Семь чужих жизней Марии

      Кто-то любит рассвет - великое пробуждение всего живого, когда воздух нов и свеж, а свет так слаб и хрупок. Кто-то искренне любит разгар дня, когда солнце возвышается горячим знаменем над головой, одаряя землю яркими золотыми лучами предстоящего насыщенного дня. Кто-то отдал своё сердце безмолвию ночного воздуха и одной из главных муз-любовниц поэтов - луне. А я же, человек ненавидящий обилие света и предпочитающий ей тьму, но страдающий фобией перед ночной тишиной и одиночеством, выбираю компромисс и обожаю время заката. Гибель света. Кровавое небо. Траурное затишье природы. Мрак укрывает землю и возносится к небесам до луны. Солнце вернётся, возвратится золотым фениксом на рассвете, но какая мне сейчас разница, когда мой любимый цвет правит этим небом?       Я стояла по колено в воде и с молчаливой блаженной улыбкой просто смотрела на небо. Я знала, что начинается долгожданный праздник этих прелестных водяных существ, и я знала также, что совсем скоро присоединюсь к нему, погрузившись в мир ярких вспышек и огней, в мир громких девичьих песен и пронизывающей насквозь музыки, точно также, как это сделала только что Анна, но не сейчас. Это кратковременное время заката... Ночь ещё в пути, а небо недолговечно, дайте просто постоять здесь, вот так, чувствуя прохладный вечерний ветер и ощущая под ногами мутную воду и острые камни, затерянные в песке. Дайте просто почувствовать, как умирает небо, чтобы возродиться вновь.       Вот и конец этого дня... Такое странное чувство... Будто всё это происходило и происходит не со мной. Будто это всего лишь часть какого-то то ли дурного, то ли хорошего сновидения. Я так привыкла к своей обыденной нескончаемой круговерти будней, что всё новое и необычное, по сравнению с ними, невольно стало восприниматься в штыки. Быть может, это и правильно. А может, это всего лишь один из моих недостатков. Может даже оказаться, что на всё это вообще не стоит обращать внимания и зацикливаться. Так или иначе, мне это сейчас не очень важно... Важно лишь это мгновение, невозможное описать словами.       Как знать, может вся эта игра может и пойти мне по вкусу. Какой человек хоть раз в жизни не возносил глаза к пустому потолку с молчаливым страстным желанием проснуться, родиться или перевоплотиться другим человеком с более интересной и красочной судьбой? Пускай и против моей воли, мне дан такой шанс - опробовать на вкус семь жизней совершенно чуждых мне людей... Возможно, это опасно, возможно, я потом буду страдать, но почему бы просто не насладиться одним единственным сегодняшним днем, зная, что завтрашнего уже не будет? Всё к чертям, я хочу испытать это. Я последний раз кинула взгляд на угасающее небо и уверенно вышла из холодной воды в сторону ярких огней на берегу.

***

      Как и ожидалось: громкая весёлая музыка, весело хохочущие девушки в мокрых платьях танцуют то в одиночку, то попарно, друг с другом, множество украшений из различных побрякушек, обилие аппетитно выглядящей еды...Первое, что почему-то пришло на ум - шабаш. Только без ведьм. Русалочий шабаш.       Я стояла с краю всего этого великолепия и пыталась найти среди безумия позднего праздника Анну, но, как я не старалась, найти ее не удалось. Всё смешалось в безумной круговерти и, увы, Анна пропала здесь без вести, утонув и слившись в хаосе русалочьей радости. Искать её долго, муторно и, возможно, бесполезно. Лучше оставить пустые поиски и просто самостоятельно отдаться в руки праздничного веселья.       Я постояла минуту в задумчивости. Вот я и здесь. И что же мне теперь делать? С чего начать своё маленькое веселье длинною в целую ночь? Поесть чего-нибудь вкусного? Потанцевать вместе с другими? А может, выпить чего-нибудь? Выпить... А что, заманчиво! Если я попробую местный алкоголь в этом теле, то моё настоящее никакого вреда не получит, а я утолю своё любопытство... И главное: честно же! Я не Мария, чёрт возьми, а Уна, и мне уже... Не знаю сколько лет, но восемнадцать точно есть! Совесть не может мне возразить!       