнула мысль, что забыть такое так быстро для обычного ребёнка невозможно. — Я предложил ей пожить здесь, с нами. Идём к Тому. Может быть, он найдет ей какое-нибудь жильё. — ответил на вопрос девочки Ник. — Правда? Круто! — улыбнулась она. — Правда, брат будет не очень рад. Он такой зануда. — Согласен. —засмеялся Ник и растребушил рукой русые волосы девочки. — В любом случае, если ты хочешь жить здесь, знай, я всегда помогу тебе. Только попроси. — обратилась ко мне Джен, улыбаясь, хотя глаза у неё выглядели не по-детски серьёзными. — Хорошо. — сказала я, улыбаясь. — Ник, а можно я с вами к Тому пойду? — спросила девочка, оборачиваясь снова к нему. — Почему бы и нет? Пошли.       Девочка широко-широко улыбнулась. Ник пошел вперёд, и она не спеша направилась за ним, подпрыгивая, словно кролик. Я шла в самом конце и размышляла о своём.

***

      Мы подошли к большому деревянному домику. Ник оглянулся, посмотрел на меня, словно беспокоясь, что я могла потеряться по дороге, и постучался несколько раз в дверь.       Дверь открылась и за порогом показалась темноволосая женщина в платье с кухонным фартуком. — Привет, Ник. Что нужно? — спросила она. — Приветик, Том дома? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Да, сейчас позову. — пробормотала женщина, а затем посмотрела на Джен и меня и сказала уже нам. — Заходите в дом, не стесняйтесь.       Ник зашёл первым и плюхнулся на кресло, стоящее в столовой. Других кресел в комнате не было, и мне пришлось сесть на обычный стул. Джен же и вовсе уселась на ковёр, хотя на кухне было ещё несколько стульев, и она могла сесть туда.       Я принюхалась. Из кухни доносился вкусный аромат чего-то мясного и очень вкусного. — Вкусно пахнет... — пробормотала я. — Ага... Сегодня мы поработали на славу, и у нас есть что-то более съедобное, помимо грызунов. — улыбаясь, ответил Ник, удобно устроившись в кресле, положив ногу на ногу. — Вы едите грызунов? — Когда с едой беда - да. Но мясо у них не очень вкусное, да и самого мяса с трудом на одного хватит. Но, как я сказал, наша и другие группы добытчиков хорошо сегодня поработали, набрали много еды и, самое главное, все вернулись живыми и без опасных ранений! Наверняка, сегодня к вечеру опять закатят мини-праздник у костра... Это я люблю... — Ага, праздник будет. Брат мне рассказал. — подтвердила Джен. — Я же говорил! — Кстати, ты вот сказал, что никто серьёзно не ранен... Луна тоже? — поинтересовалась я. — Да, не волнуйся за неё. Подобное не раз случалось. Нос ей в ближайшее время вправят обратно, а рёбра со временем срастутся. Полежит дома, отдохнет от набегов. Почти отпуск, если подумать. Даже вот сам иногда подумываю: а не поддаться ли мне немножко Белым, чтобы сломать какую-нибудь косточку и отлежаться дома? — Даже не думай. — сказала девочка. — Как же они без тебя? Ты же профессионал. — Джен, ты мне нагло льстишь! — смеясь, сказал Ник.       Вдруг послышались чьи-то тяжёлые неспешные шаги с лестницы. Через несколько секунд в дверном проёме столовой возник высокий чернокожий мужчина лет 40 в потёртых джинсах и футболке. — Здоров, Том! Как жизнь? — поинтересовался Ник, подняв голову и посмотрев на мужчину снизу вверх, не вставая с кресла. — Всё прекрасно. Хочешь - верь, хочешь - нет, у меня прям было предчувствие, что ты сегодня придёшь. — сказал Том, облокотившись об дверной косяк. — Значит, предчувствие тебя не обмануло. Я здесь, и, более того по делу. — кивнул Ник. — Какому?— нахмурив густые брови, спросил мужчина.       Ник указал ладонью на меня. — Это Горгона. Моя старая знакомая, которая страдает амнезией, и она хочет жить с нами в поселении. Есть для неё какое-нибудь жильё? — Ты уверен, что она ....эм... не принесёт нам проблем? — спросил Том, почёсывая лысину на голове и скептически смотря на меня и мой внешний вид, который даже мне самой не внушал доверие. — Да, даю свою гарантию. Сегодня она спасла Джен. Я сам видел. Она не так плоха, как выглядит. — Да, она хорошая! И она спасла меня от Белого с ножом! — подтвердила Джен. — А что ты делала рядом с Белым с ножом? — спросил Том, сильно нахмурив брови и посмотрев на Джен.       Джен ойкнула и пробормотала: '' Чёрт, проболталась''. Том продолжал смотреть на неё строгим взглядом. — Да успокойся, Том. Девчонке уже чуть ли не каждый прочитал нотацию на этот счёт. Хоть ты оставь её в покое. — решил помочь Джен Ник. — Как ты можешь быть таким пофигистичным? Это не игрушки. Её могли просто раздавить там, как жучка, или, ещё хуже, поймать и живьём доставить этим сволочам! — спросил Том, кинув непонимающий взгляд на мужчину в кожанке. — Можно вечно размышлять о том, что БЫЛО БЫ, если ЭТО случилось, но всё-таки ЭТОГО не произошло, так в чём смысл? Она жива, здорова, и все руки, ноги на месте. Разве плохо? В конце концов, я понимаю Джен: в детстве я был таким же ребёнком. Тайно тащился почти за каждой группой добытчиков и так же наблюдал или пытался помочь им. Меня даже трижды ловили, но каждый раз мне удавалось сбежать. И, как видишь, дожил до сегодняшнего дня, хотя каждая бабулька и дедок в поселении пророчили мне гибель .       