Семь чужих жизней Марии

      Задумавшись о бремени своей несчастной судьбы, а также о мучениях Верены, я даже не заметила, как мы с Анной подплыли к городу. Думаю, я бы не заметила его, даже если бы оказалась в самом центре, а вокруг бы взрывались бомбы, били барабаны и падали больной птицей на землю загоревшиеся самолеты, но Анна, кажется, заметила мою глубокую задумчивость и легонько, но больно стукнула локтем по моим ребрам. Я недовольно нахмурилась, посмотрев на нее, ожидая оправданий за этот поступок, а Анна, немного виновато улыбнувшись, показала пальцем вперед. Я посмотрела в указанном направлении, и город русалок предстал передо мной.       Его нельзя было назвать ни красивым, ни уродливым. Это не было похоже ни на морское королевство Диснея, ни на подводные руины какого-нибудь затонувшего царства... Лично у меня этот город вызывал ассоциации с теми замками, которые я строила в детстве, когда была у моря на каменистом пляже. Нагромождение больших серых булыжников. Будто гигантский ребенок спустился на дно этой огромной реки и неумело, но стараясь, выложил свои маленькие домики, смахнул рукой часть тины и выложил мелкими камушками длинные дорожки... — Что задумалась и смотришь, как будто впервые? - улыбаясь, спросила Анна, заметив, что я перестала следовать за ней и замерла рядом с одним из таких домов. — Да так... Не хотела бы я жить в таких домах... Выглядит не очень прочно. — А-а-а, ну это да! Я бы тоже с удовольствием променяла бы эту громадную развалюху на маленький человеческий домишко. Но, увы, это невозможно! Мы живем под водой, и это доставляет некоторые проблемы в плане строительства домов: дерево быстро здесь гниет, с бетоном тоже беда, всякие специальные растворы или не донесешь, или не приспособишь...Да еще и материалы и инструменты тяжело добывать... Ну, может, эту проблему и можно было бы как-то решить неизвестным нам путем, но, увы, мужчины-строители даже если тонут, то русалками не становятся, а девушки, как правило, строительством не занимаются и опыта в этом не имеют. Беда! — Может тогда лучше спать на улице? Не пробовала? - спросила я, представляя, как на меня обрушивается лавина из огромных камней, служащая здешним домом. — Пробовала. Но за четырьмя стенами все-таки лучше, пускай и за такими... — А если свалятся? — Ничего. Раскопают - не в первой. Мы русалки живучие. Да и к тому же не зря же эти дома всегда одноэтажными делают и с легкой крышей. Так заваливает меньше.       Я еще раз осмотрела нагромождение булыжников, называемые в этом причудливом подводном мире домами. — Тяжело быть русалкой, - вынесла я вердикт. — Согласна. Но есть и светлые моменты. Один из таких ждет нас впереди. Может пойдем? - спросила Анна.       Я лишь молча кивнула и последовала за ней.