Я направилась к столику, выискивая глазами предмет моего желания и любопытства, но вдруг чья-то холодная рука коснулась моего локтя. Я мысленно разочарованно вздохнула и повернулась, ожидая увидеть Анну, но меня ждал довольно-таки неприятный и неожиданный сюрприз: сзади меня стояла Жанна и насмешливо ухмылялась. — О-о-о, а вот и наш миротворец, спаситель всех бешеных чудиков, называемых отшельницами! — с презрением и каким-то неясным мне удовольствием в голосе воскликнула девушка. — Если честно, не ожидала тебя здесь увидеть. Думала, что такие, как ты, должны сейчас бегать за такими, как Верена, с банкой краски и маскировать их под водоросли, надеясь, что я не найду!       Коротковолосая брюнетка залилась смехом, а я равнодушным взглядом оглядела её, останавливаясь взглядом на пустом пивном стакане в её руке. Вот же ты мелкая пьянь... Праздник только начался, а ты уже какой-то бред несёшь...       Тут меня посетила маленькая идея. На ум пришли давние слова моей подруги, якобы чем пьянее человек, тем легче его можно разговорить. Почему бы и не попробовать выяснить у Жанны её мотивы такого жестокого поведения к Верене? Один день живу, чёрт возьми! — Да, я миротворец и, как ты сказала сейчас, спаситель всех чудиков. — старалась я говорить как можно более наглым и презрительным тоном, невольно пародируя саму Жанну. — Но мои намерения хоть ясны и понятны, а вот почему ты бесишься, как ужаленная за хвост собака, неизвестно. Только не говори, что завидуешь ей, как какая-то плаксивая закомплексованная девочка. Жанна перестала смеяться, злобно посмотрела мне в глаза и чуть ли не прошипела: — Да что ты несёшь, тупорылая овца... Меня же охватывал некоторый азарт, и я продолжила: — Дай-ка угадаю... Она увела у тебя мужика, и ты возмущаешься, как же Верене, девушке, сильно уступающей тебе по красоте, удалось это сделать? Да брось, это так глупо и банально... Жанна несколько секунд просто сверлила меня яростным взглядом своих карих глаз, а потом залилась истеричным пьяным смехом, уронила стеклянный стакан на землю и, срываясь на полукрик, воскликнула: — Хочешь знать?! Ты действительно хочешь знать!? — хоть её голос и заглушал, по большей сути, шум играющей музыки, но, всё-таки, некоторые девушки с краю прекратили танцевать и заинтересованно смотрели на нас, явно прислушиваясь к разговору. — Да! Ты права! Всё дело в мужике, но не так, как ты, дрянь блондинистая, думаешь!       Тут, к моему немалому удивлению, она сделала шаг вперёд и замахнулась рукой, желая ударить меня кулаком прямо по лицу. За секунду до её удара я успела отпрыгнуть в сторону, но она, всё-таки, умудрилась больно задеть мое плечо. В отместку я с силой ударила её ногой по колену, из-за чего она с тихим визгом упала на землю, успев при этом схватиться ладонью за мои волосы, что точно не доставило мне удовольствия, да и к тому же я упала вслед за ней.       Жанна, продолжая сильно удерживать мои длинные волосы, одной свободной рукой ударила меня в живот, при этом отдёргивая волосы на себя, будто желая их все вырвать прямо вместе с головой. Я невольно ойкнула, а она громко проговорила, чуть ли не прямо в ухо: — Хочешь знать причину!? Расскажу! Расскажу! — тут Жанна снова с силой дёрнула мои волосы, повалила под себя и продолжила. — Может тебе этого и не видно, но я прекрасно знаю, какая эта Верена тварь! Ей в аду место, как и её извращенцу-мужу!       Кое-как вывернувшись, я укусила её изо всех своих сил за ту руку, которой она держала мои волосы. Она громко завопила, отпрыгивая от меня. А я сплюнула на землю слюну с гадким привкусом крови Жанны. Вокруг нас стало собираться всё больше и больше народу. — Хочешь правду!? — вскрикнула сильно пьяная и агрессивная Жанна, которая чуть ли не выплёвывала слова. — Получай же её! Верена и её непутёвый муж на самом деле - одна плоть и кровь! Спорим, не знали, а?! — воскликнула Жанна, осматривая всех собравшихся вокруг нас. — Стой, но как же это возможно? — спросила я, вставая с земли. — Если мне не изменяет моя память, то, когда Верена умерла в возрасте 27 лет, её мужу было 55... Это же 28 лет разницы в возрасте! Жанна уперлась руками в бока и, смотря надменно и презрительно, прошипела с каким-то еле-уловимым удовольствием: — Да, да, да! Они являются друг другу братом и сестрой, что вполне не мешало им