Том с безнадёжным видом вздохнул и уткнулся лицом в ладонь. — Ник, если когда нибудь у тебя, не дай бог, заведётся ребенок, я его усыновлю или удочерю, так как родитель из тебя будет просто отвратительный. — Я не против. Отец из меня действительно выйдет так себе. — утвердительно кивнул Ник. — А теперь вернёмся к вопросу о жилье? Ей надо где-то жить...       Том кивнул, вышел из комнаты, и на лестнице раздался топот его ног. — Куда он? — спросила я. — За журналом, наверное. Книжка такая, где записаны все занятые и свободные дома и палатки, а также имена, фамилии и другая личная информация о владельцах. — А за жильё точно надо платить? Или что-нибудь в этом роде? — спросила я , задумавшись. — Нет. В поселении любое жильё можно получить бесплатно, если есть свободные места. Если жилья нет, то желающему придётся или сделать его самому или спать на улице. В крайнем случае, подселяют к кому-нибудь, у кого не слишком набито. Но для больших семей с детьми делают исключение: поселяют их в большие дома, вместе с другими семьями, если других мест нет. В этом доме, например, живут сразу три многодетные семьи. Пять взрослых, три преклонного возраста, двенадцать детей, включая двух подростков и один новорождённый малыш. А ещё сам Том. —Как же они все тут помешаются? — Дети почти весь день проводят на улице или в гостях у других детей. Взрослые тоже часто ходят куда-то. В основном, дома остаётся не больше четырех-пяти человек. А ночью все спят везде, где можно прилечь. — Мда...— только и смогла выдавить я.       Тут появился Том, возвращающиеся шаги которого я не услышала, так как слушала Ника. В его руках лежала большая, толстая книжка. Он сел на стул, неподалеку от моего, открыл книжку и начал молча пролистывать последние страницы, ища что-то. Минут через десять он закрыл тетрадь и сказал: — К сожалению, всё занято. Даже палаток не осталось. — Грустно. Придётся поселить её у меня. Записывай. — равнодушно сказал он. — Ты уверен? Твой дом весь гниёт и разваливается. Он, конечно, довольно просторный, но там может быть опасно. А если она наступит на сгнившую доску на втором этаже и провалится вниз? Я уж молчу и про то, что что-то может сверху на неё упасть. Вообще, твой дом давно пора бы снести и построить новый, но мы не можем этого сделать, пока его яростно защищает единственный его жилец... — Том выразительно посмотрел на Ника.       Ник развел руками. — Что поделать? Я ценю своё одиночество, и, если переехать в новое, более чистое и безопасное жилье, значит жить вместе с кучей других людей, я лучше буду жить внутри своей деревянной старушки. Я не позволю её сломать, ты знаешь. А что насчет неё... Я уверен, всё будет хорошо. Я живу там уже много и ещё жив - разве это не показатель качества? — Нет, Ник! Нет! У тебя дважды в этом месяце проваливался кусок пола в ванной. Это не качество! — воскликнул Том, закатывая глаза. — Записывай-записывай. Я выделю ей самую непрогнившую комнату, я обещаю.       Том повернулся ко мне и с надеждой в глазах сказал: — Слушай, если тебе так сильно необходимо жильё, могу поселить на худой конец в одну палатку, где живут четверо милых и дружелюбных людей... — Даже не думай, Горги! Четверо, плюс ты на одну палатку! — перебил Тома брюнет. —Да они наверняка выпихнут тебя на улицу, так как просто не смогут вместе с тобой где-нибудь улечься. Соглашайся на мой вариант. Верь мне, ничего с тобой там не будет. — Хорошо, я согласна жить в доме Ника. — немного подумав, решила я. — Молодец! — улыбнулся Ник. — Бестолочь... — вздохнул Том. — Давай, записывай ей. Её имя - Горгона Альтрэ. — сказал Ник, чему я была благодарна, так как свою фамилию я не знала.       Он снова открыл свою книжечку, нашёл нужную тетрадь и записал моё имя рядом с именем Ника. Затем повернулся ко мне, протянул руку, которую я быстро пожала, и, улыбнувшись, сказал: — Поздравляю, теперь ты член нашего поселения. Правила поведения в нашем поселении узнаешь у Ника, он их знает не хуже меня, а я должен идти. Дела. — Идём, Горги. Покажу тебе твой новый дом. — сказал мужчина, не спеша вставая с кресла. Джен тут же вскочила на ноги.       Горги? Боже, как отвратительно звучит, правда.... — Пожалуйста, не зови меня так. Мне не нравится. — попросила я, в очередной раз за сегодня следуя за ним. — А как мне тогда тебя звать? — спросил он, хитро улыбаясь. — Ну... Ты сказал, что я изменилась, что я другая, так почему бы мне не изменить своё имя? — Звучит интересно. Так кто же ты теперь? — поинтересовался он, оглядываясь на меня через плечо.       О, это просто. — Мари. — Мари? Хорошо. Мне нравится. — кивнул мужчина, смеясь.