***

      Когда мы наконец-то дошли до пункта нашего назначения, меня словно выбросило в океан голосов, шума, возни, девичьего визга и шорохов ткани, исковерканных гулким грохотом водной среды. Как пояснила Анна, это был центр города, и перед праздником здесь всегда так. Меня одновременно и захватывала, и, наоборот, отталкивала эта суета: хотелось и принять участие, разузнать что-нибудь, и было страшно видеть столько русалок в одном месте, страшно разоблачить случайно себя перед ними и проиграть.       Множество шумных девиц занимались каким-либо делом: кто-то шил из больших красочных лоскутов праздничные платья, кто-то мастерил что-то из осколков битого стекла, больших и маленьких деревяшек, разноцветных ленточек, кто-то выкатывал из здания, служившего им складом, различные крепко сложенные бочки, небольшие сундучки и свертки, кто-то даже пел и танцевал... Центр во всю жил своей красочной жизнью, и от этого зрелища просто перехватывало дыхание. — Здорово, да? - спросила Анна, выводя меня из состояния задумчивости. - Праздник выйдет на славу. Это я тебе гарантирую. — Напомни, какой именно праздник? - спросила я, не отводя взгляда от всего этого великолепия русалочьей суеты. — Ммм... - Анна задумалась и несколько секунд просто молчала. - Я не помню... Впрочем, название не имеет значение. У земных наших собратьев в городе какой-то всенародный церковный праздник - вот что главное. Весь их город будет занят чем-то получше, чем охотой за нами. Даже охотников не будет - этот праздник у них очень важен, и ловить нас во время него официально запрещено, если мы, конечно, не задумаем вломиться на их территорию. — Значит, выйдем на сушу и будем праздновать недолговечную свободу и безопасность? — Да. Танцы, музыка, песни, вкусная еда и напитки - классика, но все равно приятно. Выходим на закате и гуляем до рассвета. Потом праздник заканчивается, но можно еще побродить по окрестностям до обеда. А вот после уже придется уйти: велика вероятность возвращения охотников на поста.       Вот и хорошо. До обеда я все равно погулять с тобой не смогу, Анна: за мной придет демон и вышвырнет отсюда. Возможно, это и к лучшему. Зато хоть ночью повеселюсь на празднике. — А здесь мы зачем? - спросила я. — Помогать остальным, конечно. Тебе и мне полезно немного отвлечься. Идем, поищем себе какую-нибудь работенку, чтоб скоротать время до вечера.       Анна, не спрашивая, взяла меня за руку и потянула за собой. Мы протискивались через скамьи и стулья, усеянные звонкоголосыми русалками, пролазили между грудой стоящих ящиков и бочек, обходили особенно плотные толпы подводного народа... Анна же тем временем, не отпуская мою руку, наклонялась к какому-либо столику и спрашивала, нужна ли им помощь. Первые пять раз ей вежливо отказывали, но на шестом мои мучения кончились, и мы спокойно уселись на небольшую деревянную скамейку, стоявшую около столика, за которым что-то старательно пришивали русалочки.       Сев на место, я невольно занервничала без особой на той причины. Просто меня немного напрягало осознание того, что вокруг меня столько народу, которому теперь от меня что-то надо. Анна, глянув на меня, дружелюбно подмигнула и положила руки на колени, ожидая указаний от ''начальницы'' этого столика. Я, тяжело вздохнув, хотя происходящее мне было не особо в тягость, сделала точно также и посмотрела на человека передо мной.       Невысокая и пухлая женщина лет сорока с короткими каштановыми волосами, тяжело пыхтя, встала со скамьи, достала откуда-то два больших светло-желтоватых свертка, перевязанных обычной веревкой, и небрежно кинула их на стол перед нами. — Это ваша работа сейчас. - сказала она, садясь на свое место, а я мысленно отметила, что голос у нее ужасный, как и производимое от нее впечатление. - Наша группа пришивает ленты и бусины на платья - делайте ровно тоже самое. Ничего трудного, прекрасно можем сами, но без вашей помощи мы будем делать это вечность. — А как пришивать-то? - спросила Анна, разматывая тугой веревочный узел на своем свертке. — Пришивайте ленты к юбочной части. Бусины - по желанию. Наверх или вниз. Короче, у соседок подсмотрите, нечего меня от работы отвлекать.       Я быстро размотала веревку и бумагу со своего свертка и принялась пришивать темно-красные ленты, молясь ничего случайно не испортить. — А что мы получим за наш честный труд? - продолжила вытягивать информацию Анна, пытаясь вдеть нитку в иголку.       Пухленькая женщина раздраженно вздохнула и картинно закатила глаза. — Ну, никакого покоя с вами! Работали бы также, как болтали - закончили бы за десять минут. Но нет, вам обязательно надо... — Так что с наградой-то? - спокойно, но уверенно перебила гневные размышления женщины брюнетка.       Женщина глянула на Анну то ли зло, то ли обиженно и тихо пробормотала: — Да все как всегда: одно любое изделие на выбор, когда все будет сделано. — Изделие - это целое платье или же только бусины и ленты? - продолжала допытываться Анна, а я, не прекращая шить, поглядывала на выражение лица коротковолосой. — Конечно, платье. - тихо ответила вместо пухленькой какая-то девушка с длинными русыми волосами, сидевшая напротив нас, рядом с ''начальницей''. — Вот и отлично, Уна. - Анна повернулась ко мне. - Поработаем, получим одежду, переоденемся, и можно идти на поверхность. — Да, неплохо. - согласилась я, и мы принялись за дело.