трахаться долгие годы друг с другом и породить при этом сына! — Жанна презрительно сплюнула на землю. — Спрашиваешь, как такое возможно? Да всё тут просто! У них отец общий! Питера породила одна шлюшка, гулявшая с его папашей, когда тот был ещё юнцом, а Верена родилась от этого же самого мужика, но только когда тот уже решился жениться хоть на ком-нибудь. Тогда этому ловеласу было уже давно за сорок... Как видишь, блуд у этих тварей в крови, да! — Но... Да, я понимаю, что, когда люди, будучи друг другу в какой-либо мере родственниками, то романтические и половые отношения между ними - это аморально и плохо, но это всё равно не является оправданием того, что ты делаешь с Вереной! Это, чёрт возьми, жестоко! Жанна издала какой-то истерический звук, отдалённо похожий на ироничный смешок. — Дааа? Жестоко?! Ха! А то, что это шлюшкино отродье променяло меня на свою же собственную сестру - это не жестоко?! Это нормально!? Я, чёрт, любила его, несмотря на то, что он рос без отца, так как его мать всегда была проходным двором для мужиков, которые никогда не задерживались слишком на долго, я любила его, несмотря на то, что он был вечно беден, так как за его работу платили очень мало! Я любила его, несмотря на то, что вся моя семья отвернулась от меня из-за подобных отношений! Я потеряла ради него всё, залегла на самое дно этого существования, и, скажи, что мне это дало!? Ничего! Просто ничего! Мы пробыли вместе только год. Один единственный год... А потом он заявляет: ''Прости, я вечно буду помнить всё, что ты для меня сделала, но я больше не люблю тебя!''. И... он ушёл! Просто ушёл, оставив меня одну! Одну наедине с голодом и бедностью! Ушёл к своей собственной сестре! Я бы простила и его, и её, если бы он просто разлюбил меня, а перешел к ней, чтобы заботиться, как о родственнике, но это! Как я могу простить всё это!? Он променял всё, что я ради него сделала, чтобы получить это... извращение! Любой бы сделал на моём месте так же! — Я бы не сделала. Это глупо. Прислушайся к голосу собственного разума, если таковой вообще имеется - а как ещё он должен был поступить, если не так? Из-за того, что ты пошла против семейной воли и обрекла себя на бедность, он должен был страдать от любовной муки к сестре, лгать тебе каждый день о своих чувствах и провести весь остаток жизни , страдая от всего этого? Ты действительно хотела, чтобы он это сделал? Хреново же ты его любишь, Жанна!       Жанна издала гортанный звук, похожий на рев, и кинулась в мою сторону с явным намерением выцарапать мне лицо, но несколько девушек из толпы решили помочь наладить обстановку и схватили разгневанную девушку, не давая приступить к задуманному. — Тебе не понять! Судить гораздо легче, чем испытывать всё это! — кричала Жанна, пытаясь отбиться от удерживающих и отпихивающих её куда подальше рук. — Это не от тебя отвернулась то вся семья, то друзья, а под конец и любимый мужчина! Я имею полное право заставлять их страдать также! — Твои чувства безумны. Впрочем, как и твоя любовь. — прошептала я, зная, что Жанна всё равно уже не услышит.       Крики Жанны становились всё тише и тише, пока не замолкли вовсе. Русалки оттащили брюнетку назад в реку, и не думаю, что ей разрешат вернуться. Возможно, её даже хорошенько связали верёвкой, чтобы не сопротивлялась. Никто ведь не хочет, чтобы из-за истерики сильно выпившей девушки отменяли праздник, к которому все готовились с таким трудом и трепетом. Даже те, кто с интересом смотрел на развернувшуюся между нами драму, начали возвращаться к своим более интересным занятиям.       Я подправила помятое Жанной платье и провела рукой по своим волосам, надеясь, что несмотря на нашу небольшую драку, они не сильно разлохматились, и никто не будет насмехаться из-за моего помятого вида. Затем, убедившись, что со мной все в порядке, я направилась к праздничному столу. Пройдя быстрым взглядом по кувшинам с всякими напитками я, особо не вглядываясь в содержимое, налила стакан и залпом выпила, морщась от непривычного вкуса. Пришлось налить стакан воды, чтобы избавиться от неприятного для меня привкуса во рту.       Я села на ближайший ко мне стул и развернула его так, чтобы видеть большую часть территории, где сейчас танцевали девушки. Я бы тоже была не прочь потанцевать среди них, а, может, и с кем-нибудь из девушек, но после драки с Жанной и выяснения всей этой странной истории, у меня немного уменьшился пыл веселиться. Я опрокинулась на спинку деревянного стула, надеясь хоть немного расслабиться и прийти в себя.       Вот, значит, как всё вышло... Жанна встречалась с... Как же его звали... Питер? Да, да, Питер... Так вот, она встречалась с Питером, из-за чего её семья прекратила всяческие связи с ней. Значит, семья была более или менее аристократических кровей. Обычные крестьяне, рабочие, или кто тут еще может быть замешан, не стали бы так злиться, если бы не одобряли мужчину их дочери. А ещё, не исключено, что если Жанна была аристократкой, то Питер мог просто использовать её, надеясь заполучить часть денег её семьи, ухаживая за ней. А после того, как семья отвернулась от Жанны, он понял, что денег не получит, и ушел к Верене, которую, возможно, любил гораздо раньше, чем якобы любил саму Жанну. Правда, зачем он тогда проторчал с ней целый год... Возможно, действительно любил её, а может все еще надеялся на благородность семьи Жанны и на их состояние... Так или иначе, Жанна осталась одна, покинутая всеми, и сильно озлобилась, как на самого Питера, так и на его сестру-жену Верену. Со стороны Жанны, вроде всё ясно, но вот вопрос - как они ОБЕ умудрились перевоплотиться в русалок, если для этого нужно обязательно утонуть либо утром, либо в часы заката? Что-то не очень похоже на обычное совпадение. Возможно... Ну, Жанна могла бы утопить Верену по чистому совпадению, к примеру, вечером, но кто утопил Жанну ровно в ''русалочье'' время? Питер пришел мстить? Не думаю. Нет, он, наверное, мог, но, чтоб в той же реке и нужное время... Впрочем, это и не столь важно.       Я опрокинула голову вверх, смотря на тёмно-синее, усыпанное белыми звёздами небо, и задумалась. Однозначно, меня заинтересовала эта история. Будь у меня побольше времени, я бы постаралась выяснить побольше информации, а дома, по крайней мере, если я когда-нибудь вообще вернусь назад, я бы обязательно купила в магазине новую толстую тетрадь и записала бы всё известное мне аккуратным почерком. Жаль, времени мало, а шансов выяснить детали или продолжение истории судьбы Верены крайне малы. Кто мне может поведать о ней? Красноволосая дева, тихо рыдающая на дне реки среди песка и тины? Или Жанна - пленница собственных эмоций и чувств, которые занимают в её душе столько места, что убили не только здравый ум, но и хоть какое-нибудь сердце? Нет, увы, история интересна, но продолжения не предвидеться. — Привет. — услышала я чей-то тихий голос рядом со мной.       Я опустила взгляд с небес на землю и посмотрела в сторону источника звука. Передо мной стояла в немного неуверенной позе красивая девушка с длинными русыми волосами, одетая в светло-желтое легкое платье. Если мне не изменяет моя память, я её, определенно, уже видела раньше... Ах, да! Так это же одна из тех русалочек, что пришивали вместе с нами ленты! Она ещё с ''начальницей'' рядом сидела! Помню-помню... — Привет. — ответила я, мысленно пытаясь угадать, что ей от меня нужно. — Знаешь... — еле слышно пробормотала девушка, нервно дёргая рукав своего платья. — Я... Если ты не против...Ммм... Может потанцуем вместе? Я удивлённо посмотрела на девушку. Та же, увидев это в моих глазах, сконфуженно попятилась назад, бормоча: — Прости, прости, зря предложила... — Да, давай, почему бы и нет? Все танцуют - чем мы хуже? — улыбнулась я, вставая со стула. Хоть танцевать особо не хотелось, но, если просят, неудобно отказывать, тем более, когда тебя просит о танце человек, напоминающий собой испуганного маленького котёнка, который от любого дуновения ветра убежит куда подальше в ужасе и испуге. Девушка перестала пятиться от меня и, опустив глаза смущенно вниз, проговорила: — Спасибо... — Как хоть зовут тебя, трусишка? — спросила я, взяв её руку. — Не бойся ты так. Никто тебя здесь не съест. Тем более я. — Бригитта... — прошептала девушка, с интересом разглядывая землю под ногами. — А я - Уна. Приятно познакомиться, и пошли танцевать, Бригитта.