***

      Анна уверяла меня, что, занявшись каким-либо делом, я смогу отвлечься от всей произошедшей в тех густых зарослях водорослей истории, но, к сожалению, она была не права. Мои руки работали чисто на автомате, пришивая хрупкими нитями длинные ленты и блестяще бусины, разум же не принимал в этом участие, погрузившись в свой собственный мир из мыслей, фантазий и домыслов. А душа? А душе было еще хуже, чем разуму. Меня переполняли эмоции: печаль от осознания, что вся красота жизни происходит здесь и сейчас, а Верена лишена их по велению жестокой судьбы, наградившей ее русалочьим проклятьем и ненавидящей ее Жанной, гнев на саму себя, что я не смогла ничем помочь... Да какая, впрочем, разница, что я сейчас чувствую?       Жестоко это или нет, но Верену не спасти. А если это и возможно, то только если она сама примет меры и избавится от петли на шее в лице Жанны. Мне же, еще не Ундине, но уже не Марии, не должно быть хоть какого-либо дела до этого. Я не настолько благородна и переполнена жаждой справедливости, чтобы взять на душу грех, спасая красноволосую. Тем более, как знать, не этого ли добивается от меня демон?       Я в туже секунду прекратила шить и задумалась. Мне надо прожить семь чужих жизней. Не намек ли это на то, что эта демоническая тварь хочет заставить меня совершить во время этого путешествия из тела в тело по семь соответствующих грехов? Все возможно. Тем более, не думаю, что он задумал эту игру просто так. Здесь должен быть какой-то смысл. Губить себя... Губить других.. Или что-то еще? Что ему нужно от меня?       Мотивы... Может, они у него и есть, но не думаю, что он честно мне о них поведает, ведь он сам говорил, что не желает вмешиваться. Возможно, я всего лишь часть какого-либо эксперимента, а он служит в ней обычным наблюдателем, который лишь вводит подопытного в разные среды выживания и подводит соответствующие выводы и итоги? Все просто: я кролик, игра - эксперимент, демон - наблюдатель... Или же нет? Может, все гораздо проще или сложнее?       Я снова почувствовала толчок под ребра. Поднимаю взгляд: это, конечно, Анна. Она смотрит на меня вопросительно и кивком головы указывает на мои руки. Ах, точно, я уже и забыла, что совсем прекратила шить. Киваю девушке и молча продолжаю работу, думая о своем.       Какими бы не были его мотивы и правила этой чертовой игры, я должна попытаться их выяснить и понять, что от меня хотят и как мне себя вести, чтобы выиграть и удовлетворить демона. Плыть против течения или по нему, пресмыкаясь с обстановкой? Вот это мне и нужно пока выяснить.. А пока что пустая импровизация.

***

      Шили мы на удивление недолго: через некоторое время к нашему столу подошли еще трое девушек, желающих то ли благородно помочь, то ли просто получить положенные платья для праздника, и мы закончили через два часа. Анна расстроилась: она надеялась проторчать здесь до вечера, а потом почти сразу же пойти отсюда на праздник, а теперь придется думать, как еще потратить оставшееся время. Она хотела утащить меня опять к какому-либо столику за работу, но я вывернулась от ее руки, не дав схватить меня по привычке за локоть, и заявила, что если она хочет продолжать еще что-то делать, то я тут ни при чем. Анна печально вздохнула, покачала чему-то головой и пригласила меня к себе домой, если ее предложение меня не устраивало. Я сначала хотела отказаться, вспомнив плачевное состояние русалочьих домов, но потом подумала, что если я сделаю это, то она все-таки утащит меня куда-нибудь, и я согласилась.       От центра до дома, где жила брюнетка, было минуты две ходьбы, и за время, пока мы туда шли, я успела подумать, что Анна прекрасно вписывается в мои представления о комсомолках: трудолюбивая, добрая, дружелюбная и с неиссякаемым запасом энергии, а также задумалась о том, в каком политическом режиме живут русалочки. Странные мысли, но хоть как-то развлекали.       Дом Анны выглядел также убого снаружи, как и все дома города, но внутри было довольно-таки уютно, хотя мысль, что от любого громкого звука потолок упадет нам на головы, не покидала меня почти ни на секунду. Внутри было все просто, но мило. Три комнаты: гостиная, спальня и кухня. Спальню и кухню я не видела: не заходила, но гостиная была неплоха. Красивая деревянная мебель с резными частями и ушитая бархатом, большой ковер, картины на стенах под толстым стеклом, прочие мелкие безделушки...       Анна сказала мне устраиваться по удобней, но только я уселась на диван, как она с отчаянным криком схватилась за волосы и убежала на улицу через дверь с криком: — Я скоро вернусь! Отчитаться начальству забыла!       На этом ее и след простыл.       Я оглянулась несколько раз, проводя задумчивым взглядом по столь сомнительным стенам и потолку, а потом, плюнув на всё и вся, прилегла на диван и задремала.

***

      Проснулась я не от пинка локтем Анны, что удивительно, так как это у нее явно было чем-то вроде вредной и назойливой привычки, а от того, что в мой спящий и не желающий просыпаться мозг вторглись звуки чьего-то поющего голоса и выбросили разум назад в реальность. И пела, конечно же, Анна. Она стояла у большого мутновато-зеленого в некоторых местах зеркала, кружилась перед ним в своем платье и напевала звонким голосом какую-то красивую песню на неизвестном мне языке.       Я приняла сидячее положение, на что диван ответил возмущенным громким скрипом.       Анна оставила свое занятие и повернулась ко мне: — Проснулась? Не знала, что ты такая жуткая соня. Ушла я ненадолго, вернулась, а ты уже спишь. Будить не стала, а ты проспала до самого вечера. Собирайся. Все уже потихоньку на праздник собираются и выбираются на сушу. И причесаться не забудь, чудовище ты наше земноводное. Я наклонилась немного набок, чтобы увидеть себя в зеркале и, увидев, молча обматерилась. Как под водой волосы могут так запутаться? Еще и тина какая-то взялась..       Я взяла у брюнетки расческу и начала приводить волосы в порядок, а Анна продолжила вертеться у зеркала и напевать что-то, но уже потише, словно не желая, чтобы я разобрала слова ее красивой песни. — А где ты была? - спросила я, желая перенять ее внимание со своего отражения на меня.       Девушка даже не обернулась, только петь перестала, но ответила : — Так ты же знаешь. Мы же в патруле были, и я должна была отчитаться по прибытии у старейшин, но с тобой я совсем про это позабыла. Они меня чуть ли не целый час ругали за это. Впрочем, справедливо.       Я отложила расческу и взяла в руки сверток со своим платьем. — Где я могу переодеться? - спросила я Анну. — Можешь прямо здесь, но, если стесняешься, иди в мою спальню. — Хорошо.       Я прошла в другую комнату и быстро развернула сверток. Не знаю почему, но мне безумно захотелось побыстрей покинуть это водное пространство и выйти на сушу. Правда... Почему-то меня не покидает какое-то плохое предчувствие, что должно случится что-то плохое. Наверное, меня просто сильно напугали все эти рассказы об охотниках...       Я достала из свертка красивое белое платье, украшенное лентами кровавого цвета. Сочетание белого и красного мне всегда нравилось. Снег и кровь. Лилии и алые розы.       Надев его, я посмотрела в еще одно зеркало, стоявшее в спальне Анны. Она их, кажется, просто обожает. Не думала, что в сердце этой девушки есть место для самолюбия. Кстати, о самолюбии...       Я осмотрела себя с ног до головы через отражение мутного зеркала. Кого я вижу там? Красивая блондинка с такой бледной кожей, что белое платье, словно вторая кожа, сидит на ее теле. Светлые волосы, перевязанные толстой лентой, развеваются причудливым цветком в воде. А вот кровавые ленты платья, пришитые к юбочной части, чем-то похожи на кровавые волосы Верены... Ундина красива. Жаль, что тело не мое и осознание этой красоты не может доставить мне удовлетворения. Мое настоящее тело далеко от совершенства...       Я еще раз кинула взгляд в сторону своего отражения в зеркале и вышла в гостиную. Анна сидела на диване и, кажется, ждала меня. — Всё? Можем идти? - улыбаясь, спросила девушка, - Уже время. — Да, я уже готова. И как я вижу, ты уже давно тоже. — О да, я вся в нетерпении! Говорю же тебе: это будет потрясающая ночь! - восторженно и с каким-то трепетом воскликнула Анна, прыгая с дивана на пол. — Ну что, пошли? - спросила я, невольно улыбаясь, смотря на почти детский восторг Анны. — Да! Кстати, - Анна взяла меня за руку, - спасибо тебе за то, что провела со мной весь этот день, Ундина. И за помощь в патруле тоже спасибо. Ведь меня здесь никто особо не любит: так уж вышло, и я была искренне удивлена, что ты согласилась на это... — Всегда пожалуйста, а теперь нам лучше поторопиться. - поторопила я девушку, не желая слушать по сто раз ее благодарности. — Хорошо. - кивнула, широко улыбаясь, брюнетка.       Мы вышли из дома Анны и, оттолкнувшись ногами от мутного песочного дна, поплыли к поверхности реки, охваченной красным цветом наступающего заката.