***

      Мы танцевали с Бригиттой до полного изнеможения. То один танец, то другой, то ещё один... Мы просто полностью отдались музыке и окружающей нас атмосфере веселья, не думая ни о чём и ничего не чувствуя, кроме тёплого и сладкого удовольствия от танца. Даже стеснительность и болезненная скромность Бригитты куда-то испарилась, и она стала больше похожа на человека, чем на раненое и обиженное животное. Мне действительно хотелось, чтобы вся эта эйфория длилась как можно дольше! Но, к всеобщему несчастью, случилось то, чего никто не ожидал в эту чудесную лунную ночь.       На берег, на котором мы развлекались, подобно снежной лавине или гигантской волне - цунами, ворвалось множество людей, одетые в длинные чёрные одежды с капюшонами, из-за которых почти не увидишь лиц. В разгар веселья, когда многие девушки уже были или сильно пьяны, или очень уставшими, или танцевали, как мы, ничего не видя и не замечая, никто не заметил, как они нас окружили и почти полностью отрезали от спасительной реки, до которой было всего-ничего... За несколько секунд всё веселье превратилось в сплошной хаос и безумие.       Как только эти люди появились здесь, раздались громкие звонкие крики с разных сторон поляны, прилегающей к берегу. Это кричали девушки, кто-то - от неожиданности и страха, а кто-то - от того, что незнакомцы пытались схватить нас. Музыка болезненно оборвалась. Каждый побежал, куда глаза глядят, но большинство - к реке. То и дело мелькали то яркие одежды убегающих русалок, то чёрные, почти невидимые в ночной тьме, одежды незваных гостей этого убитого торжества.       Моё сердце болезненно сжалось от страха, а разум, как, увы, часто происходило со мной в подобные моменты, парализованный от ужаса, отказывал быстро и внятно соображать. Я кинула беглый взгляд на Бригитту - она лежала на земле, обняв руками колени и с обезумевшими от паники глазами смотрела, то туда, то сюда, тихо поскуливая, как щенок, от страха. Моё же состояние было не многим лучше. Я металась из стороны в сторону, надеясь увидеть просвет между кольцом чужаков, но в этом хаосе из криков, плача и паники я была совершенно растеряна и не видела хоть какого-либо выхода.       Вдруг раздался громкий душераздирающий крик. Крик девушки. Она кричала от боли. Я невольно метнулась взглядом к источнику звука и замерла в шоке. Где-то в шести метров от меня на земле лежала девушка, а из её живота хлестала кровь. Я с трудом поборола рвотный рефлекс. Оказалось, видеть лужу крови в реальной жизни гораздо хуже, чем в каком-то тупом фильме ужасов. Девушка громко кричала и плакала, пытаясь отползти куда-то в сторону, а рядом с ней стоял, подняв руку с ножом для последнего удара, человек в чёрном капюшоне...       Мне казалось, что я сейчас сойду с ума. Чёрные люди-тени всё чаще мелькали в толпе. Страх с такой силой сжал моё сердце, что мне стало казаться, что ещё чуть-чуть, и он выжмет оттуда мою душу окончательно. Ничего не чувствуя, кроме ослепляющего ужаса и ничего не слыша, кроме несмолкающих девичьих криков, я побежала в сторону реки. Я бежала со всех ног, слегка пригибаясь к земле, и невольно отсчитывала каждый метр до спасительной водной глади реки. Каждый этот метр, пройденный мной, давал мне маленькую надежду на выживание. Оставалось всего несколько метров, я уже видела, как отражается в тёмной воде круглая луна... Но вдруг кто-то с размаха сшиб меня ударом с ног, повалив к подножию какого-то сухого дерева. Я невольно вскрикнула. Человек в чёрном уверенно и быстро подошел ко мне, схватил сильными ладонями за волосы и низким грубоватым голосом сказал: — Лучше тебе не сопротивляться, а то хуже будет.       Тут он вознёс надо мной кулак, а последнее, что я услышала в это мгновение - собственный, полный страха и отчаяния, крик.